— Спасибо, — благодарит Юса молодого парня, который раскладывает тарелки с едой перед поздними посетителями. — Я не знала, что в Сеуле есть круглосуточные фургончики с таким плотным меню.
— Их очень много, — кивает Чонгук, ломая палочки. — Нужно просто знать, где искать.
— Я часто говорю Чонгуку, что ему нужно вести гастротуры по Сеулу, — улыбается Сохи. В отличие от своего парня и доктора Кван, она не заказала ни мяса, ни пива, но порцию риса, овощи на гриле и безалкогольный мохито. — Он мне такие места показал!
— Вот как? Классно, — улыбается Юса, не зная, что еще ответить.
Зачем она вообще согласилась поужинать с ними в час ночи? Но она действительно не ела больше двенадцати часов, провела две сложнейших операции и испытала чрезмерный стресс. Кроме еды, Юсе хотелось спать, но пара в виде Чонгука и Сохи по-своему бодрила.
— Кстати, доктор Кван, — прожевав кусочек морковки, поспешно говорит Сохи. Юса отрывается от жаренной курочки и, прихлебывая пиво с банки, поглядывает на девушку Чонгука. — Чонгук рассказал мне о… ну, о Вашей ситуации с Джихуном.
Юса опускает банку и вопросительно смотрит на Чонгука. Он пьет пиво и отводит взгляд.
Интересно.
— Да?
— Да! — хмурится Сохи. — Некрасиво он поступил. Меня это возмутило. Бедная женщина… ну, его жена, такого мужа иметь, — Сохи сочувственно мотает головой. — В общем, я решила не пользоваться его предложением и отказалась от помощи в выставке. Я еще и его другу рассказала, что он на стороне спит с любовницами, когда у него семья! Ненавижу таких мужчин. Они эгоисты все.
Юса медленно выгибает бровь, наблюдая, как Сохи поучительно поправляет свои большие, черные очки, и злорадно пережевывает очередной кусочек поджаренного овоща.
Сохи, как бы, ничего такого не сказала. Всё по фактам. Но участие Юсы в данной композиции она не сильно-то оправдала. Всё её сострадание предоставлено жене, злость и осуждение – Джихуну, а Юса – безликая пыль, которую можно просто сдуть.
Всё-таки, как Сохи и говорила: Юса похожа на эскортницу – она же ею и оказалась.
— Да, так и есть. Сплошные эгоисты.
— Но Юса тоже пострадала. То есть, доктор Кван, — решает вступиться Чонгук, что довольно неожиданно и, одновременно, очень мило с его стороны.
— Да, но его жена – больше всех. Он врал ей.
— Он Юсе тоже врал.
— Давайте мы забудем о Джихуне, хорошо? Я прервала с ним общение, так что предпочитаю его не вспоминать, — вежливо улыбается Юса, замечая, как Чонгук с Сохи хмуро переглядываются. Как часто они ссорятся? Чем их ссоры обычно заканчиваются? Хочется знать больше об их отношениях. Хочется знать, как им трудно в отношениях, и это еще больше раздражает Юсу. — Чонгук, расскажи мне, пожалуйста, как так получилось, что Бам отравился?
Чонгук волнительно облизывает губы, суетливо ёрзает на пластиковом стуле. Он опирается рукой о подлокотник и смотрит на Юсу так, будто она не ветеринар, а коп. Плохой коп, которому очень сложно угодить обычным «я не знаю».
— Короче, я приехал с работы. Он весь день сидел дома, не сса-… не справлял нужду. Я думал, что я приеду раньше, но меня задержали клиенты… в автосалоне, — с подозрительным нажимом говорит Чонгук, смотря на Сохи. — Вот. Я приехал, быстренько переоделся, даже в душ не успел сгонять, думал, потом сбегаю, и вывел Бама на улицу. Он подошел к ближайшему дереву, сделали свои дела, и я уже хотел его забирать, как он что-то учуял. Проследовав за ним, я увидел, что он что-то нюхает… ну, я увидел, что что-то лежит на земле, — Чонгук делает глубокий вдох. Он то сжимает ладонь в кулак, то разжимает. На его лице проскакивает болезненное осознание собственной вины. — Он начал есть так быстро, что я просто не успел схватить его. Я просто… я пытался вытащить это что-то из пасти, но… в общем…
— Почему ты не надел на него намордник? — с упреком спрашивает Юса.
— Я же говорю. Я был заебанным после работы, — хмурится Чонгук. — Я приехал поздно, и…
— Тебе очень повезло, что у тебя есть номер доктора Кван, — вдруг говорит Сохи, с важностью кивая головой. — Была бы у меня собака… или кошка, то я бы всё отдала, чтобы у меня был контакт такого же ответственного ветеринара. Я даже не могу представить, что бы ты делал, если бы не доктор Кван.
Ага.
Ветеринара.
Не подруги. Ветеринара.
Чонгук, сукин ты сын.
Но Чонгук прекрасно знает, кто он и что он такое, ведь когда Юса в упор смотрит на него, он прочищает горло, делая вид, что подавился, и занимает рот пивом. Проглотив, он сообщает, что хочет отойти, покурить. Сохи недовольно закатывает глаза, но отпускает. Юса же со всех сил сдерживает себя, чтобы не поставить ему подножку.
