DISCLAIMER: Сцены детального обсуждения беременности, а также аборта во второй половине главы. Может триггернуть некоторых читателей. Если Вам некомфортно во время прочтения – закрывайте и не читайте.
…спустя 4 года.
— И сколько ты вбухал во всё это? — интересуется Хосок, подходя к французскому окну и ставя руки в боки. — Писец, двадцать пятый этаж…
— Половину от дома, — отвечает Тэхен, наливая виски в три чистых стакана и добавляя кубики льда.
— Погоди. А та квартира в центре Сеула? — хмурится Хосока, поворачиваясь лицом к другу. — Ты тоже её продал?
— Тэхен же уже рассказывал. Он тогда купил Вуджину квартиру во Франции, вместо той.
Хосок поджимает губы и с презрением смотрит на Джина, что сидел на диване и неотрывно что-то печатал в телефоне.
— Я уже заебался, что ты постоянно узнаешь всё первым.
— Это моя работа, — жмет плечами Джин и принимает стакан от Тэхена. — Спасибо.
Хосок закатывает глаза и заваливается на ближайшее свободное кресло. Приняв виски от Тэхена, он кивает и делает несколько освежительных глотков.
Несмотря на то, что они договорились провести скромную встречу, Хосок всё равно решил вырядиться для несуществующей вечеринки: черные брюки, жилетка на голое тело и брендовый, серый пиджак. Он не поленился и даже сделал укладку.
— М-да, такое себе новоселье, — кривя губами, комментирует разочарованный Хосок. — Ни телок, ни веселья.
Джин отрывается от телефона лишь для того, чтобы одарить друга осуждающим взглядом. Благодаря белой, шелковой рубашке и строгим, черным брюкам, его неодобрение ощущалось куда более унизительно и обвинительно.
— Ты сам не устал?
— От чего? От телок?! Пф-ф-ф, смеешься? Я, в отличие от вас двоих, никогда не променяю свою свободу на домоседство.
— Кто бы сомневался, — выдыхает Тэхен и садится во второе свободное кресло.
— А что? Я вообще вас не понимаю, — фыркает Хосок. — Ты постоянно торчишь в своём телефоне, отчитываясь перед Херим за каждый свой пердеж. А ты, Тэхен… ладно, окей, Тэхен у нас особый случай – сорвал джекпот. Но ты-то никогда и не был тем, с кем можно обдолбаться в туалете вшивого клуба, — хмурится Хосок, делая несколько глотков виски. — Короче, всё, я буду искать себе новых друзей. Молодых и перспективных.
Джин давит в себе смешок. Тэхен практически не реагирует.
— Ага, — кивает Джин. — Они с удовольствием примут к себе в компанию сорокалетнего старика.
Хосок возмущенно раскрывает рот и двигается ближе к краю кресла, поучительно поднимая указательный палец.
— Между прочим, на таких, как мы, сейчас мода. Знаете, как нас называют? Как же их там… силфы? Рилфы?
— Дилфы? — выгибая бровь, переспрашивает Тэхен.
— Да, точно! — щелкая пальцами, подтверждает Хосок, но затем с подозрением щурится. — А ты откуда знаешь?
Не так давно, Нари назвала Тэхена «дилфом». В шутку. Он тогда и сам не понял, о чем она и к чему она. Но позже, когда Нари объяснила и разложила всё по полочкам, как обычно она и делает, просвящая своего отстающего от трендов альфу, он даже посмеялся.
— Моя омега – молодая и перспективная, — кратко улыбаясь, отвечает Тэхен.
— А, ну ясно, — взмахивает рукой Хосок и откидывается обратно на спинку кресла. — Что еще ты знаешь? Вот кто такие «зумеры»? А «миллениалы»?
— Это даже я знаю, — хмурится Джин. — Хосок, ты совсем себе мозги все пропил?
— Почему сразу пропил? Я же не алкоголик… в общем! Вы меня отвлекаете, — негодует Хосок. — Так вот. Поскольку мы с вами считаемся «дилфами», то вокруг открывается такой фуршет – мама мия! Подходишь к омежке, которой двадцать-двадцать пять, вскользь упоминаешь свой возраст – и вуаля! Сама прыгает к тебе в постель.
