Какого хрена? Какого хрена Чонгук вообще здесь забыл?!
— Юса? — удивлено спрашивает Минджи где-то сбоку. — Ты… ты его знаешь?
— Я из-за этого придурка опоздала! Он мне машину поцарапал!
— Машин-… что? — всё еще не понимает Минджи, смотря то на подругу, то на Кролика.
— Тебе напомнить, что ты меня, блять, вообще сбила?! — хмурится Чонгук.
— Сбила?! — охает Юса. — Если бы ты не обгонял меня не по правилам, то ничего бы не случилось!
— Если бы я увидел, что ты будешь поворачивать, я бы не обгонял!
— Козел!
— Овца!
— Чонгук! — из затихшей толпы вылазит низкий мужчина в обыкновенном костюме. Напуганный и одновременно разгневанный, он встает между Юсой и Чонгуком. На его груди висит небольшой бейджик с именем и подписью «главный менеджер». — Это что вообще такое?! Ты как с клиентами общаешься?!
Чонгук, на которого появление и крики управляющего никак не влияют, надменно фыркает, скрещивает руки на груди и отводит взгляд.
— Я не буду её обслуживать, — капризно сообщает, не смотря на, кажется, покрасневшего от злости менеджера.
Но вместо публичного унижения, наказания и выговора, мужчина поворачивается к Юсе и кланяется чуть ли не на целых ровных девяносто градусов. Пытливые взгляды, направленные на неуправляемого Кролика и неизвестную посетительницу дополняются шепотом и вспышками камер.
— Прощу прощения, мисс. Мы немедленно разберемся с этим недопустимым хамством со стороны нашей горничной.
Юса дергает бровями, не зная, что сказать.
Но она и не успевает – менеджер хватает хмурого Чонгука за руку и насильно уводит подальше от столика. Парни-горничные переглядываются, но придерживаются ролей. Зато клиентки напрочь забывают о еде и напитках, оживленно обсуждая Кролика.
Что ж. По крайней мере, никто не цепляется к Юсе.
Как только она присаживается обратно, закидывая ногу на ногу, то слышит требовательное:
— Иди и извинись перед ним.
Юса широко раскрывает глаза и медленно поворачивается к Минджи. Очень обиженной, недовольной, почти плачущей Минджи. Расстроенное личико у неё всегда получается до нельзя милым и подкупающим, от чего у Юсы аж сердце покалывает.
Но злость, вызванная придурком Чонгуком, так легко не потушится.
— Почему я должна извиняться? — стараясь придерживаться ровного тона, спрашивает Юса.
— Потому что я пришла сюда из-за него! — всхлипывает Минджи. — Если его сейчас отстранят… это будет самый ужасный День Рождения в моей жизни!
В ней говорит алкоголь. В ней определенно бурлят текила с ромом, а не отголоски здравого рассудка.
Узнай она чуть раньше – до того, как влила в себя шоты – что её любимый Кролик стал причиной аварии, в которую попала Юса, она бы ушла отсюда и навсегда забыла об этом косплей-кафе. Минджи не поскупилась бы на гневный отзыв и в очередной раз убедилась в своём твердом убеждении, что хорошие парни существуют исключительно в воображении.
Но она пьяная, эмоциональная и до глубины души разочарованная. В свой День Рождения.
Юса тяжело вздыхает и раздраженно хмурит брови. Пока подружки успокаивают Минджи, что-то щебеча вокруг неё, она встает с дивана и подходит к ближайшему парню-горничной.
Раз уж другого выхода нет, то придется переступить через свою гордость.
— Простите. Не могли бы вы провести меня к вашему менеджеру?
— Конечно, Госпожа. Прошу, следуйте за мной.
Вот бы Чонгука уволили. Вот бы его выперли отсюда навсегда за его длинный и грязный язык. Было бы хорошо. Было бы о-о-очень хорошо. Для Юсы, это была бы лучшая компенсация за всё, что он успел натворить за последние несколько часов.