— Доктор Кван, кстати!
— Юса. Можно просто Юса.
— Да… Юса, — улыбается Сохи, наклоняясь чуть ближе. — Я Вас недавно по телевизору видела.
— Я себя тоже там видела, — менее воодушевленно, говорит Юса.
— Вы высокого уровня специалист, не так ли?
Юса хмурится, зависнув с банкой пива у рта.
— Да? Не понимаю вопроса.
— Ну, просто… эм, нет, ничего, — Сохи мотает головой, скромно улыбаясь. — Жаль, что у Вас так с Джихуном получилось. Вы сейчас ни с кем не встречаетесь?
— Мг. У меня много работы, так что нет возможности искать кого-то, — отвечает Юса, не скрывая безразличия к своей развалившейся личной жизни.
— О, да! Я так понимаю, Вы занимаетесь поиском антидота или что-то такое? — щурится Сохи, и для неё вся эта ситуация с отравой, телевиденьем и животными не страшная трагедия, но до ужаса интересная документалка на какому-нибудь ютуб канале. — В новостях говорили об этом, что Вы и… Ваша клиника очень заняты антидотом.
— Что-то типа того, — натянув фальшивую улыбку, кивает Юса, всем свои видом показывая, что ей не хочется делиться с Сохи ни исследованиями, ни работой.
Между ними нависает неловкая тишина, нарушаемая хрустом курочки и овощами. Юса почти допивает свою банку пива, Сохи же со скучающим видом водит трубочкой по своему безалкогольному мохито. В одно и то же время они обе поднимают взгляды на попрежнему курящего Чонгука, который что-то активно печатал у себя в телефоне.
Сохи делает глубокий, досадливый вздох.
— Мне так не нравится, что он курит. Юса, Вы же врач? Как ему доказать, что это вредит его легким? Его здоровью? Риск рака, туберкулеза…
— Этим обычно занимаются психологи, — улыбается Юса. — Я же занимаюсь животными.
Сохи поджимает губы, явно расстроена несговорчивостью доктора Кван.
Не выдержав больше уединенной компании с Юсой, Сохи сообщает, что пойдет спросит у повара в фургончике о ближайшем туалете и охотно им воспользуется. Когда девушка Чонгука исчезает где-то в районе общественной остановки, стул напротив скрипит, а в нос ударяет запах табака.
Не давая Чонгуку возможности хотя бы сербнуть пиво, Юса сходу обвиняет:
— Ты так и не сказал ей.
— О чем?
— Чонгук. Блять. Я сейчас не в настроении, — шипит Юса.
— Ладно-ладно, — он поднимает ладони в воздух, но затем скрещивает руки на груди и жмет плечами. — Я рассказал ей… кое-что.
— Я поставила тебе условия.
— Да, и я их частично не выполнил, — признает Чонгук. — Но теперь будет проще, так? Я с тобой общаюсь потому, что ты занимаешься Бамом. И не надо ничего выдумывать.
Юса не знает, что сказать. Точнее, она не может подобрать вежливого, здравого комментария к раздражающему до седых волос Чонгуку. У неё нет сил отчитывать его за несоблюдения их несуществующего договора, который она по-пьяни одобрила, как и сообразить, что делать с её нестихающими чувствами.
— Выглядишь ты, конечно, паршиво.
Он издевается?
Юса поднимает на него мрачный взгляд, на секунду представляя, как она зашивает ему рот медицинской нитью.
— Спасибо, — натянуто улыбается Юса. — Тебе напомнить, что за операция у меня сейчас была?
— Послушай, я… — Чонгук неуверенно прочищает горло, пододвигаясь ближе и укладывая руки на стол. — Я хочу отблагодарить тебя.
— Ты уже отблагодарил.
— Порцией мяса? Нет, — кривится Чонгук. — Я хочу тебя нормально отблагодарить. Ты, блять, спасла мою собаку, когда я уже думал, что у меня на руках труп.
— Ты хорошо заплатил в ветклинике. Этого более, чем достаточно.
— Я могу заплатить еще больше, если нужно, — настойчиво предлагает Чонгук.
— Не надо. Ты же откладываешь на поездку, разве нет?
— Юса. Ты спасла Бама, — медленно говорит Чонгук, как будто Юса – умственно отсталая. — Я… я думал, что у тебя не получится. Я… я был готов к самому, блять, худшему. А потом, ты выходишь и говоришь мне, что он, блять, жив. Я… я просто не знаю даже, как…
— Да-да, спасибо, — фыркает Юса, стараясь увести Чонгука подальше от удручающих мыслей. — Но это моя работа.
Чонгук щелкает языком и закатывает глаза.
— Хватит прибедняться. Ты знаешь, что ты ебучий гений, и достойна целой, мать его, премии, или что там у вас? Какой-нибудь ветеринарский Оскар или…
— Я не прибедняюсь, — хмурится Юса.
— Прибедняешься.
— Нет.
— Да.
— Чонгук… ты нарываешься…
— О чем спорите? — с неподдельным любопытством спрашивает Сохи, занимая своё место и доставая из рюкзака антисептик.
— О том, что я не знаю, как отблагодарить Юсу. Не подскажешь? — улыбается Чонгук, смотря на свою девушку, у которой тут же загораются глаза.
