Юса лопает шарик из клубничной жвачки, достает телефон с кармана джинс и проверяет время. Какого черта этот ушлёпок опаздывает? Сам же вчера весь вечер неутолимо спамил, чтобы они встретились сегодня. Ровно в три ноль-ноль, на открытой парковке возле локального рынка в центре.
Причину он так и не сказал.
Хотя не сложно догадаться.
На протяжении месяца он писал Юсе при малейшей возникшей трудности, связанной с, конечно же, Сохи.
Слепой придурок
Как тебе эта футболка? Хуйня? Лучше что-то другое?
Слепой придурок
А что девушкам больше нравится когда их держат за ручку или когда их обнимают за талию?
Слепой придурок
я подарил ей цветы 😎 но она сказала больше не дарить((( почему??? Вроде нормальный букет да?
Слепой придурок
ОНА МЕНЯ ПОЦЕЛОВАЛА ЮСААААААА но сказала что мой из-за пирсинга ей больно эх
Слепой придурок
если я буду писать ей каждый день она не посчитает меня ебанутым?
Юса пообещала помочь, поэтому отвечала. После операции, сидя в коридоре клиники и попивая дешевый латте; перед тем, как пойти в душ, стоя полуголой у себя в ванной; лежа на коврике для йоги, пока делает передышку между подходами.
С одной стороны, Чонгук не сильно надоедал – в какой-то степени, Юсе было весело. Джихун разбавлял её жизнь теплыми свиданиями и горячим сексом, само собой, но наблюдать за развитием отношений Чонгука было сравнимо с реалити-шоу, где выбор Юсы, как зрителя, влияет на судьбу героя.
Он чем-то напоминал утенка, что послушно следовал за мамой-уткой, но стоило ему отойти от привычного курса, как у него начиналась паника. Он громко крякал и не затыкался, пока кто-то не ответит на его зов.
Ну, или рык.
Юса слышит оглушающий рев мотора через наушники. Нахмурившись, она оглядывается на источник – знакомый и ненавистный мотоцикл, что заворачивает на совершенно небольшую парковку и встает на свободное место.
Прямо рядом с её хондой.
Мотоциклист глушит мотор, сползает со своего починенного за счет Юсы железного коня и снимает с себя шлем. Поправив взлохмаченные волосы, позер-Чонгук оборачивается и до раздражающего жизнерадостно машет рукой. Закинув шлем в прикрепленный к мотоциклу ящик, он ставит всё на сигнализацию и прыгает в сторону Юсы бодрым зайчиком.
Совсем не то, что он скидывал ей перед каждым свиданием с Сохи. Не вычищенные туфли, не выглаженные брюки, не аккуратные рубашки, но высокие, черные боты на толстой подошве, широкие, светлые джинсы и, конечно же, классическая белая майка, что выглядывает из-под курточки при каждом его прыжке.
Юса тоже в майке, но Юса носит её раз в несколько лет. Даже грудь полностью прикрыта, чтобы Чонгук не смел вякать.
Но ему, видимо, жизненно-необходимо всеобщее внимание, чтобы на него смотрели, чтобы им любовались, и чтобы его хотели.
Оттолкнувшись от фонарного столба, Юса поправляет сумку на плече и щурится из-за широченной улыбки Чонгука.
— Приветик!
— Привет. Так, дистанция, — хмурится Юса и выставляет перед собой руку, мешая Чонгуку навалиться на неё.
— Ну ты и скряга. Уже и обнять нельзя?
— Нельзя. Ты вообще чего так светишься?
— Юса! — хоть она и запретила обнимать себя, Чонгук успел схватить её за плечи горячими и слегка шершавыми ладонями. Он так начал её трясти, что она чуть не подавилась жвачкой. — Мы переспали! Переспали! Я переспал с Сохи!
— Дистанция.
— Да-да, — опомнившись, он отпускает Юсу и поднимает ладони вверх, но затем прячет их в карманах куртки и мечтательно качается с пятки на носок. — Сорян, не могу сдержаться. Меня аж трясет.
— Я заметила, — Юса вытаскивает со рта жвачку и кидает её в мусорный бак возле фонарного столба. — Но ты требовал от меня встречи только ради этого?
— И да, и нет. Я же должен тебе ужин, — он ухмыляется и расставляет руки в сторону, всё еще не вытаскивая ладоней с куртки. — А я держу слово.
— Что секс с людьми творит, — фыркает Юса.
— Не просто секс, а самый ахуенный секс в моей жизни, — подняв указательный палец, поправляет Чонгук. — Так еще и секс с девушкой, от которой я ну просто улетаю.
— Очень за тебя рада.
— Но не искренне? — он подмигивает и достает пачку сигарет с переднего кармана джинс. — Да ладно тебе, — Чонгук дружелюбно толкает плечом. — Ты чего такая грустная? У тебя разве не всё прекрасно в жизни?
— У меня месячные.
Чонгук застывает с огоньком у самой сигареты.
Готовая к смеху или очередной тупой шутке, она удивляется, когда встречает сочувствующий взгляд напротив.
