— Время смерти добермана: 17:21, — холодно произносит доктор Пак сквозь медицинскую маску. — Время смерти далматинца: 17:22.
Ассистент отключает кардиостимулятор. Длительный писк, сигнализирующий об остановке сердца, резко прерывается. В операционной наступает тишина, что дополняется тяжелым дыханием врачей и всеобщей, незримой горечью. Взгляды устремлены на два окровавленных трупа невинных собак, за жизнь которых сражалось двое ведущих хирурга, двое ассистентов и один анастезиолог-реаниматолог.
Несмотря на отчаянные усилия, у них не получилось.
Опять.
— Я сообщу хозяевам, — попрежнему спокойно сообщает Чимин, снимая перчатки.
Он обращается конкретно к Юсе, зная, что, в отличие от него – идеального ветеринара, который способен сохранять самообладание даже после седьмой смерти подряд, – она не сможет не то, что поговорить с хозяевами, но банально посмотреть им в глаза. Никто, кроме доктора Пака, не видит, насколько Юса сломлена, ведь у неё не дрожат руки, в её глазах нет паники, и в её ритмичном дыхании нет ничего, кроме очевидного сожаления.
По большей части, её охватывает злость и удушающее чувство вины, с которыми Юса попросту не может справиться.
За всю её врачебную практику, она еще ни разу не чувствовала себя настолько настолько беспомощной и бесполезной, как сейчас.
Одноразовые перчатки, шапочка, маска и халат летят в мусорный бак. Юса моет руки антибактериальным мылом, накидывает белый халат и выходит из операционной. Не в силах выдержать белые стены, люминесцентное освещение и преследующий запах чеснока, смешанного с кровью, она выскакивает на улицу через черный вход, чтобы сделать глубокий, успокаивающий вдох и медленный выдох.
На её руках еще одна смерть. Даже не одна – две.
Ничего не помогает, ничего не действует. Какое бы лечение они с Чимином не пробовали – всё впустую, всё попросту зря.
— Всё в порядке?
Юса хмурится, оборачивается на голос Чонгука. Он тушит сигарету, кинув бычок на асфальт и растерев его подошвой. У Юсы совершенно нет настроения отчитывать его за мусор, как и в принципе говорить с ним.
— Нет. Не в порядке, — режет, не заботясь о грубом тоне. — Что ты хочешь? Почему ты всё еще здесь?
Чонгук мнется прежде, чем ответить.
— Прости.
— Что? — кривится Юса, не понимая.
— Ну-у-у… я долго тебя ждал, и пока ждал – думал, — он трет ладонью шею, застенчиво отводя взгляд. — Я должен был… то есть… Сохи должна перед тобой извиниться.
Юса не любит срываться. Черт возьми, она же профессиональный врач, который не должен выносить проблемы за пределы клиники.
Но блядский Чон Чонгук…
— О, Боже, да мне похуй на твою Сохи! — шипит сквозь зубы Юса и делает шаг в сторону испуганного Чонгука. — У меня только что на руках умерло две собаки! Засунь свою Сохи себе в задницу, ясно?! Я, блять, так старалась, помогала тебе выстроить с ней отношения… ради этой зазнавшейся стервы?! Блять, мне максимально насрать на неё, понял?! Всё, что для меня важно, это… это…
— …успокоиться, — необычайно мягким голосом говорит Чонгук, поднимая и опуская руки.
Но, конечно же, это не работает. Существование Чонгука, как таковое, выводит Юсу из себя. Особенно, после выставки и, уж тем более, неудавшейся операции.
Ничего не отвечая, она попросту разворачивается и идет в сторону сквера, искренне надеясь, что окружение в виде густых деревьев и зеленой травы как-то утихомирят тот ураган, что вертится в Юсе.
Однако, звук преследующих её шагов совсем не радует.
Опустившись на скамейку, где она совсем недавно пила гадкий латте с доктором Паком, она тяжело вздыхает, наклоняется вперед и утыкается лицом в ладони. Юса прекрасно слышит, как Чонгук опускается рядом и просто молчит.