Видимо, Сохи больше не видела в Юсе соперницу или потенциальную угрозу, иначе трудно объяснить её необыкновенное рвение помочь с выбором подарка.
— Ты же работаешь в автосалоне. Предложи ей бесплатную диагностику, например.
— Я не позволю Чонгуку хотя бы пальцем коснуться моей машины, — тут же перечит Юса, вызывая у Сохи недоумение, а у её парня очередное, раздраженное щелканье языком.
— Почему?
— Её бесит, что я – мотоциклист, — объясняет Чонгук своей девушке.
— Все водители ненавидят мотоциклистов, — скривившись, напоминает Юса.
— Хм-м, ладно, — задумчиво говорит Сохи перед тем, как вновь вспыхнуть идеей. — Как насчет арт-терапии? Я буду проводить занятие, меня пригласили, как учителя. Вы можете прийти, Юса! Мы рисуем и занимаемся терапией через визуальное искусство. Там будут в основном пары, конечно… Это для пар, — Сохи виновато улыбается, но Юса не позволит ей в очередной раз напомнить о ситуации с Джихуном.
— Я возьму Чимина. Он обожает такое.
— Доктор Пак? — уточняет Чонгук.
— Да. Он самый.
— Отлично! Чонгук тоже будет, — улыбается Сохи, обнимая своего парня за руку и прижимаясь к его татуировкам. — Я буду всеми руководить. Вам точно понравится, Юса.
— Охотно верю.
В прочем, нет ничего плохого в арт-терапии. Юса никогда их не посещала, но на одной из брошюрок, что раздавали на дебрифингах, было упоминание о снятие стресса при помощи красок и полотна. У Юсы всегда было плохо с воображением, и уж тем более с рисованием, но пусть лучше это, чем сотню дурацких вариантов, которые мог бы предложить Чонгук.
Тем более, она возьмет с собой Чимина, который поможет отвлечься от созерцания влюбленной парочки и сосредоточиться на искусстве. Доктору Паку тоже нужен отдых, ведь впереди, после удачной операции, их ждет что-то намного сложнее, чем появление на ТВ.
~ ~ ~
Юса паркует свою хонду в подземном автопарке, вытаскивает ключи и отстегивает ремень безопасности. Откинувшись на спинку водительского сиденья, она дает себе пару минут, чтобы собраться с силами и выйти наружу.
Вылезая из машины, Юса поправляет свои классические черные брюки с завышенной талией и приглаживает облегающую трикотажную футболку того же цвета с контрастным белым воротником и манжетами. Короткие рукава, неглубокий V-образный вырез. Тонкий ремешок на талии, черная сумка, невысокие каблуки и распущенные, немного подкрученные к кончикам волосы. Идеальный образ деловой женщины, а не эскортницы.
Приближаясь к указанному адресу, присланному Чонгуком, Юса замечает невысокую фигуру и мгновенно узнает в ней Чимина. В черных брюках, оксфордах, рубашке теплого цвета молочного шоколада и в привычных ему очках. При виде Юсы, доктор Пак кивает в знак приветствия и проверяет время на наручных часах.
— Почти не опоздала.
— Начало через десять минут. Я вообще не опоздала, — ухмыляется Юса и толкает стеклянную дверь. — Чонгук писал, что нам надо на третий этаж.
— Здравствуйте! — приветствует молодая девушка на ресепшене. Рядом с ней двое охранников, смотрящие себе в мониторы. — Добро пожаловать в Артплэй! Чем я могу Вам помочь?
— Добрый день, — здоровается Юса, подходя ближе. — Мы на арт-терапию к… — понимая, что она не знает фамилии, она решает произнести только имя, надеясь, что девушка поймет, о ком речь. — Сохи?
— Да-да, поняла. Держите, — она достает две пластиковые карточки и указывает на турникеты. — Третий этаж, направо и в конец коридора.
— Спасибо.
Преодолев турникеты и нажав на кнопку лифта, Юса задумчиво следила за цифрами на дисплее, которые снижались с десятого до первого. Чимин тем временем уютно молчал, не начиная беседы и не спрашивая лишнего.
В этом вся его прелесть – не лезет туда, куда не нужно.
Проехав в лифте до третьего этажа, они двигаются в конец коридора и приближаются к двери, к которой была прикреплена золотистая табличка с надписью «Студия L’Art de Vivre». Чуть ниже – приклеенное скотчем расписание мероприятий на эту неделю. Всё бы ничего, если бы не черные символы на темно-синем фоне, где изображена картина «Звездной ночи» Ван Гога.
Наверное, где-то там имя Сохи и сегодняшняя тема урока, но Юса, не горя желанием вчитываться, стучит в дверь.
На пороге их встречает незнакомая девушка с выкрашенными в ярко-зеленый цвет волосами. Юсе уже кажется, что, всё-таки, стоило бы прочитать расписание, но затем она слышит звонкий смех Чонгука, который она почему-то может с легкостью различить среди прочего, неразборчивого шума.
— О! Вы, наверное… те самые ветеринары, да?
Юса хмурится, обмениваясь взглядами с Чимином.
— Да? — неуверенно соглашается доктор Кван.
