— Какая же сука! Какая же мразь! — разъяренно кричит Минджи, пока ходит со стороны в сторону. Она выглядит очень забавно: на лице у неё тканевая маска с изображением мордочки Hello Kitty, а волосы убраны наверх и закреплены такой же мультяшной резинкой. — Ну я ей покажу! Я ей такое покажу! Я поговорю с нашим отделом, и они вычислят и Джихуна, и эту… эту его потаскуху!
— Минджи, — Юса хихикает себе в бокал, смотря на подругу. — В данном случае я — потаскуха.
— В данном случае, они оба потаскухи… нет, потаскуны! — Минджи поднимает указательный пальчик с накладным, розовым ногтем. У неё грудь часто вздымается под тонкой майкой, а длинные, белые штаны путаются под её ногами. — Они будут наказаны! Да как они вообще посмели такое… так… да еще и с тобой! Ничего-ничего, они поплатятся.
— Не надо, Минджи, — пьяно улыбаясь, просит Юса, допивая свой четвертый бокал белого вина. — У них трехлетний ребенок.
— Да мне всё равно на этого ребенка! — хмурится Минджи, скрещивая руки на груди. — Нельзя прикрываться ребенком! Ребенок должен знать, какие его родители мрази! Какой ужас! — Минджи вскидывает руки к небу и мучительно стонет. — Мужчины — это низшие создания! Каждый раз я всё больше и больше убеждаюсь в этом…
— Чонгук хороший.
Минджи хмурится, с подозрением косясь на Юсу, которая методично берет в руки штопор и открывает вторую бутылку вина. Сидя на полу и скрестив ноги, она вкручивает металлический стержень, пока вторая рука крепко держит горлышко бутылки. Увлажняющая маска на её лице с анимешными глазами и большим красным бантом смотрелась так же нелепо, как и Hello Kitty на Минджи.
— Кто? Ты про… ты про Кролика? — Юса кивает. — Кролик, который тебя сбил?!
— Ты чего? Я думала, он тебе нрав-…
— Я уже месяц, как не хожу туда, — скрестив руки на груди, сообщает Минджи. — Он же сбил тебя!
— Сложно сбить мотоциклом машину, — жмет плечами Юса и с характерным хлопком вытаскивает пробку из бутылки.
— Да всё равно! Как он может быть хорошим?!
— Ну-у-у… — Юса наливает себе больше половины бокала. — Он завез меня на работу, когда… когда меня вызвали. А мы тогда поругались. Я сказала, что он тупой. Ладно, я не сказала, что он тупой, но я… в общем, я нагрубила, — Юса пытается собрать все свои пьяные мысли в кучу, но комната так мягко шатается, а сердце так громко стучит, что сложно сосредоточиться на чем-то, помимо вина. — А еще, он меня защитил сегодня. Пригласил домой помыться… одежду дал… Чонгук даже не пытался меня трахнуть. Но у него есть девушка. У него принципы. Но он флиртует со мной. В общем, всё очень сложно, — Юса обреченно вздыхает и делает три крупных глотка вина. Скривившись, она берет кусочек сыра с тарелки, что лежала рядом с ней на мягком ковре, и заедает привкус алкоголя. Взяв бутылку, она ищет процент крепкости и задумчиво мычит. — Тут больше, чем в…
— Как давно вы вообще общаетесь? — в тоне Минджи чувствуется явное обвинение.
Юса хмурится, вспоминая, когда и как всё это началось.
— С того самого момента, как он меня подрезал.
— И ты ничего мне не говорила?!
— Ну-у-у… я не знала, как это… преподнести, — качая в воздухе бокалом, отвечает Юса.
— Да вот так и преподносишь! — привычно громко восклицает Минджи. — Я же… я же твоя лучшая подружка! Разве… разве ты мне не доверяешь?!
— Минджи, я была очень занята, — стараясь успокоить подругу, говорит Юса. — И я не могла определиться, кто мы с ним… друг другу, — тяжело вздохнув, она апатично смотрит на кучу плюшей, что лежат пирамидой в углу. — Я, правда, всё еще не могу понять…
— Юса… да ты влюбилась.