То, что сидит внутри, рвется наружу. Сколько бы тренингов она не проходила, всегда и везде советуют выпускать пар, иначе совсем поедет крыша. До сегодня Юса вымещала злость и избавлялась от стресса с помощью яростного, неуправляемого секса без обязательств. Но теперь, когда она закрывает глаза, всё, что она видит – это мертвые тела невинных животных.
— Они… — сглатывая, начинает Юса, опуская ладони и откидываясь на спинку. — Это хуже, чем с кошками, понимаешь? Собаки большие. Они… они отравили не маленького мопса или чихуахуа, но большого добермана весом в тридцать пять килограмм и взрослого далматинца весом в тридцать. Тот, кто это сделал, нагло смеется нам в лицо. Типа, смотрите, мы сразу же придумали, как убить больших собак! — расставляя руки в сторону, наигранно радостно вскрикивает Юса. — Пиздец какой-то.
— Мне не нравится, что ты материшься.
Он сейчас серьезно?
— Да мне похуй.
— Не матерись, — просит Чонгук, и он не звучит насмешливо, но непривычно нежно. — Юса не матерится. Юса спасает жизни.
— Я не спасаю.
— И Юса – хороший доктор, — наклонившись чуть вперед, дабы словить взгляд, говорит Чонгук. — Доктор Дулиттл.
— Чонгук. Мне сейчас не до шуток. Вообще, — хмуро отвечает, скрещивая руки на груди.
— Тебе надо отвлечься, а то ты сейчас себе вены порежешь.
— Че-… что? Совсем тронулся? — морщится Юса, смотря на Чонгука.
— Я – нет. А ты вот-вот кукухой поедешь.
Юса мучительно стонет, немного съезжая вниз по скамейке и затылком касаясь ребра спинки. Наблюдая за бесформенными облаками, что плавают по синему небу, она считает в голове до десяти, делая глубокие вдохи. Насыщаясь кислородом, она старается переключиться с окровавленных картинок и остекленевших глаз на что-то менее смертное.
Хороший доктор.
Чонгук вообще понимает, с кем он разговаривает? Он же знает, что Юса потеряла не одно животное, а целых семь.
Так почему он говорит ей это?
Чонгук не врет. Юса умеет вычислять, когда он лжет ради собственной выгоды, а когда – говорит правду. Он же лучший притворщик в мире, но сейчас, сидя рядом и точно так же любуясь небом, Чонгук по-настоящему пытается утешить и избавить от тревоги.
Даже после того, что они наговорили друг другу на выставке.
Почему он всё еще здесь? Почему он не уехал сразу же, как привез её в ветклинику? Почему он вообще согласился подвезти её, жертвуя свиданием с Сохи?
Потому что Чонгук, в отличие от Юсы – хороший друг.
Юса же отвратительный друг, отвратительная девушка и, более того, отвратительный врач.
— Я ни на что не годная, — произносит вслух прежде, чем вообще поймет, что её губы двигаются.
— Я тоже, — беспечно жмет плечами Чонгук. — И что?
— «И что?» — хмурится Юса, поворачивая голову и рассматривая его профиль. — Вот так просто? Как ты вообще…
— Но ты стараешься, хотя бы, — он важно кивает и поднимает руку вверх, перечисляя: — Ты уехала с выставки, бросила своего мужика, порвала своё ахуеное платье, села на мой мотоцикл, который, я уверен, ты всё еще ненавидишь, и приехала сюда ради двух собак. Попытка была их спасти, так?
Юса моргает, облизывает губы и возвращает взгляд на плывущие облака.
— В том-то и дело, что попытка. Уже какая по счету? И ведь всё то же самое, понимаешь? Запах чеснока, выпущенные когти, кровь. Точно так же выглядела и та кошка, которую мы с тобой нашли. Так все выглядят, и так все пахнут, — Юса выдыхает, на несколько раз закрывает глаза, размышляя. — Они улучшили формулу яда. Им хватает пару капель, чтобы убить не просто небольшую кошку, а целого добермана.