Плохо ли это – желать чужому человеку увольнения? Да.
Однако, разговаривать с Юсой, как с глупой обезьяной – еще хуже.
Парень-горничная оставляет её у входа в кабинет, кланяется и уходит. Неужели он не хочет подслушать, как Кролика отчитывают? Судя по реакциям других парней, Чонгука не то, что боятся, но держатся от него подальше. Вполне возможно, что его тут недолюбливают.
Оно и не удивительно.
Прочистив горло, Юса поднимает кулачок, чтобы постучать в дверь, но слышит резкий удар – то ли как что-то упало, то ли чем-то ударили о стол. Не решившись заходить, она прижимается ухом к щели и прислушивается.
— …о себе возомнил, а?! Думаешь, что тебе всё дозволено?! Ты нарушил всевозможные установленные правила! — кричит менеджер, не жалея голосовых связок.
— Хотите меня уволить? — тихо и надменно спрашивает Чонгук. — Валяйте. Только… м-м, напомните, сколько я принес прибыли в прошлом месяце? А в позапрошлом?
Еще удар по столу.
— Не смей мне диктовать! Ты… — менеджер понижает громкость, шумно выдыхает и скрипит стулом. Он продолжает более спокойно и уравновешенно, как будто он только что не истерил. — Ты можешь строить из себя, кого угодно, но я знаю, что ты больше ни на что не способен.
Чонгук не отвечает. В кабинете наступает тишина. Юса думает, что это хороший шанс зайти и прервать беседу, но менеджер неожиданно продолжает:
— Скажи-ка мне, Чонгук, как там твоя вторая работа? — вместо раздражения неочевидная угроза, от которой даже Юсе стало не по себе. — Много в автосалоне платят? Хватает на коммуналку? На еду? На женщин?
— Это не Ваше дело, — выплевывает Чонгук.
— Как раз моё. Ты, самодовольный мерзавец, думаешь, что я не найду другого мальчика? — менеджер издает мерзкий смешок. Не ехидный и не злорадный, но противный и гадкий, от чего Юса невольно кривится. — Таких, как ты – тысячи.
— Если я уйду, то клиентки уйдут вместе с…
— Они не уйдут вместе с тобой. Я дам им нового Кролика. О тебе попросту забудут. Ты ничем не уникален. Ты – не особенный, Чонгук. Да, ты популярен в кафе, тебя больше всех заказывают, но это – девушки. Не мне тебе объяснять, как легко у них меняются предпочтения, — менеджер опять смеется, и Юса опять морщит нос. — Сегодня им нравишься ты, завтра – кто-то другой. Ты для них развлечение. Строить глазки и молоть душераздирающую чушь умеют все парни. Не только ты.
— Я здесь не для лекции, — мрачно отвечает Чонгук.
— Да. Ты здесь для наказания из-за оскорбления клиентки, — стул вновь скрипит. Менеджер прочищает горло и шуршит бумагами. — На первый раз я лишу тебя половины зарплаты. Если ты вытворишь что-то подобное еще раз – вылетишь отсюда как пробка от шампанского, усёк? А если посмеешь мне угрожать, то я позабочусь о том, чтобы твоя жизнь стала еще сложнее.
Юса отодвигается от двери и смотрит на ручку с неожиданной ненавистью. Становиться на защиту Чонгука она не будет – он всё еще бесит и всё еще заслуживает расплаты. Но то, что менеджер говорит о девушках, вызывает приступ рвоты и желание отрезать ему яйца. Юса умеет. Юса может сделать это филигранно и одновременно жестоко.
Но она здесь не для кастрации.
Минджи не достойна этого места. Но она всё еще сидит за столиком и плачет, пьяно надеясь, что её драгоценный Кролик вот-вот вернется и поздравит с Днем Рождения.
Не дожидаясь ответа Чонгука на очевидное запугивание со стороны менеджера, Юса дважды стучит в дверь и, без разрешения, заходит. Управляющий тут же подскакивает со своего стула. Чонгук, что сидел напротив рабочего стола, даже взгляда не поднял – он сидел, широко расставив ноги и скрестив руки на груди, хмуро смотря перед собой в одну точку.