— У-у-уф. Мои соболезнования. И ты всё равно приехала сюда? Ради меня? — он смотрит на неё, как будто она отдает ему последний кусок хлеба.
— Как видишь. Но, теперь, я не уеду, пока ты меня не покормишь. Идем уже, — хмурится Юса и двигается в сторону местных ресторанчиков и кафе.
— Даже не ради прекрасной компании в виде Чонгука Очаровательного?
— Для протокола – ты всё еще Слепой Придурок.
Чонгук возмущенно вздыхает, останавливается. Юса щелкает языком и вынуждено тормозит, недовольно оборачиваясь.
— Даже спустя столько лет?
— Чонгук. Не мельтеши, — она кривится и жестом показывает ему замолчать.
— Я не буду тебя кормить, пока ты меня не переименуешь, — ставит ультиматум Чонгук, пока делает медленную и до нельзя пафосную затяжку, как будто он потягивает кубинскую сигару, а не дешевый Винстон.
— Это не входило в нашу сделку.
— А мы что-то подписывали? Хм-м-м, — Чонгук задумчиво мычит, почесывая большим пальцем подбородок. — Кажется, нет.
Вживую он, всё-таки, намного больше бесит, чем в переписках.
— Окей-окей, — она подходит ближе, находу доставая телефон и отдавая ему открытый контакт. — Называй, как хочешь.
— Серьезно?
— Да, серьезно.
Лишь бы отстал.
— Нужно почаще звать тебя, когда у тебя месячные, — ухмыляется Чонгук, зажимая сигарету между зубов и печатая в телефоне двумя большими пальцами.
Удовлетворенно улыбнувшись и кивнув, он отдает айфон Юсе.
«Моя прелесть»
— А как же «Чонгук Очаровательный»? — кривится Юса.
— Ты профукала свой шанс. Теперь, я буду твоей прелестью.
— Намек на то, что я – Голлум? — с подозрением выгибая бровь, уточняет Юса.
Чонгук шокировано открывает рот.
— Так ты смотрела «Властелин Колец»?!
— Чонгук, кто его не смотрел? — закатывая глаза, Юса прячет телефон и продолжает идти на ароматный запах мяса и лапши.
— Ну, не знаю, — он догоняет, продолжая курить. — Сохи вот не смотрела. Она вообще не по кино, но по книгам. Что мне очень в ней нравится, кстати, — по-деловому кивает Чонгук. — Благодаря ей, я начал читать. Ой, Юса, знаешь, Сохи такая… такая… — он размахивает сигаретой в воздухе, пытаясь подобрать слово. — Интеллектуальная.
— Вот это да. И какие же книги ты прочел? — не особо стараясь выражать интерес, спрашивает Юса и останавливается на распутье двух улиц. Налево – спальный район, направо – рестораны.
— «Бегущая с волками», например, — гордо говорит Чонгук. — Правда, я мало что понял, — он жмет плечами и оглядывается. — Нам туда.
— Так зачем ты читал? — хмурится Юса и следует за ним направо. — Потому, что она порекомендовала или потому, что она заставила?
— М-м-м, она порекомендовала, но я же должен что-то с ней обсуждать.
— Потрясающе. Так, ладно. Что еще ты прочел?
— Она мне дала еще, эм… как же её, — он хмурится, достает телефон свободной рукой и что-то гуглит. — Ага, вот! — Чонгук показывает открытую страничку на Википедии и обложку книги.
— «Паломничество в страну востока», — не веря своим глазам, в голос читает Юса. — Очень тебе подходит.
Чонгук тяжело вздыхает, закатывает глаза и тушит сигарету о ближайший мусорный бак.
— Ты же мне сама говорила, что я должен притворяться. Как я могу притвориться умным, если я нихера не читаю?
— Я не говорила тебе притворяться, — морщится Юса. — Я говорила, что тебе надо научиться общаться с девушками.
— Одно и то же.
Закатывая глаза, она уже хочет вступить с ним в спор, как Чонгук заворачивает на незнакомую улицу и заходит в незнакомое Юсе заведение.
У дверей их встречает запах имбиря, шкварчащего свиного жира и острых приправ. Столы со встроенными газовыми горелками, синие, оранжевые и желтые пластиковые табуретки, стены оклеены газетами, голые лампочки под потолком.
У Юсы потекли слюни от вида жареного мяса и блюд, что ели посетители. Живот ощутимо заурчал.
Чонгук машет старенькой бабульке, здоровается и спрашивает, как у неё дела. Улыбчивая женщина рада Чонгуку. Она вопросительно поглядывает на Юсу, явно собирая материал для вечерних сплетен с мужем или подружками. Но, ничего не комментируя, она указывает на столик, ближе к стенке, прямо возле огромного рекламного постера с какой-то девичьей айдол-группой, и желает хорошо провести время.