Юса давится вином, кашляя и заливая худи Чонгука, которое она всё еще с себя не сняла. Не потому, что не хочет, но потому, что у Минджи нет её размера. Только поэтому. На самом деле, её раздражает, что из всего гардероба подруги, у неё не найдется ничего, чтобы так же хорошо скрывало её большую грудь, как одежда Чонгука. Да и вообще, Минджи бесит с её дурацкими заявлениями. Юсу всё бесит!
— Нет, — кашляя, хрипит Юса. — Нет, я не… я не влюбляюсь…
— Да!
— Нет! Да это… да это невозможно! — возмущается Юса, отказываясь принимать тот факт, что её щеки горят не из-за вина. — Он же… он же мне мозги выносит! Я его терпеть не могу! Он же вообще не мой типаж! Я… я никогда не любила таких и не буду любить! Нет. Нет, я его ненавижу. Ясно? Я его презираю, я его… я… я… — Юса сглатывает, истошно пытаясь найти еще какие-нибудь отговорки.
Но перед глазами возникает улыбающееся лицо Чонгука, а в ушах звучит его чертов смех.
Блять.
Блять.
— Ты?… — ухмыляется Минджи и наклоняется, ловя перепуганный взгляд сидящей на полу Юсы. — Ты… что?
— Ничего.
— Не смей со мной спорить. Я – специалист в таких вещах! — Минджи поднимает ладонь вверх и принимает пафосную позу, которая выглядела бы внушительно, если бы не маска с Hello Kitty. — Я написала ст-о-олько персонажей для игр, я работала над таким количеством историй! Я вижу, таких, как ты, насквозь, — она направляет указательный палец на Минджи с явной угрозой.
Юса кривится, косясь на подругу.
— Каких «таких»?
— Влюбленных!
— Я не влю-…
— Ап-пап-пап! — Минджи складывает пальцы клювиком и начинает ритмично смыкать их с большим пальцем, имитируя рот и показывая, чтобы Юса заткнулась. — Не спорь со мной! Не спорь с собой тоже!
— Но он же… но как это… но я же…
— Спокойно, дитя, — Минджи подходит вплотную, гладя Юсу по распущенным волосам. — Все мы через это проходили. Меня тоже так один персонаж раздражал. Но потом, чем больше я на него смотрела, тем больше влюблялась, — она мечтательно вздыхает и оборачивается к стенке, увешанной плакатами. — Эх, Годжо…
Юса знать не знает, о ком она говорит. На постерах изображены десятки персонажей: брюнет в очках, блондин с зализанными волосами, вообще седой парень с повязкой на глазах. Помимо плакатов с выдуманными мужчинами, у неё висели два застекленных постера полнометражных аниме, несколько почтовых открыток из разных городов, брелки и декоративные гирлянды. Над рабочим столом с двумя широкими мониторами и цветастым процессором была прикреплена доска, куда Минджи клеила свои рабочие, хаотичные записи.
В сравнении с квартирой Юсы, у Минджи всё намного ярче и жизнерадостней. Всё светлое, заставленное шкафчиками с фигурками, ночниками и книгами. Несмотря на вездесущий хлам, комната Минджи каким-то образом выглядела чище, чем пустое, холостяцкое убежище Юсы.
Но тут уютно, мягко, даже сказочно. Куда ни посмотришь, глаз цепляет что-то необычное: настоящая японская катана, серия альбомов к-поп группы, голубая лавовая лампа. Косметологический запах крема и масок мешается с ароматом пива, вина и еды. С телефона играет ненавязчивая музыка, наспех найденная в готовых плейлистах.
Если бы не их разговор, Юса по-настоящему расслабилась бы, как она всегда и делала, когда посещала жилье подруги. Они могли пить и болтать, они могли смеяться и плакать, подпевать популярным хитам или спорить о недавно вышедшей дораме.
Но вместо того, чтобы забыться в чудесном, ином мире Минджи, Юса копается в собственных чувствах и старается найти себя в том безумном калейдоскопе, в который превращается её жизнь.
Минджи садится рядом и, опрокидывая в себя пиво, продолжает щебетать о прелестях настоящей любви. Но Юса не может разглядеть ту прелесть, о которой ей твердит подруга. Возможно, в написанных кем-то историях, «любовь» — это действительно нечто прекрасное, сильное и жгучее, но в реальности, в которой находится Юса, это не чудо и не счастье.