— Неужели? — скпетически переспрашивает Джин.
— Я сейчас на полном серьезе. Тэхен, докажи.
— Доказать?
— Если ты знаешь, что такое «дилф», значит, Нари тебе что-то еще рассказывала.
Тэхен полощет рот виски и тяжело вздыхает.
Нари обожала делиться с ним всем, что находила в интернете и вне интернета. Часто, она прибегала к нему, чтобы показать тиктоки, ожидая хоть какой-то реакции. Улыбалась, смеялась, но, встречая лишь озадаченно нахмуренные брови Тэхена, она разочарованно вздыхала и объясняла суть видео, шутки, картинки – всё, что он не понимал. Терпеливо и доходчиво.
Тэхен попрежнему далек от социальных сетей, и уж тем более от тиктока или инстаграмма. Он бы никогда не знал и половины новомодных словечек, которые он открыл для себя лишь благодаря Нари.
— Она много, что рассказывает.
Хосок уже хочет надавить и узнать больше, но его прерывает Джин:
— Так и кто такой «дилф»?
Хосок самодовольно прочищает горло и поудобнее усаживается, чтобы продемонстрировать, насколько он просветлен, в отличии от друзей.
— «DILF» с английского расшифровывается, как «Dad I’d Like to Fuck»*. Ну, типа, как и «MILF», только вместо мамы – папа.
Джин кажется еще более запутанным.
— Но мы же с тобой не отцы. Тэхен – да, но мы – нет.
Хосок страдательно вздыхает.
— Ну не обязательно же, чтобы дети были! Дело в возрасте!
— К чему ты ведешь? — спрашивает Тэхен, пытаясь подвести друга к главной мысли.
— К тому, что, если мне сорок, то это не означает, что на меня не западают.
— А что ты будешь делать, когда тебе стукнет пятьдесят? — фыркает Джин.
— Под поезд брошусь, — совершенно спокойно отвечает Хосок, но встретив холодные взгляды своих друзей, он тут же вскидывает руки в воздух. — Ну что? Разве не смешно? Молодежь сейчас вся так шутит. Суицидальные все какие-то.
— Нет, серьезно. Что ты будешь делать в пятьдесят, Хосок? — хмуро напоминает Джин.
— Не знаю. Я в раздумьях. Но никакой женитьбы. Я никому не дамся.
— Да ты просто дикий мустанг, — практически в открытую насмехаясь над своим другом, говорит Джин.
— Ну а что? Я вот так, как вы, не хочу – сидеть в телефоне двадцать четыре на семь.
— Откуда ты знаешь, что она мне пишет? — закатывая глаза, выдыхает Джин.
— Значит, ты всё-таки с Херим переписываешься, да?
Входные двери неожиданно хлопают, и Тэхен даже рад, что этот до ужаса бесполезный и глупый разговор прервано. Он не против поболтать со своими друзьями, но тема возраста последнее время слишком сильно его напрягает.
В коридоре слышен звон ключей, падающие на пол каблуки и шарканье тапочек. В гостиной появляется немного запыхавшаяся Нари, с сумкой и полупустым бумажным стаканчиком. Стоит ей войти, как все вокруг моментально приобретает краски: Хосок уже не кажется раздражающим попугаем, джин не смущает видом Прекрасного Принца, а вкус виски приобретает очертание колы.
Тэхен улыбается смотря на Нари, и не беспокоится о том насколько глупым со стороны он может выглядеть.
Джин с Хосоком тут же на неё оборачиваются.
— Приве-е-ет! Я опоздала, простите!
— Ничего-ничего, — машет рукой Хосок. — У нас тут, как видишь, самый разгар вечеринки. А Тэхен даже еще «Бинго» не достал.
— Да ладно Вам, дядя, Хосок, — смеется Нари, оставляя на кухне стакан с сумкой. — У нас, кстати, нет «Бинго».
— Ты даже «Бинго» не купил?! — спрашивает у Тэхена, но Тэхен не намерен отвечать.