Атмосфера внутри была еще более напряженной, чем казалось снаружи.
— Мэм, здравствуйте! Рад Вас видеть у себя в кабинете. Кролик будет наказан за то, что он натворил. Это было недопустимо и…
— Чонгук? — игнорируя менеджера, Юса встает лицом к Чонгуку, который всё еще отказывался поднимать на неё взгляд. — Я буду очень рада, если ты продолжишь обслуживать наш столик.
Теперь он заинтересован. Теперь Чонгук недоверчиво выгибает бровь, смотря на Юсу.
— Ты сейчас шутишь?
— У моей подруги сегодня День Рождения. Я не хочу, чтобы из-за моей личной неприязни к тебе, она страдала. Обслужи её столик, а я обещаю больше никогда тут не появляться, — выдыхает Юса и, напоследок, сквозь сжатые зубы, нехотя произносит: — Пожалуйста.
Недолгое молчание прерывается кашлем со стороны менеджера.
— Хорошо, — фыркает Чонгук, и его нарочитое великодушие почти лишает Юсу пробудившегося сочувствия. — Я обслужу столик.
— Спасибо, — не скупясь на жуткую улыбку, отвечает Юса.
— Чонгук будет обслуживать столик Вашей подруги до конца дня бесплатно, — дополняет менеджер. — А в качестве извинений, — он роется у себя в столе и достает черно-белый купон с переливающейся золотистой надписью «VIP». — Держите. Бесплатное посещение и выбор любого мальчика в ВИП-зале. Это уникальная вещь – мы даём её только нашим клиентам, которые сумарно посетили наше кафе пятьдесят раз.
Окей. Всё не так уж и плохо.
Юсе купон не пригодится, но вот Минджи, помимо бесплатного обслуживания Кроликом, получит шанс посетить с ним випку. За такое она должна расцеловать, если не выйти замуж за подругу.
— Спасибо.
— Чонгук приступит к работе сию же сек-…
— Перерыв, — Чонгук вальяжно указывает на настенные часы. — Десть минут. Заслуженный и обязательный.
Менеджер делает глубокий вдох и со всех сил сдерживается, чтобы не взорваться при клиентке.
— После перерыва, Чонгук вернется за Ваш столик.
— Мне всё равно когда. Мне нужно, чтобы он вернулся.
Чонгук проходит мимо Юсы, нарочно цепляется за её плечо своим и исчезает в коридоре. Наверняка вышел перекурить и тайно обматерить весь мир. Возможно, отпинать ногой каменную стену или перевернуть мусорный бак? От таких придурков можно ожидать чего угодно.
— Мисс, спасибо Вам большое за Ваше понимание, — отвлекает менеджер, пока Юса потирает плечо. — Это очень благородно с Вашей стороны.
— Не стоит, — кратко отвечает и покидает кабинет менеджера.
Возвращаясь к столику, Юса замечает несколько других парней-горничных, что отчаянно пытались облегчить страдания бедненькой Минджи. Кто-то вытирал её потекший макияж, кто-то протягивал ей стакан воды, а кто-то сидел у её колен и что-то тихо ей говорил.
Завидев Юсу, Минджи всхлипывает и вопросительно вскидывает брови, но при виде купона на секунду затихает.
— Держи. Утешительный приз.
— А… а Кролик?
Юса тяжело вздыхает и садится обратно на своё место.
— У него перекур.
— Кролик курит? — Минджи удивленно распахивает глаза, но Юса не понимает, радуется она услышанному или расстраивается еще больше.
Не успевает она ничего сказать, как по залу растекается знакомый шепот. Все взгляды направлены на нашумевшего Кролика, что решительной походкой приближался к столику Минджи. Он не сводил глаз с затихшей именинницы, которая крепко схватилась за купон.