Чонгук задумчиво мычит.
— И опять ваша клиника?
— Лечит?
— Ну, то есть, я помню, что ты говорила, что у тебя есть подозрения, что это всё заговор против вашей ветклиники, — медленно объясняет Чонгук, чтобы самому не запутаться.
— Да. Но в этот раз пришли незнакомые люди, — жмет плечами Юса, вспоминая взволнованную женщину лет сорока и парня, моложе Чонгука. — Либо, они очень хорошие актеры. Мой коллега сейчас с ними общается. Главное, чтобы не дошло до суда, и чтобы нас не закрыли, — Юса хмурится, потирая пальцами виски. — Может, этого они, всё-таки, и добиваются.
— Точно! — щелкнул пальцами Чонгук, отталкиваясь от спинки. — Ветеринарка, куда я реально вожу Бама, ничего не слышала об этом… яде. Я позвонил им, сказал, что сейчас идет какая-то эпидемия среди в животных. Типа, что я где-то в инете нашел статью. Но они ничего такого не слышали.
— Скоро услышат, — Юса перемещается в сидячее положение, вновь упираясь локтями в колени и смотря себе под ноги. — Из-за кошек никто ничего бы не начал предпринимать. Они же по домам сидят. Но с собаками немного другая история.
Чонгук протяжно мычит, потирая пальцами подбородок.
— Если тебе вдруг понадобиться какая-то помощь – обращайся. Я, конечно, не ветеринар, но у меня много связей.
Юса бы оспорила, но он прав. У него куча клиенток в кафе, в автосалоне – не меньше. Возможно, он еще где-то крутится, помимо работы. В отличие от Юсы, Чонгук более вероятно раздобудет что-то интересное и полезное, если запахнет жаренным.
Он уже дважды помог, и дважды не оставил в беде.
А Юса даже не поблагодарила.
— Спасибо. И… спасибо за сегодня.
— Не за что, — беззаботно жмет плечами Чонгук и встает. — Тебя подкинуть дом-…
— И ты тоже прости меня, — неожиданно подскакивает Юса, встречая удивленный взгляд Чонгука. — Я… ты… ты меня разозлил. Я не должна была говорить ни-…
— Забей, — ухмыляется Чонгук. — Мы оба хороши.
Не прикалывается, не перекидывает на неё вину, как в случае аварии, но признает.
Неужели наличие девушки действительно так положительно влияет на него?
Юса кивает и радуется, что в Чонгуке, всё-таки, если что-то человечное.
— Так, — он прочищает горло, прикладывая кулак ко рту, — тебя подвести домой?
— Нет, — тут же мрачнеет Юса. — Я больше никогда не сяду на мотоцикл. Только в экстренном случае.
— А что такое? Не понравилось? — фыркает Чонгук и шагает рядом в сторону клиники. — Но тебе же надо было добраться как можно быстрее.
— Да. Но, я трижды успела пожалеть и дважды распрощаться с жизнью.
— Ой, я не настолько опасно гоняю, — закатывает глаза Чонгук.
— Мне кажется, ты несколько раз нарушил.
— Кто? Я?! Никогда в жизни.
Юса кривит губами, смотря на Чонгука. Решая не упоминать их чудесную первую встречу, она лишь вздыхает и молча провожает зевающего Чонгука до мотоцикла, что стоял на общей парковке.
— Ты к Сохи? — интересуется, не понимая, зачем в принципе спрашивает.
— Ага. Она написала приезжать к ней, как всё закончу, — он достает шлем, подкидывая несколько раз в воздухе прежде, чем надеть. — А ты? К… Джихуну? Его же так зовут?
— Ага. Нет, не поеду к нему. У меня нет настроения, — хмурится Юса, скрестив руки на груди. — Вызову такси или попрошу Чимина подбросить.
— Чимин – это…?