Пока Нари обнимается с Джином и Хосоком, параллельно отвечая на привычные вопросы о самочувствии и успехах на работе, Тэхен не может не любоваться ею.
Нежное платье цвета спелого персика, что он купил ей несколько месяцев назад, прекрасно подчеркивало её длинные ноги, её тонкие руки и ровную спину. Волосы свободно падали вниз, слегка завиваясь на кончиках. Красная помада стерлась за целый день, но красота и притягательность её губ от этого не исчезла.
Нари необыкновенно выросла за последние несколько лет. В возрасте двадцати пяти она напоминала свою мать, но и в то же время заметно отличалась. Привлекательность Боми заключалась в её чрезмерной изящности и бесконечном подчеркивании собственного тела. Нари же попросту очаровывала обыкновенным существованием – не притворялась, не играла и не обманывала.
Тэхену даже немного не по себе, что он, на фоне своих разодетых друзей, выглядел чересчур по-домашнему: слегка помятая белая футболка, серые джинсы и черные носки в тапочках. Хотя в гардеробе дюжины пиджаков и рубашек.
Тем не менее, когда Нари подходит к нему и смотрит на него, она всё равно излучает радость и чувственное желание прижаться к нему. Видимо, забыв о присутствии Джина с Хосоком, она, по привычке, здоровается с Тэхеном не словами, но долгим поцелуем. Наклонившись, она, не думая, нежно касается его губ, и лишь потом вспоминает, что они не одни. Оторвавшись, Нари смущенно прочищает горло, выпрямляется и виновато смотрит на неожиданно умиленного Джина и до ужаса завидующего Хосока.
— М-м-м, кхм… я, это… мне надо в уборную, да. Я сейчас вернусь.
— Не торопись, — улыбается Тэхен, поглаживая её по ноге сквозь мягкое платье. — Хорошо?
Нари кивает, но всё равно ускоренным шагом удаляется из гостиной. Тэхен провожает её взглядом, с трудом сдерживая легкий лайм, который вот-вот вырвется наружу.
Навязчивый кашель со стороны Хосока отвлекает.
— Эй! Алло! Мы еще здесь!
— Мг, — вздыхает Тэхен и делает несколько глотков виски.
— А Вуджин, кстати, прилетит? — вдруг спрашивает Джин.
— Не получается. Они с Джиён давно планировали путешествие по Европе. Заняты.
— Ой, да, я видел у него в сторизах в инсте, — кивает Хосок. — Капец, он на тебя похож, Тэхен. Я каждый раз смотрю и невольно вспоминаю уник.
Тэхен и сам удивлен. Иногда, общаясь с сыном, он словно смотрит на собственное, юношеское отражение – без морщин, без седеющих волос, без щетины. Вуджин вырос крепким альфой с неожиданно нежной душой, которую он сумел не истерзать в первые годы после обретения типа. Ко всему прочему, он остался таким же умным и талантливым мальчиком, каким был в детстве. Один из лучших в университете, отыскавший свою компанию друзей и желающий открыть свою игровую студию – непомерная амбициозность уж точно досталась Вуджину от отца.
— Никто не хочет вишневого сока? — доносится с кухни – Нари вернулась, не переодевшись, но завязав волосы в высокий хвост. — Я купила сегодня. Захотелось так.
— Нет-нет, — машет рукой Джин. — Мы виски пьем.
— А, ну да, — Нари ухмыляется и достает из сумки пакет сока.
Тэхен встает прежде, чем вообще поймет.
Большинство его движений, действий и слов уже вошли в привычку: приготовление не одной, но двух чашек кофе с утра, будничные поцелуи перед сном и перед работой и даже банальное открытие вина. Тэхен не забывает и не вспоминает – он просто делает.
Нари улыбается с благодарностью, когда он достает стакан с верхних полок, открывает пакет и наливает вишневый сок. Тэхен также возобновляет виски себе и друзьям, пока его омега устало заваливается на диван. Обычно, она садилась на колени к Тэхену, но при Джине с Хосоком она больше не облажается.