— Сохи! Как зовут тех ветеринаров, которые… ну…
— Я знаю! Я знаю! — достаточно громко кричит чертов Чонгук, и буквально выпрыгивает из-за зеленоволосой девушки. — Юса! Доктор Пак!
Почему он такой счастливый?
И почему он, черт возьми, так хорошо выглядит?
Широкие джинсы, облегающая майка или футболка – Юса не может понять из-за джинсового жакета. Чонгук полностью покрыт темно-синим цветом, как ночной океан или спелая черника. Металлический шарик на его губе сияет, как и пирсинг в брови. Рукой он держится за ребро двери и раскрывает её шире, чтобы Юса с Чимином смогли пройти внутрь.
Большой, просторный зал с огромными, панорамными окнами и естественным, солнечным освещением. Больше всего внимание привлекает длинный, широкий стол посредине с красками, баночками, кисточками и карандашами. По шесть стульев с каждой стороны, некоторые уже заняты. В углах стоят комнатные растения в высоких вазах, на белых стенах висят картины.
Стоило Юсе с Чимином появиться в заполненном людьми зале, как все взгляды тут же устремились на ветеринаров. Сплошные парочки, разодетые в джинсы, комбинезоны, клетчатые рубашки и футболки с замысловатыми принтами. Практически все были в очках. Классический, сдержанный образ Юсы и Чимина выбивался из общей атмосферы истинной богемы.
Ясно, почему Чонгук был таким счастливым увидеть доктора Кван. Наконец-то появился хоть кто-то, с кем он может быть собой и не притворяться непонятым гением в мире самых обыкновенных людишек.
Судя по всему, все вокруг – не первые попавшиеся гости, которые неожиданно решили пройти курс арт-терапии, а друзья Сохи. Те самые, о которых Чонгук рассказывал, и которые полностью соответствовали описанию, ведь они все смотрели на Юсу с Чимином, как на экспонаты.
— Доктор Кван! Доктор Пак!
К ним подходит Сохи, поднимая руку и помахивая ею так, будто ветеринары находятся как минимум в километре от неё. С завязанными в неаккуратный пучок волосами, со спадавшей челкой, она потягивает через трубочку что-то, похожее на смузи или матчу. В свободном кардигане бордового цвета, с низким вырезом, что видно её тонкую ключицу и лямки из-под майки. Прямые брюки бежевого цвета и серебристо-черные массивные кроссовки.
Взгляд Сохи задерживается на Юсе. Видимо, она очень надеялась, что талантливый доктор Кван припрется в до безобразия открытом платье, раз в её глазах мелькнуло ни то удивление, ни то разочарование. На докторе Пака она долго не задерживается, но кланяется в знак приветствия.
— Спасибо, что пришли! Я очень рада! Пожалуйста, занимайте свои места. Все. Вы, Юса, с доктором Паком будете во-о-т здесь, — говорит Сохи, подводя их к самым дальным стульчикам и отодвигая их. — Я буду во главе, как ваш преподаватель. Мой Чонгук будет вон там, рядом со мной. Напротив…
Юса не вслушивается в имена, не желая их запоминать: ни тех, кто сидит рядом, ни тех, кто сидит напротив. В голове звучит до ужаса противное «мой Чонгук».
Отлично терапия начинается. То, что надо.
— Итак! — хлопая в ладоши, объявляет Сохи, когда все усаживаются на свои места. Она берет со своего стула фартук с большой надписью на груди «Лучший художник в мире» и завязывает бантиком на спине. — Спасибо всем, кто пришел на сессию по арт-терапии. Как всем известно, я – Сохи, профессиональный le artiste, — она только что сказала «художник» на ломаном французском, или Юсе показалось? — С высшим образованием и большим опытом в художественной сфере, я решила согласиться на предложение провести бесплатную арт-терапию для всех желающих. Обычно, я нахожусь на вашем месте, но, иногда, позволяю себе стать проводником в мир искусства.
Сохи вдруг кланяется и все так же внезапно начинают оглушительно аплодировать. Юса хмурится и медленно поднимает ладошки, кратко хлопая. Чимин, не менее удивленный, аплодирует с остальными. Чонгук же, встречая вопросительный взгляд доктора Кван, ухмыляется и жмет плечами.
— Спасибо-спасибо. Также, я хочу обратить ваше внимание, что сегодня к нам присоединились два замечательных ветеринара – доктор Кван и доктор Пак, которые три дня назад спасли собаку моего Чонгука! Поаплодируйте им тоже!
Боже, блять, зачем Юса согласилась на это?
— Отлично! Супер! Да! Сегодняшняя тема отлично подходит для ветеринаров! Тема – «внутреннее умиротворение». Они у нас впервые, как и мой любимый Чонгук.
Сохи нарочно покрепче сжимает его плечо, демонстрируя близость всем присутствующим. У всех остальных парочек это вызвало предсказуемый вздох умиления, а у Юсы – приступ рвоты. Если честно, она не понимала, от чего так сильно её тошнит: от навязчивой демонстрации со стороны Сохи, что Чонгук – её парень, или от этой безумной фальши, что она прочувствовала в своём желудке?