Чонгук по-хозяйски берет два желтых, выцветших меню, подзывает Юсу к себе двумя пальцами и двигается к свободному столику. Присев напротив, он отдает раскрытое меню, но Юса тут же говорит, что доверится его выбору. Заказав несколько позиций у молодой девушки, что была не менее рада Чонгуку, он отдает меню и просит два спрайта с двумя стаканами.
— Ты тут местный?
— М? Та нет, — он жмет плечами, снимает куртку и кладет рядом на пустой стульчик. — Я всего раза три тут был. Как-то чел с работы посоветовал… не с кафе, а с автосалона. Тут ахуеть, как вкусно. Я знаю, что ты сейчас хочешь жирного, да?
— Да, — с подозрением косясь на Чонгука, кивает Юса.
— Жирное, питательное и… короче, вредное. В общем, тебе полегчает.
— Ты даже начал изучать, что девушкам хочется при месячных? — ухмыляется Юса.
— Ну да. Столько всего интересного узнал, — кивает Чонгук. — Это правда, что секс при месячных полезен?
— Ну что еще бы ты у меня спросил, — разочарованно вздыхает Юса.
Когда им приносят спрайт с двумя пустыми стаканами, она улыбается официантке и благодарит её, но девушка не обращает ни малейшего внимания на Юсу. Она смотрит только на Чонгука, хихикает и пытается наклониться так, чтобы была видна её небольшая грудь.
Если Юса это всё снимет на камеру и отправит Сохи – Чонгук её убьет?
Интересно посмотреть.
— Так… и? — зовет Чонгук, разливая по стаканам шипучую газировку. — Полезно?
— Мы сейчас будем есть, Чонгук.
— И че?
— Давай лучше поговорим о другом. Ради чего мы вообще встретились, — Юса делает несколько глотков и облегченно выдыхает. — Сохи. Как ты с ней вообще встречаешься, с такой интеллектуальной интеллектуалкой? Притворяешься, что обожаешь высокую литературу и совершенно не тащишься от магов и волшебников? — ухмыляется Юса.
— Хм-м-м, получается, что так, — Чонгук жмет плечами и за раз опустошает целый стакан спрайта.
— И тебе нормально?
— Ну-у-у, да? Типа, мне очень кайфово с Сохи. Просто она такая… такая необычная девушка. Я с такими вот вообще никогда не встречался, и уж тем более не спал.
— И что же в ней необычного? — подперев голову ладонью, спрашивает Юса, смотря на до необычного воодушевленного Чонгука.
— Начнем с того, что она не ест мясо. Вообще.
— Веганка?
— Ага. Прям, веган-веган. Она даже яйца не ест… ну, кроме моих.
— Чонгук, — раздраженно выдыхает Юса, утыкаясь лицом в ладонь и мотая головой. — Ну ты можешь не…
— Ладно-ладно, шутка, — закатывая глаза, отвечает Чонгук. — Короче, да, она – веганка, а еще, она медитирует. Прикинь? Реально медитирует!
— Мой коллега на работе тоже обожает медитировать. Что здесь такого? — Юса жмет плечами.
— Ну, я никогда это не делал. Я сам тоже попробовал. Ну, не сам – с ней, — кивает Чонгук. Юсе очень трудно представить, чтобы он неподвижно сидел в одной позе хотя бы одну минуту. — Скучно, но прикольно. А еще! Она рисует безумно красивые картины. Сейчас-сейчас, покажу тебе, — он достает телефон, быстро находит снимки и показывает Юсе. — Вот! Смотри!
…на что? На хаотичные, крупные, разноцветные мазки? Темно-синий, белый, розовый, желтый, зеленый – столько оттенков, но никаких форм и фигур. Необъяснимая абстракция, которая вызывает у Юсы одно лишь недоумение.
Стоит признать, что, да, в искусстве она – полный ноль. Несмотря на то, что Джихун вытаскивает её на классическую оперу, на художественные выставки, в музеи и на закрытые показы, Юса не видит в этом ничего, кроме пятен.
Под арию она засыпала, ведь всю ночь она оперировала раненого хаски. Слушая объяснение к бесформенной скульптуре, она рассматривала свои ладони, думая, когда это всё закончится. В музеях она старалась как можно быстрее пробежать по всем экспонатам, чтобы не толкаться в толпе из до раздражающего медленных людей, а на закрытых показах она пустым взглядом наблюдала за моделями, не понимая, для кого всё это шьется.
Но при Джихуне она умела притворяться, строить из себя не менее разносторонне развитую девушку, картинами которой Чонгук всё еще хвастается.
— Красиво, — всё, что Юса может сказать.
— Я знаю, — Чонгук широко улыбается, сам листает снимки, рассматривая. — Так прикольно.
— А теперь давай честно, — вздыхает Юса, поудобнее усаживаясь. Положив руки на стол и уложив на них тяжелую грудь, которая еще и побаливала, она наклоняется ближе и ловит удивленный взгляд Чонгука. — Передо мной не нужно выпендриваться. Почему ты с ней?
В его глазах проскальзывает страх, как у ребенка, вранье которого каким-то образом раскрыли. Он же так старательно скрывался, так профессионально прятался, но пришел взрослый, отдернул штору и теперь ждет объяснений.