— Как работа? Как твой магазин? — вежливо интересуется Джин, откладывая телефон.
— Всё отлично. Ну… почти, — улыбается Нари. — Сложно сейчас со всем этим. Дети мало играются игрушками.
— Я вот тоже это заметил, — с видом знатока, кивает Хосок. — Мне бы в детстве те игрушки, что продают сейчас. А дети даже не понимают своего счастья.
— Да, — соглашается Нари. — Но дело не в детях. Родителям проще дать своему ребенку планшет или телефон, чтобы их никто не беспокоил. Сейчас очень много хороших игрушек, как развивающих, так и попросту развлекательных, но родители не хотят покупать.
— Тэхен, ты часто игрался с Вуджином? — спрашивает Хосок, пока Тэхен возвращается к себе в кресло.
— Когда была возможность, я проводил всё своё свободное время с Вуджином.
— Вот, да, — кивает Нари, указывая ладонью на Тэхена. — Родители не занимаются детьми. Ну, большая часть. Есть, конечно, и те, которые приходят ко мне в магазин конкретно за чем-то: животные, роботы, машинки, куклы. Но есть, которые приходят и говорят: «нам бы что-то, чтобы наш мальчик сильно не шумел». Что я могу им посоветовать? Разве что удалить голосовые связки.
Джин с Хосоком прыскают от смеха, Тэхен ухмыляется, но Нари не понимает, что тут смешного. В её глазах всё это сравнимо с ночным кошмаром – нелюбовь к собственному ребенку, отсутствие желания проводить с ним время и катастрофический дефицит внимания родителей к своему чаду.
— Ничего, не унывай, — подмигивает Хосок. — Всё у тебя получится. Ты молодец, что не сдалась и продолжаешь всё это. Мы тоже сначала нихрена не умели. Но у тебя есть Тэхен, который всегда поможет. Да, Тэхен?
Тэхен не успевает ответить.
— Вау, дядя Хосок, — Нари театрально прижимает ладонь к груди и наигранно тронуто улыбается. — Вы хвалите омегу?
Хосок меняется в лице.
— Не понял. Не понял! Ты что ей напиздел обо мне?! — хмурится Хосок и возмущенно смотрит на хихикающего Тэхена. — Я, что, тиран по-твоему?
— Ну тут я с ней соглашусь, — смеясь, кивает Джин.
От шока, Хосок раскрывает рот.
— Чего?! Так это ты ей напиздел!
— Никто ничего мне не… эм… не говорил, дядя Хосок. Я шучу!
— Шутит она, — кривя губами, недовольно вздыхает Хосок и делает несколько успокоительных глотков виски. — Я нормально к омегам отношусь.
— Неужели? — в один голос спрашивают Джин с Тэхеном.
Хосок устает бороться. Вместо защиты и громких протестов, он тяжело вздыхает, встает с кресла и спрашивает, где у Тэхена можно найти закуски.
Нари уже привыкла к Джину с Хосоком из-за большинства аукционов и мероприятий, куда Тэхена приглашали. Он бы и не брал её с собой, но везде была необходима пара. Джин с Хосоком настаивали, а Нари не была против проветриться.
Но, к большому удивлению, шумиха вокруг новой жены Ким Тэхена стихла меньше, чем за полгода.
Первый раз, когда он пришел с Нари на открытие картинной галереи одного из партнеров, люди не могли отвести глаз. Шепот преследовал их дольше месяца, ведь всех поражало то, что нельзя скрыть: Тэхен женился на своей падчерице. Бывшей падчерице. Но никого не волновали документы, ведь то, что они видели, порождало куда более любопытные и забавные слухи, нежели правда.
Тэхен настоял на подтверждении их истинности сразу же после открытия галереи. Свидетельство о браке его не устраивало – этого мало. Обычно, Тэхену всё равно, что о нем говорят люди, но ему не плевать, что они мелят о Нари. Она попала под удар, но не Тэхен.
«Мелкая вертихвостка», «шлюха, как и её мать», «классическая омега».