Состроив одну из самых раскаянных мордочек, на которые Чонгук был способен, он встал на одно колено перед Минджи и трагично вздохнул. Протянув руку, он нежно взял её ладонь, потирая костяшки большим пальцем. Чонгук смотрел на именинницу, чуть наклонив голову, и практически заскулил, когда произнес надрывистое:
— Моя Госпожа, я виноват перед Вами. Прошу, простите меня за то, что я позволил себе потерять контроль перед Вами, — Чонгук рискует – наклоняется и оставляет воздушный поцелуй на тыльной стороне ладони Минджи. — Мне жаль, Госпожа, и мне невыносимо, что теперь в Вашей памяти я останусь монстром, а не человеком, что предан Вам всем сердцем.
Только бы не засмеяться. Только бы, черт возьми, не засмеяться.
Но, естественно, Минджи, как и все остальные её подружки, ведется и мотает головой. Она заставляет подняться Чонгука и сесть рядом, по пьяни прощая ему все грехи. Хихикая и смущаясь, Минджи заводит локоны за ушки, что-то бормоча о том, что у неё сегодня День Рождения. Чонгук закидывает руку на спинку дивана, кивая и поздравляя. Он поднимает бокал шампанского и предлагает выпить, поворачиваясь спиной к Юсе и лицом ко всему остальному столику.
Да уж. Не то, чтобы она хочет и дальше тут находиться. Но Минджи будет пить и пить, а никто из её дурочек-подружек не будет способен отвезти её домой. Юса не ревнует и не испытывает к ним ненависти, но она была бы не против, если бы они исчезли из лица земли.
— Вы в порядке, миледи?
От вида веселящейся именинницы отвлекает парень-горничная, который садится непозволительно близко. Контакт никогда не смущал Юсу, но почему-то этот холодный взгляд сквозь прямоугольные очки вынуждает нервно заерзать.
— Да. Да, всё хорошо.
— Не желаете выпить? — он указывает жестом на трехслойный столик-тележку, который возит официант по всему залу. Разнообразные сладости, напитки, закуски, но нет ничего, что хотелось бы Юсе.
— Могу ли я попросить молочный коктейль?
— Сию минуту.
Как бы Юса не хотела расслабиться, Чонгук отвлекал. Сильно. Смехом, жестами, ухмылками. Он же не такой. Совершенно. То, как он общается с Минджи и то, как он действительно общается с девушками – разительно отличается. Юса видела и слышала, какой он на самом деле: грубый, жестокий, неуважительный и самовлюбленный кусок дерьма. Оскорбления, что он бросал Юсе в лицо, взгляды, какими он её раздевал, даже тон, который он использовал – это не был дерзкий и горячий Кролик, но вонючий и противный Чон Чонгук.
Образ мятежника-анархиста, который ни во что не ставит общепринятые правила, подкупал девушек. Особенно пьяную Минджи. Чонгук ненароком касался пальчиками её плеча, прижимался коленкой к её ноге, наклонялся ниже, чтобы что-то прошептать, а затем оглядывался, как бы проверяя охрану. Он играл потрясающе, от чего Юсе сводило желудок всё больше и больше.
Он же наверняка ни во что не ставит своих клиенток. После смены ржет со своими дружками где-то в прокуренном баре, рассказывая истории о «тупых телках».
Почему Минджи ведется? Почему все ведутся на Чонгука?
— Миледи?
Юса вздрагивает. Засмотревшись на Кролика, совсем не замечает, как парень-горничная вернулся с большим стаканом молочного коктейля.
— Спасибо.
— Кролик сделал Вам больно, да?
Юса застывает, касаясь пальчиками пластиковой трубочки. Нежность в голосе Холодного Принца что-то цепляет в глубинах её души. Стараясь не сильно зацикливаться, она попросту кивает и втягивает в себя коктейль.
Неужели она выглядит настолько несчастной и жалкой?
— Немного.
Облизнув кончиком языка остатки коктейля с губ , Юса старается не задерживать дыхание, когда чувствует на своём подбородке чужие пальцы. Но пронзительный взгляд сквозь прямоугольные очки лишает способность не то, что дышать, но думать.
