— Лили, иди сюда! — из коридора доносится мелодичный голос мамы. — Быстренько! Гости уже приехали!
Лили драматично вздыхает, смотря на двух кукол у себя в руках. Извиняясь перед ними за внезапную необходимость отлучиться, она осторожно усаживает их обратно за столик в кукольном домике и желает хорошего чаепития. Лили обещает, что скоро вернется, и, нехотя, поднимается на ноги. Разглаживая платье, которое ей жмет в горле и рукавах, она недовольно хмурится, но послушно выходит из комнаты. При виде мамы Лили показательно старается стянуть с себя одежду.
— Нет-нет, милая, перестань, — ласково просит мама и садится на корточки напротив дочери.
— Но мне неудобно…
— Я знаю. Но ты же хочешь понравится своему будущему мужу?
Хоть Лили и надувает губы, она утвердительно кивает.
Муж — это хорошо. Это как принц, который будет любить свою принцессу всю свою жизнь, да? Как Эрик любит Ариэль, как Принц Чарминг любит Золушку, как Принц Филипп любит Спящую Красавицу.
Но разве Лили не маленькая для замужества? Ей всего шесть, она только научилась самостоятельно одеваться и умываться, а её уже знакомят с женихом?
Если вспоминать все мультики и сказки, какие мама ей читала и показывала, то в замужестве нет ничего плохого. Наоборот, быть чьей-то женой — это мечта каждой девочки! Да? Ведь это главное в жизни — найти своего принца, и жить с ним в большом замке!
Лили смеется, когда представляет, как внизу её ждет высокий брюнет в королевском одеянии.
— Хочу!
Мама улыбается, поправляет платье в нежно-фиолетовый цветочек. Рукава-колокольчики уже не так сильно раздражают Лили, как и этот дурацкий бант на затылке. Отвлекаясь на безудержные фантазии о сказочной жизни, она крутится со стороны в сторону, продолжая хихикать.
— Тогда, потерпи всего один вечер, и мы снимем это платье, — говорит мама. — Купим тебе потом что-то новое, — предлагает своим сладким, как какао с зефирками, голосом.
У Лили очень красивая мама. Такая красивая! Но она всегда такая грустная, будто бы несчастная, из-за чего Лили часто чувствует себя не менее тоскливо.
У мамы глаза карие, почти, как у лисицы. Но она совершенно не хитрая, скорее мягкая и пушистая. У неё темные коротко-подстриженные волосы, густые ресницы и красные, как клубника, губы. Лили очень хочет быть похожей на маму, когда вырастет, очень-очень, но почему-то с самого детства все вокруг твердят, что она больше схожа с отцом. Лили не понимает, как это возможно. Она же девочка! Как девочка может быть похожа на взрослого, большого мужчину?
То есть, когда она вырастет, то у неё не будет худого, грациозного тела, как у мамы? Не будет таких же нежных рук, тонких пальцев, вытянутой шеи? Неужели Лили станет широкоплечей женщиной, со шрамами на лице и крепкими ладонями, которыми можно сломать трость? А еще, она будет пахнуть, как папа, да? Холодным одеколоном, немножко кофейным зернами и горькой карамелью? Фу.
Лили хочет пахнуть, как мама, ведь мама пахнет, как молоко с медом, как цветы после дождя! Мама всегда так приятно пахнет, как будто она родилась в цветочке. Лили была уверена, что всё так и было: её мама, прекрасная и замечательная, выпорхнула из распускающегося цветка.
— Мама? — зовет Лили, с восторгом смотря на неё.
— М?
— А ты — богиня?
Мама смеется, задумчиво мычит.
— Нет.
— Почему? — разочарованно, даже обиженно спрашивает Лили.
— Потому, что я, как и твой папа, и все-все в этом мире — человек. Обычный человек, — она выдыхает, задумчиво поправляя вьющиеся, угольно-черные локоны своей дочери. — Твой будущий муж тоже обычный человек.
— Ясно, — отвечает Лили, отводя взгляд. — Жаль…
— Жаль? — улыбается мама.