Тогда, Тэхен сдержал феромоны лишь благодаря Нари. Она тоже слышала, она тоже видела и чувствовала, но она не хотела проблем. Тогда, Нари не хотела уйти, но нарочно оставалась, нарочно громко смеялась и была везде, где только можно. Не боялась и не убегала, но твердо доказывала и показывала, что она не стыдится ни себя, ни своего альфы.
Если бы Нари пыталась скрыться с чужих глаз, то тогда бы слухи продолжались. Людям стало скучно не получать ответной реакции ни от Тэхена, ни от его жены, которая раздражала некоторых даже не браком с желаемым альфой, но собственной наглостью и дерзостью.
Нари любила и любит Тэхена, и больше всего её бесило, когда она не могла продемонстрировать всему миру, как она рада быть вместе со своим истинным альфой. Нари не стеснялась представлять Тэхена, как «своего мужа» на корпоративах, где она знакомила его со своими сотрудниками. Нари гордо называла его «мой альфа», когда они заселялись в отели.
Всегда громко, всегда четко, но никогда не тихо и никогда не украдкой.
Тэхен же желал несколько другого – в нем попрежнему присутствовало странное рвение запереть её и никуда не выпускать. Только для него, только здесь, только с ним. Никто не достоин её красоты, её взгляда, никто не смеет наслаждаться её смехом и шептаться о ней за спинами. Нари создана лишь для него. Нари – его омега.
Но разве он мог ограничить её свободу?
Тэхен не монстр. Тэхен пытается не быть монстром.
Хотя, иногда, он сам себя пугает той жаждой, что просыпается в нем каждый раз, когда Нари слишком близко.
— Ой, Нари, кстати! — вспоминает Хосок, отвлекаясь от завязывания шнурков на своих туфлях. — Я совсем забыл. Мне нужна твоя помощь.
— Я вся во внимании.
— Короче, у меня тут одна омежка на примете, — прищурившись и понизив голос, говорит Хосок, как будто рядом стоящие Джин с Тэхеном не могут услышать его в небольшом коридоре. — Но ей коло двадцати двух-двадцати трех, — он достает телефон и что-то в нем ищет. — Мы с ней много переписываемся. И, в общем…
— Ага, постоянно в телефоне значит торчишь, да? — фыркает Джин, доставая с кармана сигарету, но не закуривая, а зажимая её в зубах.
— Завались. Я не с тобой разговариваю. Так вот. Иногда, она что-то такое непонятное мне пишет, что я вообще в душе не ебу, о чем она. Вот, посмотри, — Хосок показывает Нари переписку и листает. Тэхен очень надеется, что там не будет голых фотографий. Особенно, фотографий Хосока. — Вот что такое «нормис»? Она мне написала: «Я рада, что ты не нормис». Видишь? И куча, блять, смайликов с сердечками.
— Хосок.
— Что? — закатывая глаза, возмущается Хосок и смотрит на Тэхена. — Я просто спрашиваю совета. Нари же должна знать, как сейчас молодые омеги любят общаться.
— Дядя Хосок, — нежно улыбаясь, начинает Нари. — Вы всегда можете погуглить все эти термины. Вы же знаете, как пользоваться Гуглом? Я могу Вас научить, если понадобиться.
Джин прыскает от смеха, Тэхен с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться во весь голос. Нари разговаривает с Хосоком, как со стариком, которого она решила навестить в доме престарелых. Со стороны, это выглядело невероятно забавно – особенно обиженное лицо Хосока.
— Тэхен. Ты, блять, чему её вообще учишь?
— Ничему, — он жмет плечами и приобнимает хихикающую Нари. — Я же не её отец.
— Ах, ну да, точно. Как же я мог забыть, — саркастично говорит Хосок, пряча телефон в карман.
— Идем, зумер, — хлопая по спине, торопит друга Джин.
— А ты откуда это знаешь?!
— Я умею пользоваться Гуглом. Тоже могу тебя научить.
— Из меня делают какого-то дурачка.
— Делают? — переспрашивает Тэхен, на что все, кроме Хосока, отвечают смехом.