— Не смотрите на него. Смотрите на меня.
Да-а-а… не-е-ет.
Юса ни за что в жизни не купится.
Очарована ли она? Да, определенно, но ненадолго. К сожалению, осознанность фиктивности данного спектакля и полное отсутствие алкоголя в крови позволяют Юсе не клюнуть на удочку. Как бы красиво они ни говорили, как бы сладко они ни выглядели, и какое бы сильное желание трахнуть их они ни вызывали – Юса знает: в их словах столько же правды, сколько любви в порно.
С ней уже заигрывали подобным образом – говорили, что лишат невзгод, избавят от печали и подарят бескрайнее счастье. Но всё сводилось к бездушному сексу, после которого хотелось выть на луну.
Никто из мужчин искренне не слушал её проблемы. Если слушали, то только для того, чтобы затащить в постель. Юса изначально готова на обычный секс без обязательство, но парни продолжали делать вид, что они «не такие, как все».
Зачем притворяться? Зачем строить из себя идиота? Юса никогда не понимала этого в мужчинах. Если нужен просто секс, то пусть будет просто секс – она не против. Но зачем строить из себя жилетку, но при этом не впитывать слезы?
Холодный Принц хотя бы выслушает её из-за денег. Не потому, что он получит возможность испробовать её тело в действии, а просто потому, что ему заплатят.
Возможно, поэтому здесь так много посетительниц. Плевать, что каждый парень-горничная старается сделать так, чтобы его запомнили, чтобы ради него пришли еще раз и заплатили за его время как можно больше. По крайней мере, девушек не видят, как кусок мяса, а как обыкновенный кошелек.
Но Юса больше никогда в жизни не переступит порог этого цирка, даже на следующий День Рождения Минджи.
Не потому, что ей тут не нравится. Наоборот – очень и очень нравится. Болтать с высоким брюнетом, который ведет себя, как принц-горничная, параллельно пить дорогостоящие напитки и наслаждаться надежным окружением. Прекрасно ведь! Но Юса не может себе позволить изо дня в день таять в иллюзии. Ни работа, ни образ жизни. Всё это по-настоящему прекрасно, но также невероятно опасно.
Ко всему прочему, нужно следить за Минджи. Вдруг она совсем потеряется, и кто её тогда вытянет? Эти тупорылые подружки, у которых вместо мозгов – вечеринки и шоты? Ну уж нет. Юса не бросит Минджи, никогда.
Особенно, в её День Рождения, когда она напивается до той степени, что не может устоять на своих ногах.
Они сидят до самого закрытия, пока все парни-горничные, включая придурка-Чонгука, не начинают вежливо намекать, что им уже пора. Они проводят до самого выхода.
— Спасибо, что согласился её обслужить, — Юса устало благодарит Чонгука, приобнимая Минджи за талию.
— И тебе спасибо.
Юса хмурится, поднимая взгляд на неожиданно спокойного Чонгука.
— За что?
— Что не строила из себя сучку, — он широко ухмыляется, дергая бровями.
Юса бы ответила ему достойно, но у неё нет сил.
Ничего не говоря, она разворачивается и ведет Минджи к своей машине. Усадив – точнее, уложив её на задних сиденьях, Юса опускается на место водителя и хлопает дверью. В салоне несет перегаром, цветочными духами и приторностью косплей-кафе. В добавок ко всему, в машине раздается пьяное хихиканье, к которому Юса невольно прислушивается.
Минджи такая счастливая, хотя знает, что Кролик так добр и учтив с ней из-за денег.
Юса тоже так хочет.
Юса хочет, чтобы кто-то сделал её счастливой.
Возможно ли это в реальном мире?
По крайней мере не с такими, как Чон Чонгук.
~ ~ ~
Но как бы сильно Юса не хотела быть счастливой, мир попрежнему скуп, ужасен и не так пудрено-сладок, как кафе «Maid-Prince». В нем нет вежливых парней-горничных, которые готовы сделать всё, что ты попросишь, но есть такие, как…
Как его вообще зовут?