Это катастрофа.
Как это возможно?
Почему именно Чонгук?
Чонгук, которого она готова была не просто переехать машиной, но развесить по всему Сеулу плакаты с его наглым лицом и предупреждением держаться подальше? Чонгук, который грубил, который не стеснялся разбрасываться грязными комментариями, который матерится так, что кровь из ушей идет? Чонгук, с которым Юса спорит из раза в раз, и который бесит так, что хочется уехать в лес и громко закричать?
Что вообще изменилось? Что повлияло?
Юса же чертов медик, а понять, как работает её собственное сердце – не в силах.
— Да ладно тебе, — Минджи мягко толкает поникшую подругу плечом. — Кролик же хорошенький.
— Он — козел, — мрачно протестует Юса.
— Но… хорошенький козел!
Юса фыркает, делает небольшой глоток вина и тяжело вздыхает.
— Теперь ты его защищаешь.
— Я его не защищаю! Ты же знаешь, мне всё еще стыдно за то, что я заставила тебя идти извиняться перед ним, — виновато бормочет Минджи, прижимая к себе колени и нервно стуча длинными ноготками по железной банке. — Я, по-правде говоря, думала, что… что ты поэтому со мной не созваниваешься, — если бы у Минджи были ушки, она бы их смущенно опустила и тихо заскулила. — Я думала, что… в общем, что я не гожусь на звание твоей «Лучшей подружки».
Юса смотрит на неё и, если честно, даже представить себе не может, что такого должно между ними произойти, чтобы они навсегда отреклись друг от друга. Столько душевных признаний и раскрытых страхов. Разве пару бокалов шампанского и какой-то там Чон Чонгук смогут перечеркнуть их многолетнюю дружбу?
Юса мягко улыбается, облокачиваясь своим плечом о плечо Минджи.
— Ты же уже извинилась. На следующий день.
— И что?! — вскрикивает, отталкиваясь от кровати и чуть не разливая пиво. — Недостаточно! О, точно! Сейчас, подожди! — Минджи с трудом поднимается на ноги и, шатаясь, подходит к высоким полочкам. Вытаскивая из-под блокнотов какую-то бумажку, она возвращается и торжественно протягивает Юсе находку. — Держи! Мне он уже не нужен, зато тебе пригодится.
Юса узнает купон из косплей-кафе. Бесплатное посещение и выбор любого мальчика в ВИП-зале. Не сразу понимая, к чему клонит Минджи своим «тебе пригодится», Юса хмурится и недовольно исподлобья смотрит на подругу.
— Мне это не нуж-…
— Забирай! — требует Минджи и засовывает купон между грудью Юсы, ухмыляясь. — Всё, это твоё. Я теперь к этому не притронусь.
— Ты бы еще мне в трусы засунула, — кривит губами Юса, но когда видит, как у Минджи загораются глаза, тут же поднимает ладонь. — Я шучу.
— Эх…
— Тебе уже хватит, — щурится Юса, смотря на то, как Минджи вливает в себе черт знает какую по счету банку пива.
— Тебе тогда тоже, — надувая губки, протестует Минджи, наблюдая за тем, как подруга возобновляет себе бокал.
— Я к тебе не лезу, когда напиваюсь.
— Кто лезет? Я, что ли? Я не лезу. Да и, вообще-то, мне можно. Мы же девочки, — она невинно жмет плечами и тянется к новой банке. — Ну поцеловала я тебя когда-то, подумаешь…
— Ты каждый раз пытаешься меня облапать.
— По-дружески, — улыбается Минджи, открывая пиво. — Что здесь такого? Не пойму.
Юса хочет доходчиво объяснить, что именно здесь не так, но музыка с её телефона прерывается неожиданным уведомлением. Поскольку Минджи находится ближе к кофейному столику, она первая хватает айфон и тут же с недопониманием хмурится.
— Моя… прелесть?
Какого хрена?
Чонгуку делать нечего?
— Не спрашивай, — тяжело вздыхая, отвечает Юса, делая несколько отвлекающих глотков вина.
— Кто это?
— Угадай.