— Поэтому, для новичков я опишу весь процесс нашего занятия, — Сохи отпускает Чонгука и возвращается на своё место. — Мы начнем с короткой медитации. Я включу легкую, но погружающую музыку на своей колонке, — она опускает руку на небольшую, круглую JBL, что лежала на столе. — Мы сосредоточимся на глубоком, осознанном дыхании, чтобы поймать волну абсолютного покоя. Вы должны позволить вашему сознанию дрейфовать: в голове могут возникать образы, символы или просто красочные пятна. Запомните их.
Сохи обводит стол рукой, указывая на художественные принадлежности. Юса опускает взгляд на свой чистый лист размера А3, на карандаш с резинкой, на набор кисточек, акварельные краски и баночку с чистой водой.
— Затем мы откроем глаза, — продолжает объяснять Сохи, — и перенесем увиденное на бумагу. Я буду рядом, помогу справиться с акварелью, подскажу, как передать ту самую текстуру, и помогу составить вашу уникальную цветовую палитру. Хорошо? Прошу, никуда не торопитесь. У нас впереди целых три часа глубокой сессии с небольшим перерывом на закуски. Между прочим, никакого алкоголя и табака, — подняв указательный пальчик, отмечает Сохи. Юса видит, как Чонгук раздраженно закатывает глаза. — Сегодня мы очищаем восприятие мира. Только вы и ваше внутренне «Я» без лишнего шума и внешних раздражителей. Вопросы? Нет? Отлично! Тогда, начинаем.
Юса когда-то пробовала медитацию, но ничего полезного с этого не вышло. В её голове постоянное беспокойство, слишком много мыслей, работа, работа и, еще раз, работа. Секс, оргазм, мастурбация – всё это помогало выплеснуть ту энергию, что накапливалась в Юсе на протяжении нескольких дней. Не нужно думать, не нужно копаться в себе. Всё просто.
Тем не менее, она заставила себя хоть как-то расслабиться. Под мелодичное пианино и обволакивающий голос Сохи, Юса делала глубокие вдохи и медленные выдохи. В какой-то момент, она действительно что-то видела: темные пятна, белые вспышки, круги и квадраты, силуэты и фигуры. Но как бы она ни пыталась сосредоточиться на них, всё менялось так же плавно и внезапно, как и появлялось.
Вдруг из неразборчивой темноты всплывает старое воспоминание. Настолько старое, что Юса чувствует себя ребенком, а на кончике носа передается мягкость от прикосновения к пушистой шерстке.
Симба и Нала.
Юса часто о них думала, но редко уделяла больше пары минут, переключаясь на сотню других задач. Их недавний разговор с Чонгуком почти заставил её поехать к родителям, чтобы проведать могилки Симбы и Налы в их дворике. Юса редко ездила домой. Неожиданная поездка ради умерших домашних животных воспринималась несколько дико. Мама с папой начали бы волноваться.
Но Юса соскучилась. Сколько бы животных она ни спасла, сколько бы кошек она ни трогала, сколько бы собачек она ни ласкала – любовь к Симбе и Нале всё еще существовала глубоко внутри.
Юса думала, что она забыла это навсегда: запах их чистой шерстки, ощущение того, как они по-хозяйски забирались к ней в кровать и сворачивались клубочком на груди. Их уютное мурчание, их упругие подушечки на лапках, их мокрые носики. Они скрашивали её одиночество, утешали и впитывали слезы. Симба и Нала были рядом с ней в то время, как весь остальной мир казался ей отрешенным и чужим.
Они лечили её тогда, а теперь, Юса лечит таких же, как они.
— Открываем глаза, — почти шепотом произносит Сохи, выводя из медитации. — Теперь, я хочу, чтобы вы держали в голове то, что ярче всего зацепило вас. Мы переложим это всё на бумагу. Кому нужна помочь – поднимите руку и…
Ладонь Юсы взмывает вверх, чем удивляет её не меньше, чем Сохи.
— Да?
— Я хочу… нарисовать кое-что, и я точно не смогу сделать это без помощи нашего профессионального художника.
Эго Сохи настолько потешилось, что она, не обращая внимания ни на кого, даже на своего любимого Чонгука, который комично расставил руки в стороны из-за отсутствия должного внимания от своей девушки, – направилась прямиком к Юсе и радушно выслушала просьбу.
До перерыва всё шло хорошо. Какой бы противной и своеобразной Сохи не была, она действительно обладала талантом. Если бы не она, то у Юсы бы не вышло то, что она хотела изобразить.
Независимые, свободные, счастливые Симба и Нала, которые сидят на подоконнике спиной к зрителю с высоко поднятыми ушками и смотрят вдаль. У рыжего, пушистого Симбы хвост ровно опущен вниз, а у серенькой, полосатой Налы – игриво закручен. Их шерстку освещают утренние лучи восходящего солнца, полупрозрачная тюль развивается из-за свежего, летнего ветерка.
Чем больше Юса рисовала, тем больше понимала, что ей не хватает кого-то рядом; кого-то пушистого, мурчащего и живого.
Настолько сильно увлеклась картиной, что не заметила, как Сохи объявила о перерыве. Стулья заскрипели, кто-то потянулся, кто-то устало выдохнул. Многие отвлеклись на закуски, которые Сохи разложила на другом столике. Проголодавшийся Чимин поднялся одним из последних, но его пустое место тут же оказалось занятым.