Чонгук тут же моргает, возвращаясь к прежнему, придурковатому образу.
Ухмыляясь, как будто Юса спросила что-то глупое, он прячет телефон и отвечает:
— Потому что она мне нравится.
— Чем?
— С ней интересно. Сохи – очень милая. Ну ты её видела?
— Да-да, помню. Бубочка, — кривится Юса.
— Верно. Ну и секс с ней… — закусив губу и закрыв глаза, он мотает головой, восторженно вздыхая.
— Ага. Вот оно что. А то всё книги, картины, что-то там еще. Я уж начала думать, что с тобой что-то не то.
— Юса, да она такое вытворяет, — понизив голос, говорит Чонгук.
Юсе очень интересно узнать, что именно, но, её счастье, что им приносят заказ. Чонгук замолкает, натягивает соблазнительную улыбку и подмигивает официантке, которая краснеет в ответ и желает приятного вечера. Запах жареной курочки отвлекает от разговора настолько, что Юса на секунду забывает, где она и с кем она.
Живот вновь урчит.
— Приятного аппетита, — ломая палочки, говорит Чонгук.
Несколько минут Юса просто ест. Поглощает действительно райскую пищу, наслаждаясь насыщенным вкусом мяса и остротой пикантных кимчи. Рис приготовлен идеально, панировка у курочки аппетитно хрустит и даже у супа нет навязчивого привкуса ферментированной соевой пасты.
Джихун сводил её в десятки ресторанов уровня Мишлен, но ничего вкуснее она не ела за последние несколько лет.
— Я сейчас кончу, — чуть ли не стонет Юса.
Чонгук смеется, ухмыляясь и удовлетворенно наблюдая за Юсой.
— Возвращаясь к разговору о месячных…
— Да, полезно. Это облегчает боль, так как во время оргазма выбрасываются эндорфины и окситоцин, — не отвлекаясь от еды, спокойно объясняет Юса. — Сокращения матки в это время могут способствовать быстрому выходу содержимого. И… это поможет снять стресс.
— Так, окей, — посмеиваясь, говорит Чонгук. — А теперь по-человечески, док.
— Естественный обезбол, месячные заканчиваются раньше.
— Ага, понял. Хорошо. Хм… — Чонгук внимательно смотрит на Юсу и затем как бы невзначай спрашивает: — А ты когда-то занималась сексом во время меся-….
— Помимо секса, что еще тебя привлекает в Сохи?
Чонгук щелкает языком и кривит уголком рта.
— Вот че ты пристала? Можно подумать, тебя с твоим челиком держит что-то, кроме секса.
Юса дергает бровями, пока пережевывает кусочек курочки. Резкая смена стрелок с Сохи на Джихуна удивляет.
— Он обо мне заботится, — спокойно отвечает Юса, ковыряясь палочками в кимчи. — Всегда водит по ресторанам, дарит подарки. Джихун обращается со мной, как с женщиной. Недавно привез мне на работу букет цветов, просто так.
— Мг-мг. И? Что-то еще помимо бабла и секса?
Юса начинает ощущать привычное раздражение.
— Ты – не лучше.
— Ты первая начала.
— Чонгук, — шипит сквозь зубы, но вовремя берет себя в руки. Прочистив горло и выдохнув через рот, она откидывает волосы и внимательно смотрит на хмурого Чонгука. — Перед тем, как встретиться с Джихуном, я сходила на больше, чем тридцать свиданий. Никто не делал меня настолько счастливой, как он. Да, у него бабки. Да, он водит меня по ресторанам и спит со мной в дорогущих отелях. Но. Я встречаюсь с ним не из-за денег, не из-за секса, а из-за шанса на длительные отношения, о которых я мечтать не мечтала.
Чонгук внимательно слушает, не прерывая, но ломает всё одной фразой.
— Но ты притворяешься.
Юса крепче сжимает палочки для еды.
— Ты с Сохи – тоже. Бляха, Чонгук, я тебя научила притворяться, — Юса злится, и сама толком не может понять, от чего. — И это работает. Если бы ты был так же груб с ней, как со мной, то она бы тебя сразу же отшила.
Чонгук хочет оспорить, открывает рот и втягивает в себя воздух, но вдруг замирает.
— Ты же парень-горничная. Ты и так знаешь печальную правду – чтобы нравиться другим, ты должен притворяться.
Чонгук несколько обиженно смотрит на Юсу, почти что ранимо. У него зубы крепко сжаты, мышцы напряжены, и нога нервно трясется под столом.
— Но я не хочу притворяться перед той, кто мне нравится, — перечит Чонгук. — Я и так постоянно притворяюсь на работе. Я хочу хотя бы дома быть собой, — он побеждено кидает палочки на стол, откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди. — Но теперь, если Сохи узнает меня, она реально пошлет меня. Ведь я не такой. Я, блять, не читаю умные книжки, не понимаю её искусства. Разве это плохо? Разве я всё равно не достоин хорошей девушки рядом?