Минджи смотрит то на подругу, то на экран телефона, то опять на подругу, то опять на экран телефона. В её пьяном мозгу что-то щелкает, и она восторженно открывает рот. Перемещаясь к Юсе, она падает рядом и пихает в руки телефон, требуя ввести пароль. Когда Минджи получает доступ к сообщениям, она увлеченно хихикает, открывает переписку и…
— Чего? — растерянно, даже возмущенно говорит Минджи. — «Ты забыла носки»?
Даже Юса немного оторопела и наклонилась, чтобы прочитать сообщение.
Действительно фотка её белых носков.
— Эм…
— Юса! — громко вскрикивает Минджи, из-за чего аж в ушах звенит. — Да он в тебя тоже втюрился!
— И это ты поняла по… носкам?
— Да! Ну… зачем вообще тебе писать? Это всего лишь носки. Кролик искал повод, вот что!
Юса, конечно, очень любит Минджи и её богатую фантазию, но её догадка немного мимо.
— Может, он просто боится, что Сохи увидит и начнет задавать вопросы.
— Ну, да, — закатывая глаза, говорит Минджи. — Белые носки же никто, кроме тебя, не носит.
— Носит, но у меня нога меньше, чем у Чонгука… наверное, — хмурится Юса, смотря на свои стопы. — Нет, точно меньше.
— Ты вообще ничего не понимаешь, — раздосадовано вздыхает Минджи и, делая несколько глотков пива, продолжает листать переписку Юсы с Чонгуком. — Вы каждый день, что ли, переписываетесь?! Здесь столько сообщений…
— Не каждый день.
— Но тебе хотелось бы каждый, да? — дразнит Минджи.
— Не дай Бог.
Хихикая, Минджи решает почитать несколько сообщений вслух, параллельно не упуская возможности проанализировать и поделиться собственным мнением. Чуть ли не в каждом слове она видела что-то, что, по её словам, выдавало симпатию Кролика по отношению к Юсе, но Юса, как бы не вчитывалась, не видела ничего, кроме обыкновенного Чонгука.
Но вдруг телефон вибрирует. Новое сообщение от «Моя прелесть», в котором одно единственное имя и знак вопроса.
— «Юса?», — читает вслух Минджи, с подозрением скривившись. — Ну прочитала ты и не отвечаешь, что здесь такого? Подождать нельзя?
— Он не отстанет, пока я не отвечу, — совершенно спокойно говорит Юса, полоща рот вином.
— Ты уже его привычки знаешь! С этого всё и начинается.
— Не говори глупостей, — хмурится Юса. — Я знаю привычки Чимина, но это не означает, что…
— Он реально не отстанет? — поражено переспрашивает Минджи, держа в руках беспрерывно пиликающий телефон.
Моя прелесть
Юсаааа?
ты че не отвечаешь???? ты где вообще?
ты доехала домой?
Юса
Юса
Юса
Юс
Юса
Ююса
Юса
Доктор Дулиттл! ДокДокДок!!!
Минджи молча смотрит на Юсу.
— И это Кролик?
— Ага.
— Кролик, который… эм, который вел себя, как дерзкий хулиган?
Моя прелесть
Юса
Юса
Юса
— Ну так и есть, — кивает Юса, неспешно попивая вино.
Моя прелесть
Юса
Юсса
юса
я вижу что ты читаешь
это что-тотипа твоего наказания или че блять
— Он не кролик. Он…
— …утенок! — щелкая пальцами, говорит Юса. — Чонгук, как утенок. Крякает, пока на него не обратят внимания. Беспомощная резиновая уточка.
Вместо характерного звука уведомления, по комнате теперь разносится мелодия маримбы.
— А чего он звонит?
— Сбрось, — командует Юса.
Но Минджи слишком много выпила, и Минджи слишком любит приключения.
— Алло? — нехарактерно низким басом отвечает Минджи, вынуждая Юсу шокировано застыть. — Юсы? Да, это её телефон. А ты кто вообще? Тебя это не касается, мальчик. Ты глухой, парень? Тебя это не касается. Ты кто такой? Почему ты подписан у моей Юсы, как «Моя прелесть»?! М?! Ты кто вообще так-…
— Ну всё, хватит, — Юса резко выхватывает телефон из ладошки Минджи. Стоит ей приложить трубку к уху, как её подруга начинает истерически хохотать, качаясь то вперед, то назад. — Да, Чонгук, алло.