— И я обычная?
— Нет. Ты — особенная, Лили, — мама целует в лоб. У неё очень мягкие губы. — Ты — самая красивая, самая прекрасная принцесса, ведь ты — моя дочь.
Лили светится, улыбаясь широко и счастливо. Мама зеркалит её улыбку, смеется, легонько щупает за носик и поднимается на ноги.
— Идем, — мама берет за ручку, немного наклоняясь ниже, чтобы дотянуться до дочери.
Пока они спускаются, Лили в уме считает ступеньки. Раз, два, три. На четвертую и пятую можно прыгнуть. В голове моментально возникают сотни вопросов. Почему цифры существуют? Почему лестница называется лестницей? Почему они просто не заменят её на горку, чтобы спускаться было веселее и быстрее? Но Лили так быстро думает, что она не может проговорить вслух вертящиеся на языке слова.
Спустившись на первый этаж, Лили чувствует, как мама крепче сжимает её ладошку. Чем ближе они к одной из главных гостиных комнат, тем больше в ней ощущается напряжение. Но Лили не придаёт этому особого значения. Обычно, когда они ходят по дому, мама всегда крепко держит её, чтобы она не убежала и не потерялась.
Лили нравится их дом. Тут так много комнат! Почти, как замок, только без башен и без поднимающегося моста. Лили запрещают бродить по нему без присмотра.
Однажды, она потерялась. Лили громко плакала и звала на помощь. Горничные услышали её рев и тут же прибежали, успокаивая и вытирая слезы сухим, пахнущим хлопком платочком. Они забрали Лили обратно в комнату и попросили больше не сбегать из комнаты, если рядом нет взрослого.
Когда мама узнала о том, что её дочь бродила по дому сама, она очень сильно расстроилась. Она не не ругалась и не кричала, но решила рассказать одну из самых страшных историй, о которых Лили когда-либо слышала за свои целых пять с половиной лет жизни.
Это была сказка о Теневых Охотниках, которые живут в углах пустых замков и огромных поместий. Эти монстры не любят свет и шум, они питаются тишиной и одинокими, заблудившимися маленькими девочками. Но они никогда не нападают, если рядом есть взрослый, ведь взрослые отпугивают их и служат щитом для детей.
Лили уверена, что больше всего эти монстры боятся её папу. Даже она боится своего папу, если он очень сильно разозлится. Правда, он никогда не злится на неё, но он также никогда и не улыбается, когда смотрит на Лили. Папа просто постоянно работает. Но все, кто смотрят на папу, склоняют головы и дрожат, как цветы на сильном ветру.
Может, Лили была бы не против, если бы и она стала такой же сильной и устрашающей, как её папа, чтобы больше никакие Теневые Охотники не смели к ней приблизиться. Но, с другой стороны, она бы не хотела быть Чудовищем. Лили хочет быть Красавицей, но такой, чтобы её остерегались и не смели даже пытаться украсть её.
Из гостиной доносятся чьи-то разговоры, хриплый, потрескивающий смех папы. Лили хмурится, когда поднимает взгляд на большие, массивные двери, перед которыми они остановились. Мама почему-то не заходила, но стояла и чего-то ждала.
Неожиданно, она перемещает очень грустный взгляд на Лили. Как будто кто-то сейчас отберет у неё любимую конфету. Мама шумно вздыхает и вновь смотрит на дверь.
Лили хочет утешить её, но они заходят внутрь. Двери распахиваются, и вид взрослых дядь и тёть превращают Лили в пугливого кролика, что тут же поджимает уши и трусливо округляет глаза.
Высокие, страшные, чужие. Четверо мужчин, двое из которых — лысые. В черных костюмах, большие и жуткие. Они стоят недалеко от диванов, ближе к окнам, и смотрят на Лили, как на преступницу. У них глаза бездушные, грозные.
Лили поспешно отводит взгляд, пытаясь найти папу, но её внимание привлекает незнакомая пара.