Юса замирает, пока липкое осознание постепенно накрывает её удушающей правдой.
У неё то же самое с Джихуном. Один в один.
Он понятия не имеет, что за фасадом её обаяния скрывается бытовой хаос: вечный беспорядок в квартире и полное отсутствие кулинарных навыков. Юса – катастрофически плохой кандидат на роль “хранительницы очага”. Но дело даже не в приготовленных ужинах. Джихун наверняка ищет в женщине продолжение своего рода, а Юса не готова к детям. Юса не хочет детей. Юса хочет карьеру, хочет будущее и имя. Да и, стоит ему узнать, сколько мужчин переспали с ней до него, в глазах Джихуна Юса мгновенно превратится из потенциальной жены в очередное мимолетное увлечение.
Притворство в отношениях – это кредит с огромными процентами. Сначала берешь взаймы чужую идеальность, чтобы купить чужое внимание, а потом расплачиваешься за это остатками собственной кожи. Самое страшное даже не в том, что Джихун может узнать правду. Самое страшное в том, что Юса забыла, когда в последний раз была настоящей рядом с мужчиной.
Исключая Чонгука.
Но в том-то и проблема. Они оба настоящие, что превращает их общение в бесконечную катастрофу.
Но плохо ли это? Не бояться обнажаться, когда искренность превращается в зеркало, в которое им обоим больно смотреть?
Юса смотрит на еду, неожиданно теряя весь аппетит.
Долбанные месячные. Нужно возвращаться к противозачаточным, чтобы не испытывать депрессию каждую чертову секунду.
— Может, я и не лучший советчик в отношениях, — хрипит, аккуратно кладя палочки рядом с тарелкой.
Но Чонгук не психует. Не давит, не поддакивает, не обливает её грязью и не унижает еще больше. Он просто наклоняется вперед, тяжело вздыхая, и наполняет стаканы второй бутылкой спрайта.
— Но я-то встречаюсь с ней. Главная цель заключалась именно в этом.
— Утешаешь меня? — ухмыляясь, спрашивает Юса, смотря на Чонгука.
— Утешаю себя, что не зря плачу за ужин, — он фыркает, закрывает бутылку и ставит обратно на стол. — Забей. Ок? Лучше расскажи, как там у тебя на работе? Больше не было мертвых котят?
Лучше бы они и дальше продолжили философствовать на тему отношений.
— Вчера главврач притащил двух кошек, которых он нашел у себя во дворе, — выдыхает Юса, откидываясь на спинку стула и делая несколько глотков освежающего спрайта.
— Бля, — Чонгук виновато прикрывает рот ладонью. — Сорри, я же не… ахринеть. Ты же говорила месяц назад, что у тебя всё ок на работе.
— Да. Но, видимо, не ок. То же самое, — Юса хмурится, опуская стакан и смотря в тарелку с недоеденным рисом. — Мы немного в шоке. Перерыв больше месяца. Несмотря на это, мы всё равно пытались найти лечение. И мы нашли, как нам казалось. Но оно не сработало. Кошки умерли даже быстрее, чем обычно, — Юса нервно крутит стакан в руках, напряженно сжимая стекло и царапая по нему коротким ногтем.
Чонгук молчит, что немного печалит. Если честно, он – единственный, кто хоть как-то может разбавить атмосферу. Но даже такой, как Чонгук, не может подобрать слов.
Хотя, стоит отдать ему должное за попытку.
— У тебя точно только из-за месячных сегодня всё так хуево?
— А ты как думаешь?
— Понял-понял, — он поднимает ладони вверх, но затем задумчиво трет подбородок. — Думаешь, это начнет учащаться?
Юса спрашивала то же самое и у доктора Пака, который не любил загадывать. Обсуждать с ним теории заговора так же бесполезно, как и уговаривать сходить на шумный корпоратив. Юса ни с кем больше не обговаривала необъяснимое отравление бродячих кошек, даже с Джихуном. То есть, она пыталась, но он часто переводил тему: «Всё будет хорошо», «Не переживай. Лучше выбери, какое вино ты будешь», «Вот как? Ну, ничего, как-то всё решится».
— Думаю, да. Просто… это странно, нет? — выдыхает Юса, поглядывая на Чонгука. — Только наша клиника в курсе. Только мы находили кошек. Я, Чимин, главврач… даже та бабушка принесла кошку именно нам. Разве это не странно? — повторяет Юса. — Хотя мы не живем в одном районе.
Поразительно, но Чонгук воспринимает её теорию довольно-таки серьезно.
— Хочешь сказать, что всё это направлено на вас?
— Не знаю. Может. Чтобы закрыть нас? Но это… слишком. Изобрести яд, убить шесть кошек. Может, конечно, я с ума схожу, но… но это же не может быть случайно? Мы же с тобой нашли кошку. Я нашла.
Чонгук внимательно смотрит на Юсу, молча размышляя.