— Нет, я реально пойду к перспективным и молодым. Вот увидите, — практически угрожая, говорит Хосок, обуваясь и поправляя пиджак. — Буду шутить про суицид, и тогда посмотрим, как вы запоете.
— Дядя Хосок, какой кринж, — разочарованно мотая головой, вздыхает Нари.
— Вот что это означает?!
— Идем, расскажу по дороге. Только если ты пообещаешь не шутить про суицид в будущем, — смеется Джин, подталкивая друга к выходу.
— Ничего не могу обещать. Пока, голубки.
— Спишемся, — кивает Джин на прощание.
Тэхен закрывает дверь, щелкает замком и устало вздыхает. Иногда, Хосока слишком много, а Джина – слишком мало. Но каким-то образом они всё еще умудряются придерживаться удивительного баланса в их длительной дружбе.
— Я не перегнула? — спрашивает Нари, неловко потирая ладонью шею.
— Скорее, недогнула, — улыбается Тэхен и притягивает её к себе.
Нари хихикает, обнимая за шею. Запах колы моментально заполняет коридор, оседая на стенах. С каждым вдохом, Тэхен сглатывает, чувствуя, как его лайм выделяется в ответ.
Соскучился. Тэхен так соскучился. Последний раз, они занимались сексом месяц назад. Это слишком долго. Они вдвоем работали, от чего количество свободного времени уменьшалось – Тэхен проводил много дней в офисе, Нари же занималась магазином.
Иногда, они могли потерять контроль с самого утра. Тэхен просыпался из-за теплых поцелуев на своем лице. Нари же открывала глаза и смотрела под одеяло, сонно издавая стоны из-за языка Тэхена. Но чаще всего, они были слишком уставшими. Он не хотел на неё давить, когда она возвращалась без настроения. Она не настаивала, если он поздно приходил с офиса.
При течке и гоне всё менялось. Нари закрывала магазин на неделю, Тэхен уходил в отпуск на семь дней. На ней оставались синяки, на нем – глубокие укусы и засосы. Один раз, они сломали кровать. Второй – стол. Третий – случайно разбили телевизор. Их запахи смешивались, путали и душили. Никто никогда не мог надышаться: ни колой, ни лаймом.
Сколько бы раз Тэхен не вдыхал её аромат, он всегда хотел больше – даже сейчас, когда она привстает на носочки и позволяет уткнуться в её шею носом.
Тэхен обнимает как можно крепче, обволакивая её талию руками и прижимаясь грудью к её груди. Легонько кусает в районе метки, слыша её тихий смех. Тэхен не может не замычать от удовольствия, когда она проводит ладонями по его волосам. Он чувствует её сердцебиение, ощущает её усиливающиеся возбуждение с каждым поцелуем, что он оставляет на её шее.
— Тэхен?
— М? — не отрываясь, мычит, перемещаясь с одной стороны на другую.
— Мы же… у тебя же был гон месяц назад?
— Мг.
— Меня сегодня с утра вырвало.
Тэхен застывает. Что-то в его голове щелкает, а в животе – переворачивается. Не привыкший паниковать, но знающий, как сохранять спокойствие, Тэхен всё равно ощутил легкий холодок, пробежавший по позвоночнику.
Поднимая взгляд, он ловит неожиданный страх, что сверкает в глазах у Нари. Научившееся не только управлять феромонами, но и скрывать переживания от своего истинного альфы, она неожиданно теряет самообладание.
Тэхену не составляет труда увидеть и почувствовать: рвота с утра последние две недели, которую он ни разу не слышал; ограничение в алкоголе и замена вина каким-то вишневым соком; перерыв от спортзала, который затянулся на целый месяц.
Нари с детства осторожная, и когда надо – тихая.
— Какой раз тебя вырвало?
— …четвертый.
Тэхен не злится. Тэхен понимает, почему она не говорила. Решалась, думала, волновалась.
У неё сердце стучит слишком громко. У неё руки дрожат. Нари нервничает, когда признается:
— Я сделала три теста. Все оказались положительными.