— Доктор Пак. Просто коллега и хороший друг. Не клиент, — щурясь, подчеркивает Юса.
— Ой, да ладно тебе, — Чонгук закатывает глаза, пока завязывает шнурок под шлемом. — Мы же уже всё обсудили.
— Мы просто извинились.
— А тебе надо какая-то отдельная сессия?
— Нет. Спасибо.
Чонгук ничего не отвечает, но ухмыляется и садится на мотоцикл. Перекинув ногу, он поудобнее устраивается на сиденьи. Взгляд Юсы неконтролируемо скользит по натянутым брюкам на его бедрах и заднице, по его напряженным мышцам на руках и по ладонями, что крепко сжимают руль. Образ приличного джентельмена совсем не подходит под этот мотоцикл, как и под его тело. Но если Сохи приехала на выставку вместе с ним – судя по запаху её духов во втором шлеме, – то даже такой интеллектуальный искусствовед, как она, не против парня, что предпочитает драйв и адреналин холодному абстракционизму.
— Знаешь, — говорит Чонгук, оборачиваясь на Юсу. — Ты всё еще должна мне кофе.
— За что?
— Сохи так и не поцеловала меня на первом свидании, — трясся указательным пальцем, сообщает Чонгук. — Она поцеловала меня на… четвертом, кажется. А что ты там говорила? — прочистив горло, он поразительно точно повторяет: — «Если она тебя не поцелует, пока ты будешь с ней в этом, то с меня кофе».
Ладно. Каким бы добродушным помощником он ни был, он всё еще наглый козел.
— Ты на диктофон всё записывал?
Чонгук встречает свои же слова смехом.
— К сожалению, нет.
Юса кратко улыбается.
— Через неделю давай, хорошо? Я не знаю, что будет с работой после того, как мы объявим на широкую аудиторию о яде и обо всём… этом, — она проводит рукой в воздухе, не зная, как еще описать грядущую катастрофу. — Следующие выходные, если тебе будет удобно.
— Окей, заметано, — кивает Чонгук, заводя мотоцикл. — И, да! — перекрикивая мотор, он смотрит на Юсу. — В следующий раз, когда будешь проклинать мотоциклистов, вспомни о моем сегодняшнем подвиге.
— Ага, конечно, — ухмыляется Юса, делая пару шагов назад.
— Я серьезно!
— Да-да.
— Я бы назвал тебя сукой, но у тебя и так тяжелый день.
— У меня все дни тяжелые, помнишь? — улыбается, пряча руки в карманы медицинского халата.
— А вот любила бы ты мотоциклистов, было бы всё намно-о-ого легче.
— Как это вообще связано? — хмурится Юса.
— До встречи, док!
Чонгук делает два круга вокруг Юсы, тем самым дразня, и напоследок рычит мотором прежде, чем уехать с парковки. Провожая его взглядом, Юса и сама не замечает, как улыбается. Всё же, несмотря на смерти собак, присутствие и диалог с Чонгуком действуют почти так же, как и седативный укол.
И это странно.
Юса возвращается в ветклинику, заходит в ординаторскую, где встречает говорящего по телефону Чимина. Он выглядит не менее уставшим и напряженным, хотя более бодрым и собранным. Заметив Юсу, он прощается с кем-то, кладет трубку и поворачивается к своей коллеге, тяжело вздыхая.
— Тебе надо отдохнуть, — только и говорит Чимин.
— Уже? Но…
— Тебе надо отдохнуть, — повторяет доктор Пак. — И мне тоже. Главврач через три дня собирает небольшую онлайн-конференцию с другими врачами для обсуждения ситуации. Мы с тобой должны присутствовать.
Юса облегченно вздыхает.
— Наконец-то мы не будем одни в этом дерьме.
— Не ругайся, — просит доктор Пак и снимает с себя халат. Протянув руку, он молча просит форму Юсы, чтобы она уж точно покинула клинику. Но когда она мотает головой и раскрывает халат, Чимин хмурится, рассматривая разорванное платье.