Мужчина в сером костюме, с густыми, черными волосами и выглядывающими из-под воротника белой рубашки татуировками. У папы тоже была татуировка, так что Лили не настолько глупая, чтобы не понимать, что тело этого дяди изрисовано вовсе не ручкой, а проникающими под кожу чернилами. У него татуировки даже на ладонях, даже на пальцах! Интересно, что у него под костюмом?
Лили моргает и с тем же любопытством рассматривает женщину, что стоит рядом. Она в ярком-красном, облегающем платье, что падает по самый пол. У неё грудь и попа больше, чем у мамы, а лицо, как у куклы: неестественно натянутое и четко очерченное. Вишневые губы изгибаются в змеиной улыбке при виде Лили, отпугивая не меньше, чем четверо здоровяков.
Но затем, взгляд цепляется за пушистую шевелюру, намного ниже.
Лили редко видит таких же, как она — детей. Обычно, её обучением занимаются несколько учителей, которые приходят к ней домой на протяжении недели и ведут индивидуальные уроки. Единственные ровесники, с кем она видится — это девочки-близнецы, что живут по соседству. Они всегда приходят, когда их родители встречаются с папой Лили, но просто так они не ходят друг к другу в гости.
Лили чувствует себя в вакууме, где существует лишь её королевство. Поданные, что обучают и ухаживают за ней, родители, что согревают и выполняют любые капризы, рыцари, что отважно охраняют маленькую принцессу. Но, несмотря на забитый замок, он всё равно пуст. Стены покрыты паутиной, в коридорах бродит ветер. Лили это не нравится, но и вид незнакомых мальчиков в её королевстве — тоже.
Мама тянет ближе. Лили неосознанно пытается вырваться, ощущая, как её начинает поглощать необъяснимый страх. Мама что-то шепчет, но Лили не слышит. Лили боится, хочет сбежать и спрятаться. Что-то ей не нравится, что-то её беспокоит. Ни то эти четверо в костюмах, ни то этот безымянный мальчик.
Но когда он оборачивается, и Лили смотрит в эти большие глаза цвета её любимого, молочного шоколада, неясный гул в её голове, настороженный и напрягающий, моментально стихает. Рука уже не так сильно сжимает мамины пальцы, а эти странные удары в груди постепенно смягчаются.
Мальчик не глядит на неё с той же мрачностью и болезненной тяжестью, что и взрослые, но с восторгом открывает рот, с явным удивлением втягивает в себя воздух и широко улыбается. Он настолько сильно выделяется среди высоких дядь и тёть, что Лили невольно охватывает приятное, щекочущее чувство где-то в животе — будто она только что проглотила солнечного зайчика.
Мальчик поднимает взгляд на мужчину, дергает его за покрытую татуировками ладонь и указывает пальцем на Лили.
— Это она? Это она? — громко шепчет, пружиня на ногах.
— Да, это — моя дочь, Кан Лили, — вместо незнакомца, отвечает отец. — Твоя будущая жена.
Что?
Так это он? Её будущий муж?
Лили разочарована.
Почему это не высокий и не красивый принц? Почему это какой-то мальчик с хоть и безумно красивыми глазами, но пухлым лицом и широкими пальцами? Он едва старше Лили и выше всего на голову.
— Лили, познакомься, — нежно просит мама. — Это — Ким Тэхен. Ну… не бойся.
— Да, не бойся! — вскрикивает так называемый Тэхен и подходит ближе. Он всё еще улыбается, и вблизи Лили видит, как у него нет справа двух зубов на верхней челюсти. Тэхен смотрит на неё так, будто перед ним не обычная девочка, а белый подснежник. Лили так обычно смотрит на свои новые игрушки или на большой, шоколадный торт. — Ты можешь звать меня Тэхен. Я не страшный!
И очень громкий.
— Ну же, — торопит мама. — Поздоровайся.
Лили делает глубокий вдох, с осторожностью поглядывая на Тэхена.
— Привет.
У него улыбка еще шире, а щеки еще краснее.