Когда Тэхен узнал, что Джиён беременна Вуджином, он накинулся на неё с поцелуями и не отпускал всю последующую ночь. У него в голове не укладывалось, что он может стать отцом, что он будет отцом. Мальчик или девочка, омега, альфа или бета – его не волновало. Тэхен был готов воспитывать как сына, так и дочь.
Тогда, он поклялся, что станет успешным не ради себя, но ради ребенка.
Сейчас, он хочет пообещать нечто другое.
Тэхен берет лицо Нари в свои ладони, смотрит в её всё еще напуганные глаза.
— Что ты решила?
Нари сглатывает. У неё подрагивают ресницы, брови сдвигаются к переносице.
— У меня уже четвертая неделя, Тэхен. Аборт возможен до двенадцатой недели, — шепотом произносит, не отрывая взгляда.
— Нари. Что ты решила? — ласково повторяет Тэхен.
— Я не знаю, — она несколько раз моргает, опускает глаза. Ладонями хватается за его кисти, заземляясь. — Я хочу… я хочу оставить. Как ты думаешь? Что скажешь?
Тэхен и сам не замечает, как выдыхает с явным облегчением. Что бы он не говорил, как бы он не давил, сколько бы он не уверял, что он примет любое её решение – Тэхен всегда тайно хотел. Настолько тайно, что и сам не понимал. Он не хотел признавать, что даже в отношении ребенка он становится чертовым эгоистом.
Чем он старше, тем меньше шанс и тем меньше времени.
— Ты уверена? — хмурится Тэхен, пытаясь удостовериться в верности её решения.
— Да. Да-да-да, — кивает и, для убедительности, выделяет еще больше колы – прохладной и карамельной. — А ты?
Тэхен не даст ей повода сомневаться в себе. Никогда.
— Я сделаю всё, чтобы вы были счастли-…
Тэхен не успевает закончить и удивленно распахивает глаза, когда Нари налетает на него с теплыми поцелуями. Видимо, его запах лайма говорил намного больше, чем он сам мог понять – феромоны выделялись активнее и ощутимее, но Тэхен не обращал внимания. Нари всегда беспокоила его больше, чем всё остальное в этом мире.
Улыбаясь сквозь поцелуй, он крепко обнимает её за талию и поднимает с пола, дабы прижать как можно ближе к себе. Нари тихо всхлипывает, от чего Тэхен неожиданно ощущает соленный привкус на своем языке. Он не любит, когда она плачет, но любит, когда её слезы наполнены счастьем.
Опустив Нари обратно, он отрывается, тяжело дыша. Улыбка на её лице широкая, яркая. Она тут же вытирает глаза, шмыгая носом, и успокаивается, когда выдыхает. Взяв ладонь Тэхена, Нари опускает её себе на живот, прижимая ниже пупка. Конечно, еще ничего нельзя ощутить, но от осознания присутствия чего-то живого, чего-то, что принадлежит не только ей, но и ему – на кончиках пальцев пощипывает.
— Как ты думаешь, какой у него… или у неё будет запах? — спрашивает Нари, поднимая взгляд на Тэхена.
— Я думаю, что-то очень-очень особенное, — ухмыляется Тэхен, встречая в глазах у Нари тихое согласие.
Верно. Запах лайма, запах колы – неважно какой. Он будет одним из самых приятных, самых прекрасных запахов в мире.
— М-м-м, и когда мы скажем Вуджину? — спрашивает Нари, излучая беспокойство.
Тэхен знает, что его сын ни за что в жизни не воспримет новость так, как того ожидает Нари. Всё-таки, его реакция на их истинную связь была довольно агрессивной и непредсказуемой, но чем старше Вуджин становился, тем мудрее относился к связи отца и приемной сестры. Он не препятствовал росписи. Вуджин даже не думал возражать.
— Сейчас, — решительно говорит Тэхен и достает телефон с кармана брюк.
— Что? Сейчас?!
Тэхен улыбается, наблюдая за тем, как Нари, затаив дыхание, смотрит на него.
На той стороне трубки слышно гудки, которые почти сразу же сменяются бодрым голосом Вуджина.
— Алло, пап? Привет!