— Что это, блять, сейчас было? — ожидаемо возмущенно спрашивает Чонгук.
— Помнишь Минджи? Клиентку свою любимую? — с осуждением смотря на хрюкающую от смеха подружку, спрашивает Юса.
— …да?
— Это она.
— Ахуеть, — Чонгук шумно выдыхает. — Это, типа, меня пранканули?
— Типа, — хмурится Юса, наблюдая за Минджи, которая невинно жмет плечами. — Ты что-то хотел? Если ты насчет носков, то можешь их выкинуть. Мне похуй.
Ого. Так. Это выскочило случайно.
Всё из-за Чонгука.
Юсу бесит то, как она рада его слышать, и раздражает то, как ему всё равно на выставленные раннее границы.
Ему не составляет труда догадаться, в чем дело.
— Ты что… пьяная? — ухмыляется, почти смеется, и это только подливает масла в огонь.
Юса делает глубокий вдох, надеясь, что это поможет, но, когда в ней столько литров алкоголя, то ничего не помогает.
— Какое тебе вообще дело?
— Ну… — неловко тянет Чонгук. — В смысле?
Что, блин?
— «В смысле»? — Юса водит бокалом в воздухе, не обращая внимание на Минджи, которая прижимается ухом к телефону с другой стороны. — Чонгук, у меня сейчас нет настроения играть в шарады. Если ты звонишь за носки, то я разрешаю тебе их выкинуть. Если ты хочешь что-то сказать, то…
— Я думал.
О, Боже, помоги.
Юса на секундочку прикрывает глаза, но тут же их открывает, чувствуя легкое покачивание из-за алкоголя. Минджи не сводит с неё горящего взгляда, наверняка наслаждаясь бесплатным представлением.
— Поздравляю. Что дальше?
— Блять, дай договорить, — негодует Чонгук.
— У меня нет времени тебя слушать, — злится Юса и не знает, кому она задает следующий вопрос: себе или ему. — Почему я вообще должна тебя слушать? Я тебе уже сказала, что…
— Ты мне друг, ясно?!
Чего?
Минджи реагирует быстрее: она втягивает в себя воздух, прикрывает лицо ладонями и смотрит на Юсу так, будто Чонгук ей не дружбу предложил, а замуж выйти.
— Эм…
— Ты сказала, что мы никто друг другу. Меня это задело. Я так не считаю, — говорит Чонгук, явно в процессе пытаясь подобрать правильные слова, исключая вездесущие маты. — Я… я пригласил тебя в свой дом, напоил успокаивающим чаем, ну и… и, короче, ты мне друг. Подруга. Называй, как хочешь. Я считаю тебя хорошей подругой. У меня не было друзей-девушек, как ты можешь помнить, но я… но ты, в общем, хороший друг… подруга. Что тут плохого в том, что мы будем дружить? Я…
— Чонгук, — Юса обрывает его чистосердечное признание, пока его не унесло куда-то дальше.
— Что?
— Ты, типа, не мог подождать?
— Нет, — решительно отвечает, не оставляя места сомнениям.
Но в этом его шарм, не так ли?
Всегда честный, всегда открытый, каким бы говнюком или прелестью он ни был.
Юса не знает, что она чувствует. Трудно вычислить истинные, не приправленные градусом ощущения, которые в ней пробуждает Чонгук своими скомканными, но честными монологами. Вино приукрашивает, усиливает и подпитывает. Несколько часов назад, Юса торопливо покинула его квартиру, убегая неизвестной бури, а сейчас она сидит и слушает его голос, который почему-то успокаивает так же, как и его чудо-чай.
Всё это очень странно и очень непонятно. Чем больше концентрируется, тем больше вопросов.
Что ему сказать? Что ему ответить?
— Мне всё равно надо отдать тебе вещи. Тогда бы и поговори-…
— Да похуй мне на эти вещи, — почти стонет Чонгук. — Ты будешь со мной дружить или нет?
Невинный, хотя вполне себе логичный вопрос вызывает у Юсы смешок.
— Что смешного? — звучит раздраженное с той стороны трубки.
— Сколько тебе лет? Пять?
— Хватит ржать.
— Окей, Чонгук, я согласна с тобой дружить, но с определенными условиями, — улыбаясь, говорит Юса, смотря на то, как вино красиво качается у неё в бокале.