Какие же у него большие уши.
Он похож на обезьянку.
Тэхен проводит ладонью по своим черным брюкам несколько раз и протягивает руку Лили. Скривившись, она смотрит на его растопыренные пальцы. Мама подталкивает в спину, и Лили сдается. Нехотя коснувшись Тэхена, её кожу тут же окутывает не тепло, но какой-то влажный жар.
Почему он так смотрит на неё? Он никогда в своей жизни не видел шестилетних девочек?
Незнакомый мужчина прочищает горло. Тэхен тут же оборачивается, как по команде, и опускает взгляд на большую белую коробку возле столика. Он отходит, сглатывает. У него щеки всё еще очень красные, в нем всё еще играет волнение, но взгляд и присутствие татуированного мужчины превращает его в поджимающего хвост котенка.
— В знак уважения, — басистый голос незнакомца вынуждает Лили широко раскрыть глаза. Он звучит, как огромный, грозный медведь. — Тэхен преподносит тебе подарок.
— Д-да, — тихо мяукает, почти пищит Тэхен. — Я дарю тебе это в знак уважения, — он хмурится, топорно говоря, как будто читает заученный стих. Тэхен двигает коробку ближе к Лили. — Открывай.
Лили не знает, стоит ли послушаться, но любопытство превышает настороженность.
Не оглядываясь на маму, она медленно подходит к коробке, тянет красную ленту и снимает крышку. Лили ожидает увидеть красивую куклу или большую, мягкую игрушку, но то, что находится внутри, превосходит все её ожидания.
Разноцветная карусель.
Тэхен быстро помогает вытащить её из коробки и поставить на пол. Присев, он что-то ищет у самого подножья миниатюры. Стоит ему чем-то щелкнуть, как карусель начинает ярко светиться и медленно крутиться. Комнату заполняет тонкий, кристальный звон маленьких капелек, а стены украшают самые настоящие цвета радуги, освещая лица мрачных взрослых разноцветными искрами.
Лили затаила дыхание. В её глазах отражалась гирлянда из крошечных огней. Она, как зачарованная, смотрела на маленьких лошадок с золотыми гривами, что замерли в грациозных прыжках и пустились в бесконечный бег по кругу.
Так волшебно, так сказочно. Как во сне, где Лили бегает по цветочному полю, ест сладкую вату и смеется вместе с лесными животными.
Никто и никогда не дарил ей ничего подобного.
— Я сам выбирал! — будто прочитав мысли, сообщает Тэхен, вновь улыбаясь беззубой улыбкой. — Нравится?
— Угу, — тихо говорит Лили, кивая, и робко протягивая руку, чтобы посмотреть, как между её пальцев будут пробиваться танцующие блики.
— Лили, — зовет папа, вынуждая кратко вздрогнуть. — Что нужно сказать?
— Спасибо, — бормочет, бросая взгляд на смеющегося Тэхена.
— Пожалуйста!
Незнакомый мужчина вновь прочищает горло, привлекая к себе внимание.
— Как насчет выпить и обсудить наше… соглашение? — спрашивает всё тем же вибрирующим басом, когда смотрит на отца Лили.
— Да. Конечно.
— Дети пусть тут остаются? — спрашивает мама, смотря исключительно на своего мужа. У Лили было такое ощущение, что она вообще не видит никого, кроме её папы.
— Мы будем в соседней комнате, — отец жмет плечами и засовывает руки в передние карманы брюк. — Охрана останется возле дверей.
— Хорошо, — хоть мама и соглашается, но на её лице проскакивает недовольная морщинка меж бровей. Когда она смотрит на Лили, то губы растягиваются в улыбке, правда взгляд обеспокоенный. — Останешься тут с Тэхеном?
— Да.
— Если понадобятся игрушки, попроси горничных, они принесут тебе, — говорит мама, пока остальные взрослые понемногу покидают комнату. Оглянувшись, она проверяет, чтобы все точно ушли, и только тогда наклоняется, чтобы тихо прошептать: — Если он тебя обидит, то зови меня, поняла? Если вдруг что-то будет не так, немедленно зови охрану.