— Хочешь, я спрошу у ребят в кафе? Ну, типа, слышали ли они о чем-то? И-и-и… ребят в автосалоне тоже. Могу еще у Сохи и…
— Ты можешь их предупредить, но не распространяться. Пока что. Хорошо?
— Окей.
— И следи за Бамом. Сейчас страдают только кошки, но неизвестно, на кого они переключаться, — рассуждают Юса, хмуро допивая спрайт.
— Они?
— Кто-то же стоит за этим? Какой-то больной ублюдок, — шипит Юса, и неожиданно чувствует легкий толчок ботинка по её кроссовку.
— Эй. Я понимаю, что тебе не по себе, но не бери всё это близко к сердцу.
— Чонгук. Это – моя работа.
— Я знаю…
— Я не могу не брать близко к сердцу, когда на моем операционном столе умирают кошки. А я даже сделать ничего не могу, — сглатывая, хрипит Юса, сурово смотря на Чонгука. — Не мне тебе рассказывать, какого это смотреть на невинное животное, которое вот-вот умрет.
— Юса, — он сочувственно вздыхает и вдруг тянется к её руке, убирая от намертво сжатого стакана. — Это не из-за тебя.
Прежде, чем оспорить и доказать ему, что всё совсем не так, как ему кажется, к их столику вновь подходит официантка. Но не с пустыми руками, а с шикарной бутылкой соджу премиум-класса. Высокая, белая, с корейскими иероглифами и золотистыми надписями.
— Прошу прощения, что прерываю, — говорит девушка, натягивая улыбку и смотря на Юсу. Не упуская возможности, она стреляет глазками на татуированную ладонь, что накрыла руку Юсы. — Это – Вам. От во-о-он того мужчины, — официантка опускает бутылку на стол и оборачивается, указывая ладонью на столик у противоположной стены. — Попросил угостить Вас за его счет.
Будь у Юсы настроение получше, то она бы даже обрадовалась бутылке, но у неё абсолютно нет никакого желания ни пить, ни флиртовать с незнакомыми мужчинами, которым на вид под шестьдесят.
От подарка, впрочем, она не откажется.
— Передайте ему «большое спасибо».
Официантка уходит. Юса устало вздыхает. Чонгук неожиданно злится.
— Вот говнюк. Неужели я не похож на твоего парня?
— Не думаю, что мы похожи на парочку, — кривится Юса, но затем опускает взгляд на их сцепленные руки, и что-то в её сердце откликается при осознании тепла Чонгука на её коже. Отдернув ладонь, она прочищает горло и двигает бутылку ближе к всё еще раздраженному Чонгуку. — Заберешь? Я сейчас не пью.
Отвлекаясь от зрительного уничтожения старика-извращенца, он возвращается вниманием к Юсе и к бутылке. Приятно удивившись, он рассматривает этикетку.
— Ты сейчас не шутишь?
— Нет. Забирай. Можешь считать компенсацией за плохие советы.
— Юса, — Чонгук звучит почти что строго, что вызывает смешок.
— Что?
— Перестань себя винить.
— Чонгук…
— Лучше бы ты так винила себя в нашей аварии.
— Ой, ну не сейчас, — болезненно морщится Юса, доедая курочку.
— Я просто пытаюсь поднять тебе настроение.
Практически подавившись, она поднимает недоуменный взгляд на Чонгука, который с особым интересом рассматривал бутылку и вчитывался в состав.
— Отношения тебе явно на пользу. Ты хоть менее противным стал, — вытирая салфеточкой рот, хвалит Юса.
— Ох, нихера себе. Спасибо, — он театрально кланяется, лбом чуть не задевая свою тарелку с рисом. — Дождался.
Юса тихо смеется, прикрывая рот ладошкой. Всё-таки, ему удалось хоть частично отвлечь её от самоунижения.
Попросив счет, Чонгук платит картой и поднимается одновременно с Юсой. Пока она поправляла волосы и надевала сумку, его рука слишком незаметно проскользнула по её талии и властно прижала к себе.
От шока, Юса оторопела, но не застыла. С такого расстояния она неожиданно ощутила приятный аромат его одеколона, смешанного с запахами жаренного мяса и сладкого спрайта. Вонь от сигарет практически не присутствовала. Чонгук обнимал крепко, нагло положив ладонь на бедро.
Подняв возмущенный взгляд, Юса хотела отчитать его, а еще – дать звонкую пощечину. Но он даже не смотрел на неё, а куда-то в сторону.
А, ясно.
Отбой, так сказать.
— Пусть подавится, — самодовольно ухмыляется Чонгук, выходя из ресторана под завистливый взгляд старика-извращенца. — Неужели я не похож на того, кто может встречаться с такой шикарной женщиной?
— Чонгук, во-первых – расстояние, — Юса упирается ладонью о его накаченную грудь и, стараясь изобразить чистейшее омерзение, отталкивает его. — Во-вторых, о чем я тебе говорила? Не флиртуй с другими девушками. И, в-третьих, у тебя есть своя шикарная женщина.