Чонгук щелкает языком.
— Ну куда же без условий. Ладно, хорошо. Валяй.
— Ты расскажешь обо мне Сохи.
Возможно, она допускает ошибку, впуская Чонгука в свою жизнь. Он уже занят, в отношениях, и шанс на то, что у него тоже есть к ней чувства — критически мал. Наверняка, Чонгук не против трахнуть Юсу, но вот строить с ней что-то серьезное? Вряд ли.
Для этого у него есть Сохи, и её нужно учитывать в первую очередь. Юса не хочет ощущать себя запасным вариантом или замаскированным развлечением.
Но она же взрослый человек, который не привык кормить себя ложными надеждами и играть в глупые, детские игры. Дружить с тем, к кому просыпается нечто больше, чем просто симпатия, — это очень опасно. Почему она не может просто сказать «нет»? Почему она ищет способы, которые позволили бы продолжить общение? С безопасными границами, на расстоянии.
В конце концов, это Чонгук проявляет инициативу. Он ищет встреч, а не она. И если он так настойчиво предлагает свою дружбу, то… то почему бы и нет?
Юса добровольно делает шаг в зыбучие пески, не в состоянии остановить себя.
— Ладно, — Чонгук, не споря, соглашается спустя недолгую паузу. — Хорошо.
— И… и ты расскажешь ей о косплей-кафе.
— А вот тут притормози.
— И, кстати, ты не спросил, хочу ли я дружить с тобой, — хмурится Юса, цепляясь за остатки своей гордости. Нельзя давать ему хотя бы малейший намек на то, что она рада слышать его предложение, иначе придется открывать еще одну бутылку.
— Конечно, хочешь, — фыркает Чонгук.
Юса нервно ёрзает.
Неужели она настолько очевидна?
— Откуда такая уверенность? — ухмыляясь, спрашивает, и на всякий случает делает глоток вина.
— Все со мной хотят дружить. Я слишком ахуенный, чтобы мне отказывать.
Фух, всё стабильно.
Чонгук всё еще идиот.
— Тогда еще условие.
— Да блять…
— Ты больше не флиртуешь со мной.
Чонгук шумно втягивает в себя воздух через рот и так же шумно выдыхает.
— Сложно будет, сложно. У меня это в крови, понимаешь?
— Чонгук.
— Ну ладно-ладно. Что-то еще?
— Попроси, чтобы он всегда встречал тебя в костюме горничной! — подает голос Минджи, прежде затихшая и слишком увлеченная подслушиванием.
Юса бы отклонила её предложение, но, на самом деле, после такого количества алкоголя, это звучит очень соблазнительно.
И забавно.
— Всегда встречай меня в костюме горничной! — приказывает Юса.
— Ты там ахуела? — ругается Чонгук. — Нет, я на это не согласен.
Минджи раздосадовано вздыхает, расстраиваясь больше всех, но затем хлопает в ладоши и, почти прыгая на месте, пальцами имитирует щелканье фотоаппарата.
— Тогда… фотку.
— Фотку? — не до конца понимает Чонгук.
— Фото в костюме горничной. Сейчас же.
— Вы что там, еще и долбите параллельно?
— Даю тебе пять минут, — жмет плечами Юса, поудобнее усаживаясь и закидывая ногу на ногу. — Если не пришлешь, то я блокирую тебя.
— Ты не посмеешь! У меня твои носки!
— Фу, Чонгук, нюхаешь мои носки…
— Они чистые, дура! — злится Чонгук.
— У тебя очень специфические вкусы.
— Блять, ты… ну ты…
— Пять минут, Чонгук. Часики тикают, — приторно улыбаясь, напоминает Юса.
— Ну ты и су-…
Закончив звонок еще до того, как Чонгук договорит, Юса широко ухмыляется и несколько облегченно вздыхает. Не обращая внимания на довольно хихикающую Минджи, она кладет телефон на кофейный столик, оставляет бокал и поднимается на слегка затекшие ноги.
— Как же его легко развести, — смеется Минджи, вставая следом.
— Ага. Мне даже немного жаль его.
— А мне — нет! Так ему и надо! — улыбается Минджи и двигается в сторону ванной. — Он должен заслужить дружбу с тобой, и я это поддерживаю!