— Хочешь посмотреть, что я рисую? — взволновано спрашивает Чонгук.
— Нет. Еще не конец занятия, — хмурится Юса, но не мешает оценить свою работу.
Удивительно, но Чонгук моментально догадывается.
— Это Симба и Нала?
— Как ты понял?
Чонгук жмет плечами, покусывает шарик на губе и кивает на рисунок.
— Вряд ли бы ты рисовала кого попало. Тем более, так старательно. Я думал, что у тебя будет что-то… хм… не знаю. Белое.
— Почему бел-… а, поняла. Потому, что я врач? — кривится Юса. Конечно же, Чонгук простодушно кивает. — Я вижу белый каждый день, и меня он не успокаивает.
— Ну хуй знает, — он закидывает руку на спинку стула, второй удерживается за край стола и начинает качаться туда-сюда. — Я же говорю, что я так думал. А хочешь тогда угадать, что я рисую?
Как ребенок.
Юса тяжело вздыхает, поднимая взгляд на ухмыляющегося Чонгука. Как ему вообще удалось просидеть целых пять минут в полной тишине? Если у Юсы получилось увидеть своих домашних животных, пребывая в трансе, что же привиделось такой шиле в жопе, как Чонгук?
— Костюм горничной?
Стул перестает качаться, Чонгук замирает с нескрываемым ужасом на лице. Он оглядывается, проверяя, никто ли не подслушивает. Сохи возле снэков, охотно впитывает в себя похвалу своих друзей. Чимин же стоит в одиночестве у окна, чем-то хрустит и задумчиво смотрит на сеульские виды.
Чонгук хмурится и наклоняется ближе.
— А можно потише? И почему, блять, костюм горничной? Он мне в страшных кошмарах снится.
— Ты так и не сказал?
— Что не сказал?
— Кем ты работаешь, — говорит Юса и кисточкой указывает в сторону Сохи.
Чонгук поджимает губы.
— Нет. Не сказал. И, нет, это не ебанный костюм горничной.
— Ну ты же думал, что я буду рисовать что-то белое, — взмахивая рукой, ухмыляется Юса.
— Не смешно.
— Я и не смеюсь. И, всё же, ты не выполнил условие. Частично не считается.
— Ну какая ты проти-и-ивна-а-ая-я-я… — стонет Чонгук, закинув голову назад и начиная вновь качаться.
— Послушай. Я уже тебе говорила, — сурово напоминает Юса. — Это не честно по отношению к Сохи.
— Всё честно. Ты занимаешься лечением Бама, поэтому, мы с тобой сближаемся. Всё кристально чисто.
— Ты поступаешь неправильно.
— А то я ж тебя забыл спросить, как мне стоит поступать с моими отношениями, — недовольно скривив губы, выплевывает Чонгук.
Грубость и небрежность с его стороны возмущают настолько, что Юса отвлекается от Симбы с Налой.
— Мы договаривались, — мрачно шипит сквозь сжатые зубы. — И ты обещал.
— Так, Юса, ты на арт-терапии. Тут злиться запрещено. Давай вместе: глубокий вдох, медленный вы-…
— Как только Бам окончательно поправится, я удаляю твой номер, — вся шутовская шутливость Чонгука моментально исчезает, стоит ему понять, что Юса серьезна и решительна. — Меня это достало. Ты думаешь, что это смешно? Нет, Чонгук. Ты делаешь из меня секрет. Понимаешь? Я опять чей-то долбанный секрет, о котором не хотят рассказывать. Я так… я так не могу, Чонгук. Ты не соблюдаешь наш уговор, и если ты ничего с этим не делаешь, то я сделаю.
Чонгук смотрит взволнованно, немного, кажется, испуганно. Он выглядит пристыженным, но отрицающим собственную вину. Юса надеется, что до него дойдет, о чем она говорит, почему она так злится, и что, черт возьми, он делает не так. И, вроде бы, Чонгук уже собирается что-то сказать, что-то вразумительное и честное, но Сохи хлопает в ладоши и объявляет о продолжении сеанса.
Остаток занятия проходит менее умиротворенно. Мысли Юсы заняты Чонгуком, который в очередной раз нарушает её дзен. И так, блин, всегда. Стоит ей отыскать тихий, нелюдимый храм, как эта наглая козлина врывается через главные двери и врезается в гонг своими рогами со всей силы. Звон эхом отбивается от стен, отдавая вибрацией по позвоночнику и лишая Юсу душевного покоя.
Но стоит ей выгнать его, как сразу хочется позвать обратно.
За что ей всё это?
Почему она не могла влюбиться в кого-то нормального? Почему Чонгук? Противный, наглый, самовлюбленный Чонгук?
Юса никогда не найдет ответа.
К концу занятия все поднимали свои картины и, по желанию, делились собственными впечатлениями. Практически у всех была обыкновенная абстракция, сконцентрированная на красках, мазках и размытой акварели. Но, к счастью, Юса не единственная, кто изобразил что-то, обладающее формой.
Когда Чимин показывает свой рисунок, по столу разносятся восторженный шепот. Даже Сохи открывает рот от удивления, когда оценивает работу доктора Пака. Юсе приходится немного наклонится вперед, чтобы рассмотреть.