Лили сначала не совсем понимает, о ком идет речь, но потом она косится на Тэхена, который неловко мнет манжеты от своего черного пиджака. Трудно представить, чтобы такой, как он, хоть как-то обидел Лили. Но, с другой стороны, маму нужно слушать.
— Хорошо.
Перед тем, как уйти, она кидает недоверчивый взгляд на Тэхена. Лили наблюдает за тем, как за ней закрывается дверь.
Теперь они одни. В тусклой комнате, которая продолжает переливаться яркими цветами и звучать, как убаюкивающая шкатулка. Лили садится возле карусели, пальцами трогает коней и шатер, ощущая холодный метал. Тэхен приземляется совсем рядом, но не касается и не говорит. Правда, очень громко дышит. И пахнет он странно, как чай. А еще, от него несет потом.
— Почему ты так смотришь на меня? — не выдерживает Лили.
Тэхен прочищает горло, краснеет еще больше.
— Просто… не верю, что ты станешь моей женой. Ты сейчас такая мелкая и… красивая очень. Милая. На цветок похожа.
— А ты на обезьяну.
Лили сказала не со зла, она не хотела обидеть, но Тэхен почему-то надул губы и ладонями накрыл свои уши. Мама учила быть вежливой и не грубить, поэтому Лили тяжело вздыхает и тихо бормочет:
— И на котенка.
Тэхен хмурится и переводит на неё вопросительный взгляд.
— Я такого животного еще не видел, — задумчиво говорит, опуская руки. — Чтобы была и обезьяна, и котенок. Но я видел такого, что и утка, и бобер! Утконос называется.
— Утконос? — уточняет Лили, впервые слыша о подобном существе. Надо будет спросить у мамы.
— Да. Ты не знала? Я как-нибудь тебе покажу! — широко улыбаясь, обещает Тэхен.
Лили кивает, но не разделяет того же восторга. Она не против посмотреть на утконоса, но она и не сильно хочет делать это с Тэхеном. С другой стороны, если он её будущий муж, то им придется делать много вещей вместе: кушать, спать, играться с игрушками.
— Тебя даже зовут, как цветочек.
— Что? — хмурится Лили, отвлекаясь от созерцания карусели.
— Есть такой цветок, как лилия. Розовый такой. Знаешь?
— Я знаю. Но я не хочу быть цветочком. Я хочу быть принцессой.
Тэхен поворачивается к ней, почти задыхается, когда начинает очень быстро щебетать:
— Когда ты станешь моей женой, ты будешь больше, чем принцесса! Ты будешь королевой, потому что я стану королем! — Тэхен гордо тыкает себе в грудь большим пальцем, пытаясь изобразить ту же ухмылку, что и взрослые. — Папа говорит, что, когда мы поженимся, я буду очень важным и очень сильным королем. Я буду править… править всем! — он расставляет руки как можно шире, передавая масштаб его будущих владений.
Но маленькая Лили лишь озадачено хмурится.
— Чем всем?
— Всем! — повторяет Тэхен. — И ты будешь править со мной! У нас будет своё королевство, где я, как король, сделаю для своей королевы всё-всё, что она попросит!
У Лили загораются глаза. Неожиданно, но она ощущает тот же азарт, что и Тэхен. Всё-таки, ей нравится, что ради неё он пойдет на всё, и это подкупает даже такого ребенка, как Лили, у которой и так всё есть.
— Ты даже перестанешь быть обезьянкой?!
Тэхен моментально меняется в лице, недовольно опускает губы и возвращается на своё место, поджимая под себя ноги.
— Не называй меня обезьянкой. Я же тебя не обижаю.
Он прав. Но Лили не из плохих побуждений. Честно.
Что нужно сделать, если она кого-то обидела?
— Прости, — бормочет Лили, замечая, что Тэхен вновь поднял руки к голове. — Ты не обезьянка. У обезьян глаза не такие красивые, как у тебя.