— Не спрашивай.
Доктор Пак мычит, когда меняет свой халат на легкую курточку.
Пока Чимин собирается, Юса переобувается из кроксов в туфли и вызывает себе такси, указывая точку на телефоне. Покинув ординаторскую, они вместе идут в сторону выхода, прощаясь с врачами и ассистентами, которых встречают по пути.
— Я отдал главврачу всё, что мы узнали о яде, — сообщает Чимин, выходя на улицу. — Так что теперь мы с тобой единственные, к кому он будет обращаться, в случае чего.
— Хорошо. Спасибо.
— Завтра тоже отдыхай. Главврач сказал нам с тобой взять выходные. В связи с шумихой, может быть много работы.
— Наши имена будут разглашать?
— Я попросил не делать этого, — кивает Чмини, доставая ключи от своего черного мерса.
— Главврач возьмет всё на себя? — удивленно спрашивает Юса.
— Да. После того, как я всё ему рассказал и показал, он чувствует себя ужасно виноватым, что не слушал, когда к нам поступили кошки, — Чимин несколько осуждающе фыркает. — В общем, теперь он в курсе.
— Даже не знаю, хорошо это или плохо.
— Хорошо, ведь он будет заниматься прессой и общаться с полицией. Плохо, ведь нам с тобой прибавится работы, — Чимин тяжело вздыхает и снимает машину с сигнализации.
— У нас и так её много.
— Будет еще больше.
На парковку заезжает серый хёндай. Юса проверяет номера, сверяя с указанными у себя в телефоне.
— Моё такси.
— Если что, будем на связи, — Чимин машет на прощание и садится к себе в мерс.
— Хорошего вечера.
— Тебе того же.
Поездка домой менее стрессовая, нежели путешествие от галереи в ветклинику. В такси играет приятный, негромкий хауз, работает кондиционер. Водитель ничего не говорит о внешнем виде Юсы и молча везет её домой.
Пользуясь свободной минуткой, она отписывает Джихуну, ничего не скрывая. Собаки мертвы, ничего не удалось сделать. Но он не отвечает аж до самого дома, пока Юса не заходит в квартиру и не снимет с себя туфли. Мало того, что сегодняшнее свидание потерпело неудачу, так еще и Джихун сообщает о своей двухнедельной командировке.
Внезапно, но Юсе не хочется думать об этом сейчас. Отсутствие секса расстраивает, но не так, как проблемы на работе.
Заказав себе доставку, Юса отправляется в душ. Несмотря на то, что она ожесточенно смывает с себя несуществующую кровь и запах смерти, голова попрежнему запятнанная мыслями о яде. Стоит ей закрыть глаза, подставляя лицо горячей воде, как всё вспыхивает хаосом. Этот гул, эти мысли, эти образы – всё смешивается, и Юса раздосадовано рычит.
Чимин сказал не лезть.
Но как она может остаться в стороне?
Юса судорожно чистит зубы, сушит волосы, переодевается в чистую футболку с недавней стирки и легкие, домашние штаны. Не прекращая размышлять над сложившейся ситуацией, она на автомате забирает доставку и всовывает молодому парню несколько купюр с щедрыми чаевыми. Включив свет на кухне, она выкладывает на стол лапшу в густом соусе из черных бобов, ттокпокки в остром соусе, жаренную курочку и небольшую бутылку цитрусового лимонада.
Поглощая пищу, Юса не думает о насыщенном вкусе, о свежести и мягкости еды, но безостановочно размышляет о работе.
Верно. Чимин сказал не лезть, но, поскольку они будут учавствовать в конференции, то ей нужно тщательно подготовиться. Юса не будет ввязываться во что-то опасное. Она всего лишь будет выполнять свои обязанности.
Сварив себе кофе в гейзерной турке, сытая и бодрая она заходит к себе в комнату и расчищает письменный стол. Включив настольную лампу, она достает из груды документов и старых, университетских книжек заношенный блокнот на пружине и открывает посредине, на чистых страницах. Открыв ноутбук, Юса садится на скрипучий стул и подъезжает ближе к столу, щелкая ручкой.