Фон разделен на две части: глубокий, зеленый цвет, отдающий хвойным оттенком и яркий, почти салатовый. По светлой стороне двигается стадо белых овец, их тень сливается с темной половиной. Ничего сложного, но это картина вызывала у всех присутствующих что-то, что не позволяло отвести взгляд.
Сохи лично похвалила Чимина, который не особо нуждался в чьем-либо одобрении в принципе. Он молча положил свою картину обратно, и затем очередь дошла до Юсы.
На Симбу и Налу отреагировали умиленным «оу-у-у» и прижатыми к груди ладонями. Чимин кратко ухмыльнулся, рассматривая работу доктора Кван. Чонгук не сдержался – несмотря на их свежий конфликт, его широкую улыбку выдали только глаза, пока татуированная ладонь поспешно закрывала нижнюю часть лица. Сохи напомнила, что она помогла с реализацией и была очень рада поработать вместе с доктором Кван.
Последним был Чонгук, и когда он поднял свой рисунок, зал наполнился неудержимым хохотом.
Как бы сильно Юса не злилась на него, увиденное вынудило резко отвернуться и согнуться пополам от звонкого смеха. Прикрывшись ладонью, она хихикала, пока её плечи мелко содрогались, а в уголках глаз выступили слезы.
— Чонгук, — слышно раздраженную Сохи, которая единственная из всех не видела ничего смешного в картине своего парня. — Ты серьезно?
— А что? Что тут такого? Меня это успокаивает!
— Тебя успокаивает Бам, который управляет твоим мотоциклом?
— Да, — простодушно отвечает Чонгук.
Сохи тяжело вздыхает, трет пальцами виски, как будто её опозорили. Но Чонгуку, конечно же, плевать, что думают о его искусстве. Он доволен собственной работой и задумкой.
Юса не успевает отвести от него взгляд, когда Чонгук поднимает на неё глаза. Замечая её улыбку, он ухмыляется, самодовольно ёрзает на стуле и рассматривает неуклюже нарисованного Бама с таким пафосом, будто он читает древнегреческий свиток.
Сохи объявляет о завершении сеанса и разрешает забрать картины. Юса, не желая оставлять Симбу с Налой, берет предоставленную папку размером А3 и складывает туда свой рисунок. Чимин тоже забирает своих овец, как и Чонгук – Бама.
Ветеринары покинули комнату первыми. Не задерживаясь ради пустых обсуждений, они кратко поблагодарили Сохи за прекрасную сессию. Но стоило Юсе выйти из здания вместе с Чимином, как она услышала голос Чонгука, разносящийся на всю улицу.
— Юса! Юса, подожди!
Мучительно вздохнув, она останавливается и оборачивается на взлохмаченного Чонгука. В одной руке папка с его рисунком, во второй – пачка сигарет. На улице только-только начинало темнеть, но вблизи Юса всё равно смогла увидеть несколько пятен от краски на его джинсах и майке.
— Дай мне… дай мне минуту. Всего минуту.
Юса хмурится, скрещивает руки на груди и смотрит на Чимина.
— Дашь нам всего минуту?
— Я пока пойду возьму кофе. Ты что-то хочешь?
— Нет, спасибо, — Юса машет головой и, проводя доктора Пака взглядом, вновь поворачивается к нервному Чонгуку. — Что ты хо-…
— Я скажу ей обо всём через месяц, — решительно заявляет, ставя руки в боки. — Я… я обещаю.
Юса, не очень впечатленная, вопросительно выгибает бровь и с недоверием рассматривает Чонгука.
— Месяц? Почему не завтра? Почему не прямо сей-…
— Через месяц у нас в кафе будет корпоратив. Менеджер разрешает приводить наших девушек. Я… я скажу Сохи и о тебе, и о том, что я там работаю. Я… м-м-м… я хочу показать ей, что… да, я работаю в косплей-кафе, но я хочу, чтобы она… блять, не знаю, пообщалась с другими девушками, у которых парни там работают, — Чонгук хмурится и тяжело вздыхает. — У нас есть трое чуваков, которые в отношениях уже года четыре. Их девушки не против, что они работают в кафе. Понимаешь, о чем я?
— Понимаю. Но я не понимаю, каким образом наша с тобой дружба связана с твоим кафе? — хмурится Юса. — Ты рассказываешь ей о кафе, а потом внезапно говоришь, что, оказывается, ты дружишь со мной? Сохи будет очень рада.
— Я дам ей выбор, — торопливо добавляет Чонгук. — Я объясню всё. Почему не говорил, почему скрывал. Если… если она поймет меня, то пусть остается со мной. Если нет… — он жмет плечами, фыркает и языком теребит шарик на губе. — Ну, блять, я не брошу работу горничной. С тобой прерывать общение я тоже не хочу. Если Сохи не согласиться с моим выбором… ну, наши пути разойдутся.
— Ты так… ты так легко об этом говоришь, — удивленно произносит Юса. — Разве она тебе не нравится?
— Нравится, конечно. Но я не готов жертвовать ради неё.
— Работой?
— Тобой.
Ох.
Ох.
Он, блять, сам понимает, что только что сказал?