— Во-первых, это было вынуждено, — Чонгук жмет плечами, накидывая на себя куртку и перемещая бутылку соджу из руки в руку. — Во-вторых, я не флиртую. В-третьих, будем честны – хоть с тобой я могу быть честным? Сохи выглядит, как студентка. Милая, симпатичная, очень притягательная и хорошенькая. Да. Но она не выглядит, как та, с которой посещают банкеты и прочую аристократическую хуйню, — Чонгук взмахивает свободной ладонью прежде, чем полезть в карман за сигаретами.
— То есть… — тяжело вздыхая, говорит Юса. — По твоей логике, я – отличный аксессуар, но не хорошенькая партнерша?
— А это считается за комплимент? — щурится Чонгук, подпаливая сигарету.
— Нет.
— М-м-м… хорошо, — зажав бутылку подмышкой, он делает глубокую затяжку и медленно шагает рядом с Юсой. — Давай так. Как часто ты видела рядом с мужиками в костюмчиках и галстучках таких, как Сохи? М? — он смотрит на Юсу, которая мрачно, даже осуждающе смотрит в ответ. — Во-о-от.
— Чонгук. Я сейчас максимально обычно одета.
— Ты в майке.
— Но грудь прикрыта.
— Ой, Юса, — он кривится и закатывает глаза.
— Только попробуй сказать. Только попро-…
— А вроде умная, — он широко ухмыляется, как сытый котяра, и это, блять, бесит. — АУ! Какого хуя?!
— Повтори, — шипит Юса, со всей силы потянув его за покрасневшее ухо.
— Ты очень-очень-очень умная! И очень-очень красивая!
— Еще?
— Прости! Прос-… ау-ау-ау! Прости! Я не хотел нагрубить! — почти плачет Чонгук. Удовлетворившись мучениями, Юса отпускает его и с невинной улыбкой смотрит на то, как он злобно поглядывает на неё и трет пострадавшее ухо. — Ты, блять, реально садистка.
— Ну тебя же надо как-то учить манерам, — ухмыляется Юса, продолжая путь.
— Ты аху-… ебать, Юса! — он резко хватает её за руку и дергает с такой силой, что она чуть не падает. — Смотри! Это что, вторая часть Зверополиса вышла?!
Зверо-… чего?
Юса хмурится, перемещая взгляд на постер, на который уставился Чонгук.
Мультфильм с животными. Что еще ей надо для счастья?
— Я не слежу за этим, так чт-…
— Пошли! — Чонгук, который всё еще мертвой хваткой вцепился в неё – что-то он очень много сегодня трогает Юсу – смотрел на неё большими, сверкающими глазами, источающими почти что детскую надежду. — Пожалуйста-пожалуйста!
Ну точно утенок.
— Почему бы тебе не сходить с Сохи?
— Да она не любит кинотеатры, — кривится и, не дождавшись ответа, тянет Юсу ко входу. — Говорит, что всё это капиталистическая хрень. Типа, можно всё и дома смотреть… короче, что это какая-то там пропаганда и так далее.
— Напомни еще раз, почему ты с ней встречаешься?
Чонгук закатывает глаза, но затем его как будто настигает прозрение. Резко остановившись, он разворачивается, наконец-то отпускает Юсу и важно произносит:
— Потому, что она считает меня привлекательным, забавным и необычным парнем. Вот, — он ухмыляется и скрещивает руки на груди, как тот самый двоечник, который наконец-то нашел правильный ответ. — А еще – секс.
— Да, точно. Секс, — закатывая глаза, мотает головой Юса.
— Не начинай, — хмурится Чонгук и подлетает к кассе. — Здравствуйте! Два билета на Зверополис. Эм… девятый… нет, шестой ряд, одиннадцатое и двенадцатое место. Ага, картой. А где у вас тут шкафчики? Эй, Юса!
— Не эйкай, — возмущается, но всё равно подходит. — Что?
— На, отнеси, — он впихивает ей бутылку вместе с курткой. — Вон там шкафчики.
— Класс. Но меня больше интересует, где тут туалет?
— А-а-а, ну да-ну да. То самое, — он с пониманием кивает, спрашивает у кассирши направление и указывает направо. — Вон там туалет. Встретимся возле попкорна. Тебе какой?
— Чонгук.
— Я заплачу, не ссы.
— Да я не ссу, — тяжело вздыхая, Юса пытается понять, когда их встреча превратилась в поход кино на полнометражный мультфильм от Диснея. Чонгук такой шустрый, что у неё просто нет возможности притормозить и подумать. — Мне с сыром.
— Кола? Спрайт? Фанта?
— Кола.
Закинув бутылку с курткой в шкафчик под номером 69, Юса засунула ключик себе в карман и направилась в уборную. Поменяв тампон и помыв руки, она лениво поплелась к кассе с попкорном, где её уже ждал Чонгук с двумя большими ведрами. Два стакана с колой и спрайтом он вежливо попросил взять.
Заняв места, Юса отдала Чонгуку напиток, пока он положил на её колени ведро с попкорном. Поудобнее усевшись, она на пару секунд закрыла глаза, чтобы всё переварить и передохнуть. Но она же всё еще с Чонгуком, который гудит, как поезд.