ЯД
Симптомы:
- массовое кровотечение в легкие
- выпущенные когти, широко раскрытые глаза (сильнейшая гипоксия)
- остановка сердца (накопление токсина в миокарде)
Большинство ядов вызывают тахикардию, этот успокаивает сердце до 30-40 у/м.
Кровотечение в легких удается остановить, но накопление токсина в миокарде убивает.
Присутствует необратимое повреждение органов.
Кошки и собаки чувствуют, что не могут вдохнуть и впадают в первобытный ужас. Рефлекс и попытка защититься от невидимой угрозы.
Из чего состоит яд?
- крысиный яд – даёт кровь со рта
- ДМСО – ?? – запах чеснока, быстрый растворитель помогает яду впитаться через слизистую прямо в кровоток
- Пропранолол или Дигитоксин – антиаритмические средства для сердца, чтобы оно не реагировало на стимуляцию
- Нейротоксины – ??
Яд комбинированный, обычные протоколы не работают – нужно сочетать антидот от крысиного яда (К1) + липидная терапия для связывания ДМСО и редкие препараты для сердца.
Кошка 4-5 кг
Собака 20-40 кг
Кто бы не делал яд, он должен был решить проблему разбавления токсина в большом объеме крови.
Дозировка прежняя (?). Если да, то способ проникновения яда в клетки радикально изменен.
Юса откладывает ручку и рассматривает записи. Параллельно, она пролистывает результаты анализов и диагностики. Имея перед глазами общую картину, она гуглит статьи о нейротиксинах змей и пауков, проверяет некоторые разделы фармакологии и сравнивает анатомию сердца собак и кошек.
Если бы доктор Пак прямо сейчас зашел к ней в квартиру и увидел её в позе отчаянного детектива, он бы дал ей щелбан. Хороший такой, от которого голова бы болела еще неделю. Если начнется официальное следствие, то Юсе не придется тратить своё время на расследование убийств, но на сон. Крепкий, хороший сон, который так необходим врачам.
Не хотелось бы расстраивать Чимина, но, даже если полиция серьезно возьмется за отравление кошек и собак, Юса не отступит.
Не они ответственны за их смерти.
Юса ответственна.
Возможный состав яда:
- Добавление фермента Гиалуронидазы (яды змей и пауков – нейротоксины белковой природы)
Время всасывания сокращается с 20 минут до 3-5 - Липосомальная форма (Фармакология)
Организм воспринимает, как своих. Мгновенно пролетают через печеночный барьер и токсин прямо в миокарде. Кровь у собак была подозрительно маслянистой и липкой. - Замена растворителя на более агрессивный (какой?)
- Нейропаралитическая форма яда (фосфорорганические соединения)
- Капля инсектицида (?) нервные импульсы заблокированы. У собак присутствовала дрожь.
Необходим образец яда!
Возможное лечение:
- очистка плазмы
- экстремальное охлаждение
- формированный антидот (прямо в полость сердца)
- применение полипептидов (циклоспорин?)
Может… сработать?
Юса задумчиво стучит ручкой по блокноту, перечитывая записи.
Холод, внутрисердечный антидот, очистка крови. Выживет ли собака или кошка при температуре тела ниже 32 градусов? Адреналин может помочь, чтобы разбудить сердце.
Но даже если животное останется в живых, оно не будет попрежнему здоровым. Есть большие риски, что у животного что-то пропадет – зрение, координация. Необходима интенсивная терапия под капельницами, восстановление мышц и возвращение аппетита, а также проверка печени и ЖКТ на постоянной основе.
Но это план лечения для одной собаки. Что, если опять привезут две? Нужно будет выбирать между двух или же быть готовыми к операции целой дюжины?