— Привет. Ты занят?
— Немного. Мы сейчас… эм… мы сейчас почти на вершине Цух-… Цехр-… да как же её?
— Цугшпитце! — слышно голос Джиён на фоне.
— Вот, да. Оно. Цугшпитце. Тут так красиво, пап! Воздух такой чистый! У нас под ногами снег, прикинь?
Как бы сильно Тэхен не хотел послушать рассказы сына о его путешествии по Европе, он корыстно желал поделиться очень важной новостью.
— Вуджин. Мы хотим кое-что тебе сообщить, — прерывая воодушевление сына, говорит Тэхен, на что Вуджин затихает.
— …что? Что случилось? — он тут же напрягается, явно прижимая телефон как можно ближе к уху. — Всё хорошо? У Нари всё хорошо? У тебя всё хорошо?
Тэхен делает глубокий вдох, чтобы сказать причину звонка, но Нари резко выхватывает айфон с его руку, не вытерпев.
— Алло, Вуджин? Да. Да, всё в порядке. Да… нет. Никто не попал в аварию, с чего ты взял? Нормально я вожу, перестань. В общем, тут такое дело… я… я беременна, Вуджин, — выдыхает Нари, но затем хмурится, с удивлением смотря на экран телефона. — Алло? Вуджин? Алло? — она ставит на громкоговоритель, но в ответ всё равно тишина. — Связь вроде бы есть. Есть же?
— Ты беременна? — вдруг переспрашивает Вуджин нечитабельным тоном.
Нари смотрит на Тэхена, но он кивает на телефон, показывая, чтобы она продолжала.
— Да. Мг. Да, я… я беременна.
— О, Боже. О, Боже! Джиён! Джиён, ты слышала?! У меня будет брат! Или сестра! Слышишь?!
— Что?! — телефон выхватывает подруга Нари, крича настолько громко, что приходится выключить громкую связь. — Нари?! Нари, ты беременна?!
— Да. Да, Джиён. Только не говори пока Сонми, хорошо? Я сама ей сообщу.
Тэхен улыбается, когда Нари отходит в сторону гостиной, ближе к окну. Она оживленно болтает с Джиён и Вуджином, рассказывая, когда она узнала о беременности, когда её впервые стошнило, и как она поняла, что что-то не так. Увлеченная разговором, она не замечает Тэхена, который, облокотившись плечом о стену, попросту любуется ею.
Он невольно вспоминает тот самый день, когда он впервые посмотрел в её яростные, наполненные кровавой ненавистью глаза. Такая маленькая, но уже такая разгневанная на окружающий её мир. Беззащитная, крохотная, милая и донельзя ранимая. Тэхен хотел показать ей, что, если жизнь оказалась к ней несправедлива, то он всё исправит – он сделает так, чтобы Нари полюбила жизнь.
Кто бы мог подумать, что та самая девочка, которая плакала, закрывшись у него в ванной, станет не просто смыслом его существования, но светом, ради которого Тэхен будет вставать рано с утра, ради которого он убьет любого, кто посмеет сделать ей больно; ради которого он пойдет на всё, даже если во вред себе.
Нари оборачивается на него, улыбаясь. Всё еще говорит с Вуджином и Джиён, не в силах завершить звонок. Тэхен подходит ближе, обнимая со спины и целуя в шею. Прижимаясь ухом к задней стороне телефона, он почти ничего не слышит, кроме девичьего смеха и неустанно восхищающегося новостями голоса сына.
Опустив взгляд, Тэхен вновь гладит Нари по животу. Когда она кладет свою ладонь поверх его, Тэхен улыбается, слыша, как их кольца легко стукаются друг о друга. За четыре года покрытые мелкими царапинками, изношенные, но всё еще красивые и невероятно важные.
Тэхен выдыхает, когда Нари просовывает свои пальцы между его и крепко-крепко сжимает.
Удивительно, что он заслуживает на такое счастье, как она – его Нари, его омега, его кола.
The End.
____
«Dad I’d Like to Fuck»* – Папа, которого я бы хотел/а трахнуть
Добавить комментарий