— Правда? Не обманываешь? — он с подозрением смотрит на Лили, которая мотает головой. — У тебя тоже глаза красивые, — тихо говорит Тэхен, опуская ладони.
Карусель не перестает вертеться. Лили не надоедает. Каждый раз, как она смотрит на цвета, что отображаются на стенах и на полу, она будто бы видит что-то новое. Необычные фигуры, удивительные очертания и едва уловимые тени, которые пляшут в такт мелодии. Узоры становятся всё ярче, и Лили, увлеченная волшебством, вздрагивает, когда рядом раздается голос Тэхена:
— Мой папа говорит, что мы с тобой спасаем наши семьи.
Лили хмурится, вопросительно смотря на Тэхена.
— Как?
— Нашей женитьбой.
Лили мычит, продолжая трогать верхушку карусели.
Мама ничего такого ей не говорила.
— А сколько тебе лет?
— Девять.
— Ты старше меня, — радуется Лили, хотя их разница в возрасте очевидна.
— Да. А ты — младше, я знаю, — по-деловому сообщает Тэхен. — Я много что про тебя знаю. Мне папа рассказывал, — он довольно откидывается на ладони, скрещивая ноги под собой. — Он сказал, что твой папа — один из самых страшных прес-… прис-… эм… злодеев.
— Что?!
— Да! И если мы с ним не подружимся, то будет очень плохо, — кивает Тэхен. — Он сказал, что нам круто повезло, что родилась ты, а не мальчик. А еще он сказал, что, когда мы вырастем и поженимся, будет вообще класс. Но только надо подождать, пока тебе стукнет восемнадцать — раньше никак нельзя.
Лили знала, что её папа страшный, но он не злодей. У неё папа хороший. Строгий, молчаливый, почти не проводит время с Лили, но, если бы не он, то у неё не было бы игрушек. Так мама говорила. Так мама всегда напоминала, что папа любит их, что папа очень дорожит Лили.
— Твой папа страшнее, — бурчит Лили, с неким неодобрением смотря на Тэхена.
— Нет, — он машет рукой в ответ и даже смеется. — Мой папа классный! Он просто… он такой, когда вокруг чужие. Дома он…
— И твоя мама страшнее.
Улыбка с лица Тэхена мгновенно исчезает. Лили оглядывается на него, думая, что опять чем-то задела или расстроила, но вместо грусти и негодования она видит злость. Тэхен становится почти таким же мрачным, как и его отец.
— Это не моя мама.
— А кто это?
— Это… это очень плохая женщина, — он отталкивается ладонями от пола и смотрит не на карусель, но на блики на ковре. — Я её ненавижу. Моя мама умерла в аварии, когда я был младше тебя.
— Умерла? — шепчет Лили.
— Угу.
Как это? Мама Тэхена мертва?
Лили знает, что такое «смерть». Учителя ей рассказывали, что это естественно для всех живых существ. Нет ничего вечного, даже её куклы когда-то исчезнут. Все умрут: мама, папа, Лили, их горничные и охранники. Но это произойдет совсем не скоро.
Но у Тэхена мамы уже нет… и это неправильно.
Лили не успевает ничего ни сказать, ни спросить, как двери распахиваются, и на пороге появляется мама. Она не заходит внутрь, но жестом подзывает к себе, вырывая из раздумий и отвлекая от разговора. Тэхен суетливо щелкает кнопкой на карусели, и она перестает вращаться. Но мама почему-то не ждет Тэхена — она берет Лили, которая подбегает к ней первой, и торопливо уводит подальше от гостиной, оставляя мальчика позади.
Наблюдая за тем, как Тэхен неловко плетется за ними, Лили чувствует странную жалость к нему. Папа его не подзывает к себе, но увлеченно обсуждает что-то с папой Лили. Для «плохой женщины» Тэхена будто бы вообще не существует. Лили не понимает этого, ведь её всегда видят, всегда слышат, никогда не бросают.
Раз уж он её будущий муж, то она, как его будущая жена, должна быть рядом с ним.