— Спасибо, — фыркает Юса.
Сняв маски и умывшись, они еще немного шутят над бедным Чонгуком. Минджи всё еще не может поверить, что у Кролика характер настолько сильно отличается от его образа, хотя она догадывалась, что у него решения чаще принимает его член, а не его голова. Но затем она, чистя зубы, высказывает любопытную догадку:
— А, может, он взял себе псевдоним Кролика потому, что он трахается, как кролик?
— Мг, — ухмыляется Юса, сплевывая пену в раковину. — И мозгов столько же.
— Да чего ты! — Минджи шутливо толкает её ладонью в плечо. — Ты же любишь его, а так оскорбляешь.
— Я его не люблю.
— Конечно! А я — президент Соединенных Штатов Америки!
С комнаты доносится звук уведомления. Юса переглядывается с Минджи. Они синхронно полощут рот, вытираются полотенцем и торопливо возвращаются к кофейному столику. На экране телефона Юсы светится непрочитанное сообщение от «Моя прелесть» с одной единственной прикрепленной фотографией. Следом прилетает еще одно.
Моя прелесть
Довольна?
— О, Боже, — только и говорит Юса, когда открывает фотографию.
— А-А-А! — кричит Минджи, прыгая и хлопая в ладошки. — Кролик в форме горничной! Кролик в форме горничной!
Когда Юса впервые зашла в косплей-кафе, её одолели смешанные и очень странные чувства. Необъяснимые, но щипающие. Новые, но любопытные. Парни в черно-белых формах горничных, которых она прежде не встречала, бесспорно, возбуждали Юсу.
Чонгук же раздражал. Чонгук же шокировал своим появлением и не вызывал ничего, кроме острого желания заехать каблуком между ног и дать звонкую пощечину по наглой роже.
Однако.
После двух бутылок вина и внезапной интервенции в неизведанные чувства Юсы, фото Чонгука в костюме горничной заводит настолько сильно, что она судорожно сглатывает, пытаясь скрыть участившееся сердцебиение от близстоящей Минджи.
И ведь ничего такого. Он полностью одет. Сидит на одном колене напротив зеркала, фоткая своё отражение и прикрывая телефоном собственное лицо. Рука вальяжно покоится на колене, юбка тяжело падает на пол, скрывая нижнюю часть тела. Чонгук не поленился и даже надел белый чепчик на свои хаотично уложенные волосы.
Юса готова швырнуть свой телефон в стену.
Несправедливо.
Несправедливо, что человек, которого она презирает, который безбожно бесит и до чертиков раздражает, вызывает у неё не просто дикое, тягучее желание, но и сраные чувства.
— Мне нравится Чонгук.
— Что?!
Ой.
Юса даже не поняла, даже не заметила, как слова вылетели из неё порхающей бабочкой.
— Ого… — обреченно выдыхает Юса, прикрывая ладонью рот.
Возможно, в ней говорил алкоголь? Нет, в ней определенно говорил алкоголь. Умойся она ледяной водой и проснись она трезвой, как силуэт милой улыбки Чонгука с ангельским нимбом над его головой плавно превратиться в образ хихикающего демона с длинными рогами и длинным, раздвоенный на кончике языком.
Вот в чем проблема. Вот где кроется истина.
Юса знает, что Чонгук — говнюк, и Юса знает, что, когда он притворяется, он всё равно продолжает быть говнюком. Но это не действует на неё. Не отталкивает и не настораживает. Юса не думает о том, какой он наглый и эгоистичный, но вспоминает, как он защитил её; о том, как он дважды одолжил свою куртку; о том, как он несся через весь город на своём мотоцикле, забыв о свидании, но помогая Юсе.
Никто еще не вызывал в ней столь противоречивые чувства, ведь все парни делились на две четкие группы: хорошие и плохие.
Чонгук был… по-хорошему плохим.
Неужели Юса действительно влюбилась? Неужели её сердце покорил не успешный, женатый архитектор, не какой-нибудь CEO или такой же, как и она, врач, но наглый, самовлюбленный придурок, который флиртует со своим собственным отражение с той же частотой, с какой и матерится? Мало того, еще и в горничную любит переодеваться.
Угораздило же втюриться в конченного идиота.
Долбанный Чон Чонгук.
Добавить комментарий