— Сохи еще говорит, что я её вдохновляю, — он закидывает попкорн себе в рот и громко хрустит. — Ну, на картины.
— Да ты что, вау. Вот это да.
— Можно хоть чуть-чуть порадоваться за меня? А? Искренне порадоваться? — хмурится Чонгук, продолжая хрустеть.
— Запустить салют в честь этого, или что ты от меня хочешь? — скептически кривя губами, спрашивает Юса и делает несколько глотков колы.
Искусным тоном Дона Корлеона Чонгук хрипло произносит:
— Уважения.
Юса давится колой от смеха. Согнувшись пополам, она пытается прийти в себя, пока Чонгук до нелепого громко вздыхает.
— Ну да, конечно. Я и уважение? О чем вообще речь? Эй, хватит ржать. Пиздец, ты сука, конечно.
Успокоившись и вытерев выступившие слезы, Юса делает несколько глубоких вдохов и выдохов. Признаться, она давненько так не хохотала.
Посмотрев на недовольно жующего попкорн Чонгука, она с улыбкой сообщает:
— Вот когда ты скажешь мне, что встречаешься с девушкой не из-за секса, не из-за её внешности, и не из-за того, что она… эм, вдохновляется тобой, да? А потому, что ты влюблен в неё, по-настоящему влюблен – вот тогда я тебя зауважаю.
Чонгук не сразу проглатывает попкорн и с подозрением косится на Юсу.
— Влюблен? Ты веришь в любовь? — в открытую насмехаясь, спрашивает Чонгук. — Чувиха, которая трахается с чуваком, который покупает её любовь?
Если прошлый раз она подавилась колой из-за смеха, но теперь она застряла где-то в глотке.
— Ахринел?!
— Всё-всё, тише-тише, — он нежно хлопает по руке, когда свет в зале тухнет, а на экране вспыхивает трейлер какого-то мультфильма. — Кино начинается.
— Как только мы отсюда выйдем, я оторву тебе ухо, — шипит Юса.
— Ну, спасибо, что не член, — ухмыляется Чонгук, но затем в его тупой башке загорается красная лампочка. — Еба-а-ать, ты ж и кастрировать меня можешь?
— Кино, Чонгук, кино.
— Пиздец, ты жуткая, — волнительно заёрзав, прошептал Чонгук.
Исключая шумного и до ужаса надоедливого болтуна, что сидел рядом и, помимо всего прочего, хрустел попкорном, Юсе понравилось. Как бы Чонгук не раздражал и не лишал её удовольствия наслаждаться мультфильмом, она не пожалела, что позволила затащить себя в кинотеатр. Хотя бы на пару часов она смогла отключить мозг и раствориться в цветастом, беззаботном и детском мире сказок о говорящих животных.
Когда она вообще в последний раз ходила в кино? Ела попкорн, запивая колой, и смеялась с забавных шуток? Наверное, два года назад, с Минджи. Они тогда пошли на какой-то хоррор про призраков и охотников на паранормальные явления. Было не смешно, да, было страшно, но тоже по-своему атмосферно.
Но мультики? Разве что в детстве.
Кто бы мог подумать, что она будет сидеть в темноте кинозала плечом к плечу с человеком, которого еще недавно искренне мечтала раздавить бампером своей хонды? Но, последнее время, реальность Юсы сверкает теми же яркими и отвлекающими красками, что и современные мультфильмы.
Она почти не реагировала на случайное касание его колена – на твердое, настойчивое тепло сквозь плотную ткань. Её не сбивал с толку его горячий шепот, опаляющий кожу у самого уха каждый раз, когда он наклонялся, чтобы объяснить сюжет. А смех… смех Чонгука, о существовании которого она не догадывалась, разливался нежным и удивительно мелодичным бархатом.
О чем она вообще думает?
Смотря на героев, что отчаянно спорили, что-то доказывали друг другу и цеплялись за что-то, что есть только у них, Юса почувствовала, как в груди тоскливо защемило.
Любовь, которая существует только в мультиках, вдохновляет, но и в то же время расстраивает.
В реальной жизни такого нет.
В её руках появляется сухая салфетка. Юса только сейчас понимает, что она тихо давится слезами. Чонгука улыбался, смотря на её заплаканное лицо, и беззлобно подмигнул, вернув своё внимание на большой экран.
Не пошутил, а мог бы.
Вытерев глаза и выдохнув, Юса дала себе обещание, что следующие месячные она проведет с противозачаточными. Она, блин, уважаемый врач, а плачет над детским мультиком.
Хватит. Пора брать весь этот бардак под собственный контроль и не сметь распускать нюни.
Это же нормально, да? Что она чувствует такое воодушевление после просмотра?
Нет. Мультики – очередная, дешевая иллюзия, что в этом мире всё хорошо, и в эту иллюзию верят лишь дети.
Дети, и Чонгук, который не затыкался до самой парковки, чистосердечно восхищаясь походом в кино.
Добавить комментарий