— Мам, подожди, — Лили дергает её за руку, останавливая.
— Что такое? — она удивленно смотрит на дочь, но затем замирает, когда видит, как Лили самостоятельно тянет ладонь Тэхену.
У него лицо тут же светлеет, прямо как карусель. Он цепляется за руку и шагает нога в ногу, гордый и счастливый, совершенно не замечая недовольные взгляды со стороны мамы Лили.
Выйдя через массивные, парадные двери, они проходят мимо высоких мраморных статуй, между живой изгороди и по каменной дорожке, прямиком к внутреннему двору и саду, граничащему с чистым, зеленым полем. Если Лили не разрешается самой бродить по дому, то самостоятельное посещение улицы грозит настоящим наказанием. Здесь так много места, что, если она потеряется, никто не услышит её криков и плача из-за шума фонтанов и вечно работающей газонокосилки.
По крайней мере, так ей говорил отец.
Взрослые усаживаются в беседке, за накрытым столом. Дворецкий разливает вино, рассказывает о блюдах и разрезает сочный кусок мяса. Мама не сразу занимает своё место, но смотрит на Лили с Тэхеном, которые всё еще держатся за ручки.
— Голодные? — дети синхронно мотают головой.
— Мам, а можно я Тэхену покажу наш сад?
Мама неодобрительно хмурится, поднимая взгляд на крытую оранжерею. Обычно, там всегда кто-то есть. Садовник и его подручные занимаются растениями, флористы возятся с цветами. Дети не будут одни, но под присмотром обслуживающего персонала, в безопасности.
Лили бы не попросила разрешения погулять по территории, если бы они с Тэхеном остались наедине. Страшно.
— Можно, — сдается мама. — Только будьте осторожны, хорошо?
Лили с улыбкой кивает, крепче сжимает уже потную ладонь Тэхена и тянет в сторону оранжереи. Как только они отходят на достаточное расстояние, он тихо говорит:
— У тебя мама хоть и красивая, но тоже… тоже страшная.
Лили хмурится, с удивлением смотря на Тэхена.
— Не страшная. Почему страшная?
— Она так… мне кажется, я ей не нравлюсь, — немного расстроено говорит Тэхен, крепче сжимая крошечную, девичью ладонь. — Иногда у меня такое чувство, что я вообще никому не нравлюсь.
Лили опять охватывает это очень странное, но очень яркое ощущение. В груди как-то тесно, а в горле словно что-то очень холодное и твердое. Желание утешить Тэхена, чтобы его лицо перестало быть серым, но вновь засияло, никак не покидает её. Несмотря на то, что у него нет нескольких зубов, улыбка на его губах смотрится красивее, нежели надутость и детская грусть.
— Ты мне нравишься, — вдруг говорит Лили, чем вынуждает щеки Тэхена вспыхнуть, а глаза смешно распахнуться. — Честно.
— Ты мне тоже оч-очень нравишься!
Лили смеется, тянет Тэхена в оранжерею, где им кланяются садовник и двое его подопечных.
Внутри теплее, чем снаружи. Пахнет мокрой землей и цветами. Сквозь стеклянный купол, обычно, пробиваются лучи солнца, но сегодня небо затянуто серыми облаками. От влаги, кончики волос Тэхена немного вьются в маленькие пружинки, вызывая у Лили громкий смех. Огромные листья папоротников, похожие на крылья доисторических птиц, нависают над тропинками.
— Вау! — восторгается Тэхен, поднимая взгляд вверх. — Бабочки!
— Их тут очень много, — кивает Лили и останавливается у густых кустов с большими, белыми цветами, похожими на ромашки. — Вот, смотри! Какая красивая! — пальцем она указывает на синюю бабочку, что сидит прямо в сердцевине цветочка. — Она больше всех мне нравится!
Тэхен наклоняется ближе, чтобы рассмотреть крылья и тонкие, черные лапки.
— Красивая, как и ты! — улыбается Тэхен. — Хочешь, я словлю её?