Как бы отчаянно Юса не пыталась решить проблему, шерстя по интернету, возвращаясь к университетским лекциям и просматривая записи со времен интернатуры, она всё равно далека от истины. Не только формула яда обязана быть раскрыта, но и тот, кто её изобрел.
Даже если получится найти антидот, вопрос остается открытым.
Кому всё это надо?
С такими формулами и схемами можно догадаться, что человек разбирается в химических составах ядов. Где он это всё миксует? Тестирует? Химик или фармацевт? У него должен быть свободный доступ к оборудованию. Это не кухонная химия. Он также знает, как обмануть клеточные барьеры. Может, он работает в исследовательских лабораториях?
Биолог? Профессиональный ветеринар? Не зная анатомии собак и кошек, он бы не сделал яд настолько убийственным. Преступник точно рассчитывает дозировку, знает разницу в метаболизме видов, знает протоколы спасения.
Самое ужасное, что это может быть лишь полевое испытание перед переходом на людей. Страшно, но теория имеет место быть. Сначала коты, потом – собаки, а потом и люди.
Дети?
И это всё очень не дешево. Реактивы не дешевые.
Это считается за терроризм?
Может, в этом замешано несколько людей?
Какое-то сообщество?
Юса вздрагивает, когда на улице раздается громкий клаксон, а затем – чья-то ругань. На улице уже темно, на часах почти два часа ночи. Чашка пуста, ноутбук вот-вот сядет. Поскольку у Юсы завтра выходной, то она не сильно расстраивается утраченному времени, которое она могла бы провести в теплой кроватке.
Пролистав блокнот с записями, Юса делает фотографии, думая, стоит ли отправлять всё это Чимину. Будет ли он зол? Будет ли он воодушевлен и тоже присоединиться? Или же он будет слишком занят подготовкой к конференции? Доктор Пак всегда был ближе всех к главврачу, так что не стоит его тревожить.
Юса продемонстрирует ему свою усердную работу уже ближе к онлайн-встрече с другими врачами. Тогда-то у него не будет выхода, кроме как принять то, что Юса, всё-таки, лезет.
Листая сообщения, она видит, как её фотография всё еще висит в чате у Чонгука.
Он был в онлайне три часа назад.
Юса удаляет сообщения, удаляет свою фотографию из чата, ничего не объясняя. Сохи не похожа на ту девушку, которая будет вынюхивать и сталкерить за своим парнем, но она похожа на ту, которая может вежливо попросить показать ей свой телефон, если у неё возникнет хотя бы капелька сомнений в Чонгуке.
Юса никогда не лазила в телефоны мужчин, с которыми спала. Не было нужды.
Джихун же не вызывает никаких подозрений. Он много работает, мало отдыхает. Джихун настолько сильно занят, что не ведет никакие социальные странички. Бамбл он успешно удалил, как и Юса – свой.
Но почему ей не хочется залезть к нему в переписки, узнать, почитать? Она слишком сильно ему доверяет, или ей глубоко плевать, с кем он еще общается, помимо Юсы?
От мысли, что он ведет чат с девушкой, которой скидывает свои фотографии в костюмах и советуется, как лучше взять девушку за ручку или как правильно её обнять, Юса не испытывает ничего, кроме удивления и любопытства. Возможно, чуточку ревности. Совсем чуть-чуть.
Узнай Сохи правду о Юсе, что она предпримет?
Может, стоит отказаться от кофе с Чонгуком и полностью прекратить с ним общение?
Юса бледнеет, когда понимает, что, вместо очевидного «пора бы удалить номер этого ублюдка», её одолевает чертово «мне это не нравится».
Нет.
Блять, нет.
Не сейчас.
Юса не хочет думать об этом сейчас.
Что бы это ни было, что бы её ни переполняло, что бы она ни чувствовала – нет. Жирное, крупное, четкое «нет».
Уткнувшись лицом в подушку, Юса истошно пытается уснуть в погруженной во тьму комнате, но всё, о чем она может думать, это:
«Юса – хороший доктор»
Добавить комментарий