Юсу моментально бросает в жар. Сердце непривычно учащенно бьется. У неё, что, щеки краснеют? Шея? Уши? Нет-нет, нельзя, иначе он увидит. Юса не может быть очевидной. Юса не должна быть очевидной, даже если этот придурок нихрена не смыслит.
Но её бесит… бесит, что она реагирует, что она воспринимает его серьезно, и что одно единственное слово превращает её в наивную девчонку из дешевой дорамы.
— Чонгук, такое нельзя говорить так… вот так…
— Как так? — он жмет плечами, вопросительно хмурится. — Что я такого ска-…
— Ничего. Просто… просто заткнись уже наконец-то, — бормочет Юса себе под нос и чувствует, как у неё вибрирует телефон в кармане. Радуясь, что её что-то отвлечет от языкатого Чонгука, она открывает сообщение от незнакомого номера, но тут же жалеет, что вообще его открыла. — Ох, черт…
— Что? Что такое? — Чонгук тут же встает сзади и, без спроса, наклоняется ближе, почти касаясь щекой её щеки. Юса бы обратила внимание на приятный аромат одеколона и жар, что исходит от его тела, но сообщение вытесняет всё лишнее и ненужное, оставляя за собой легкую панику и напряжение. — Ебать, что это за жуткая хуйня?
Этого пользователя нет в вашем списке контактов
Что общего между кошкой и собакой?
Что общего между кошкой, собакой и женщинами?
К счастью, к ним подходит Чимин с небольшим стаканчиком американо. Юса показывает ему сообщение. Доктор Пак быстро читает, медленно сдвигает брови к переносице и растеряно моргает.
— Мг.
— Чимин, нам надо сообщить об этом.
— Да-да, надо, — доктор Пак тяжело вздыхает.
— Вы мне объясните, что это такое? — не успокаивается Чонгук. — Юса, за тобой следят?
— Чимину прислали такое же сообщение. Почти такое же. Ему прислали только первый вопрос, о кошках и собаках, — объясняет Юса. — Я говорила, что надо об этом сообщить полицейским, но Чимин сказал, что это может быть чей-то глупый розыгрыш.
— Вероятность была, — оправдывается доктор Пак, делая несколько глотков кофе.
— Надо спросить главврача, ничего ли ему не приходило. Но его не показывали по телевизору… значит, надо спросить других врачей.
— Юса, — с упреком зовет Чимин.
— Что? Мы не лезли, а теперь смотри, что мне прис-…
— Все могут быть домашними питомцами, — вдруг произносит Чонгук, обращая на себя внимание двух докторов.
— Чего? — поражено переспрашивает Юса. Она вновь смотрит к себе в телефон, сопоставляет с ответом Чонгука, и трет пальцами переносицу. — Ты сейчас не шу-…
— Нет-нет, — вмешивается Чимин. Он воспринимает слова Чонгука довольно-таки серьезно. — Он прав. Сама подумай. Если сообщения шлет тот же человек, который связан с убийством животных…
— …то это означает, что его следующая цель – женщины? — предполагает Юса, и от произнесенной вслух теории ей становится не по себе. — Но что означает, что «все могут быть домашними животными»? Чонгук.
— Да ладно. Ты не вдупляешь? — он удивленно вскидывает брови. — Женщин приручают.
— Я этого не слышала…
— Блять, да я же не втираю тебе, что это норма, но подумайте! Адекватный челик, у которого в башке не насрано, не станет творить такую дичь с питомцами. У этого гондона, как и у всяких там маньячел и серийных ебанатов, явно в мозгу шестеренки не в ту сторону крутятся, — Чонгук стукает себя по виску указательным пальцем. — Я, конечно, не частный детектив, но…
— Вот именно, — обрывает Юса. — Нам с Чимином надо в участок. Срочно.
— Надеюсь, вы тут не собрались, чтобы раскритиковать мой сеанс по арт-терапии, — улыбается Сохи, выглядывая из-за спины Чонгука. Её взгляд скользит к телефону в руке Юсы. Доктор Кван тут же его блокирует и прячет.
— Докам надо в ветклинику, — спасает Чонгук от лишних объяснений и по-хозяйски закидывает руку на плечи Сохи.
— Опять?! — она с ужасом прикладывает ладонь ко рту. — Опять кого-то отравили?!
— Нет-нет, но главврач срочно вызывает, — говорит Юса. — Арт-терапия была отличной, Сохи. Спасибо большое. Я бы правда с удовольствием еще осталась, но нам надо…
— Да-да, конечно. Я рада, что вам всё понравилось, — она улыбается, смотря то на Чимина, то на Юсу. — Удачи вам!
Чонгук машет на прощание, но по его пронзительному взгляду ясно, что он ждет подробностей и чуть ли не отдельной сессии. Он и ранее проявлял интерес к яду и всему, что творится вокруг смертей невинных животных, но, видимо, после того, как его Бам значительно пострадал, Чонгуку нужно больше информации.
Что бы это ни значило, Юса с Чимином должны обо всем докладывать следствию. Даже о таких, казалось бы, глупых и безвредных вещах, как сообщения.
Но что, если предположение Чонгука верное? Что, если, всё-таки, следующая цель убийцы – женщины?
Означает ли это, что такая, как Юса – первая в очереди на тестирование яда?
Почему? Потому что не Чимин получил второе сообщение, а она.
Добавить комментарий