Лили с ужасом втягивает в себя воздух и пугливо мотает головой.
— Не надо! Мне рассказывали, что их нельзя трогать! — она цепляется за руку Тэхена, насильно оттягивая подальше от бабочки. — У них очень-очень тонкие крылья. Они не смогут летать и умрут.
— Но… бабочки всё равно недолго живут, — Тэхен жмет плечами, и его невежество по отношению к жизни бабочки злит Лили.
— И что?! Это не значит, что им можно ломать крылья!
Тэхен не отвечает, нечитабельно смотрит на Лили. Он переводит взгляд на синюю бабочку, которая перелетела на другой цветок. Вокруг неё летало еще несколько поменьше, но Тэхена интересует лишь эта. Она перелетает на самый ближайший к ним цветочек, и Тэхен, не обращая внимания на маленькие ручки Лили, тянется ладонью к небесным крыльям.
— Тэхен!
— Что? — спрашивает, не оборачиваясь.
— Не надо!
— Но она так близко!
— Не надо! — Лили чувствует, как начинает плакать. — Если… если ты её тронешь, то я не буду твоей женой!
Тэхен останавливается. У него пальцы почти коснулись бабочки. Еще бы секунда, и он бы её схватил, но теперь она взмахивает крыльями и скрывается среди листвы. Тэхен расстроено вздыхает, но когда смотрит на слезы, что текут по щечкам Лили, то виновато опускает взгляд.
— Прости. Не плачь, пожалуйста. Я… я хотел словить для тебя.
— Но я же сказала, что не надо! — Лили вытирает слезы рукавами от платья, не заботясь ни о своём виде, ни об одежде.
— Но это… это же всего лишь бабочка, — Тэхен хмурится, не понимая истерики Лили. — Она же тебе нравится.
— Ну и что, что она мне нравится?! Я не хочу, чтобы она умерла! Я хочу, чтобы она летала! — Лили шмыгает носом, немного кашляя. — Если бы я тебе просто так сломала руки, тебе бы понравилось?!
Тэхен молчит.
Лили чувствовала, как внутри неё утихает буря, но вместе с ней наступает что-то ледяное и одновременно пылающее. Она брезгливо разжимает пальцы, выпуская руку Тэхена, и вытирает его пот о своё помятое платье. Над ними танцуют бабочки, поднимаясь под стеклянным купол.
Как вообще такое возможно? Как можно быть таким безжалостным к обычной бабочке? Его разве не учили, что она — такое же живое существо, как и он?
Но вдруг его голос разрезает душный воздух оранжереи, пуская по позвоночнику Лили щипающий холодок:
— Но это же ты. Ты моя будущая жена, и я должен делать всё, что ты попросишь.
— …что?
— Ты можешь сломать мне руки, если хочешь, — он покорно вытягивает их, на что Лили сглатывает, бледнеет и делает несколько медленных шагов назад.
— Что ты…
— Лили! Тэхен! — голос мамы должен был отвлечь и успокоить, но Лили слишком сильно была поражена услышанным.
Тэхен звучал пугающе спокойно. Он не шутил, он не разыгрывал, но был абсолютно серьезным и не видел в своих словах ничего жуткого.
Под маской маленького, толстенького мальчика, который очень похож на обезьянку; который краснеет каждый раз, стоит Лили взглянуть на него, сидит кто-то другой. Под детской оболочкой скрывается кто-то неизвестный, кто-то очень сильный, страшный, жуткий.
Будущий муж Лили — это немое, голодное существо, которое пойдет на всё, лишь бы удовлетворить свою жену.
Вроде бы, здесь нет ничего плохого. Всё так и должно быть.
Но что-то всё равно не так; что-то всё равно очень беспокоит Лили.
Ни то бабочка, которая могла бы уже быть мертва. Ни то руки Тэхена, которые ждали приказа. Ни то сама Лили, которая никак не может забыть о том, что действительно могло бы случиться, если бы она сказала: «Хочу».
Добавить комментарий