— …читаю бизнес-литературу и статьи по саморазвитию. Вчера, например, я начал «Искусство убеждения». Очень полезно, тебе тоже советую. Вообще, я считаю, что инвестировать надо только в себя. Вот я регулярно посещаю курсы по ораторскому мастерству. Ты заметила, да, как я умею держать внимание аудитории?
Потрясающе.
Просто потрясающе.
Какое уже по счету разочарование в этом месяце?
— Мг. Да. Конечно, — улыбается Юса и опускает взгляд в чашку эспрессо. — Твой голос звучит очень… уверенно.
— Вот именно! А еще, я сейчас планирую…
Раз Миссисипи. Два Миссисипи. Сколько это будет продолжаться?
Зачем Юса вообще согласилась?
Но у него классное фото, он первый свайпнул её. Он старше на пять лет, у него свой бизнес. Он выглядит очень хорошо: накаченные мышцы, симпатичный свитер в полоску, костюм от Армани. По золотым часам понятно, что он неплохо зарабатывает, а по идеально чистому лицу видно, что он ухаживает за собой.
Но, в этом и проблема – он только и делает, что отсасывает самому себе двадцать четыре на семь.
Скукота смертная. Лучше бы она провела свой единственный за целую неделю ночных смен выходной, лежа в кровати и смотря сериал. Но нет. Юса всё еще надеется, что сумеет найти себе достойного партнера через какое-то тупое приложение для дейтинга.
Может, стоит попробовать сходить с кем-то на свидание с работы? По крайней мере, у них будут темы для разговора и схожие графики.
— Да чтоб у тебя, блять, никогда и ни на кого не встал, придурок!
Ну наконец-то что-то интересное!
Юса отвлекается от созерцания летающих за окном листьев и переводит взгляд на девушку, что яростно кричит на всю кофейню. Подскочив со стула, она с нечеловеческой ненавистью смотрит на парня, по спине и затылку которого стекает содержимое её стакана.
— Что такого я сказа-…
— Да пошел ты нахуй, Чон Чонгук!
Тишина нарушается истерическим смехом Юсы, на который оборачиваются все, включая Чонгука.
Прикрывая рот ладошкой и отвернувшись к окну, она старается успокоиться, но вид облитого Кролика не покидает её. Юса не слышит, как девушка убегает с кафе, не отвечает на вопросы, что ей задаёт её сегодняшнее свидание, и, дрожа от смеха, она не сразу улавливает скрип ножек стула где-то совсем близко.
— Юса! Давненько не виделись. Я уже успел соскучиться.
Сглотнув, она тут же приходит в себя и медленно поворачивает хмурый взгляд на Чонгука, который уселся за их столом. С мокрыми волосами, в грязной куртке, с испачканной белой майкой и в покрытых пятнами джинсах, он ангельски улыбался и невинно хлопал глазками, смотря на напряженную Юсу.
— Ты его знаешь? — осторожно спрашивает Как-Его-Там, косясь на Чонгука.
Но Юса не успевает даже звука издать.
— Конечно знает. Буквально пару дней назад виделись. Страпонила меня во все дыры, — Чонгук ухмыляется, дергает головой и мечтательно вздыхает. — Это было ахуено. Ты тоже к ней записан?
Юса бледнеет. Не потому, что Как-Его-Там теперь с ужасом прижимается к спинке стула, а потому, что все в кафе уставились на них.
Почему, когда Чонгук появляется в её жизни, то он всё, блять, портит?!
— Юса. Кто это?
— Никто. Местный сумасш-…
— Ну, ты что, забыла меня? — надув губки, спрашивает Чонгук. — Я ведь помню, что ты – Кван Юса, которая ездит на серой Хонде Сивик, — вот подонок. — Как ты могла меня забыть? Мы же та-а-ак классно провели с тобой тот самый вечер!
— Отвянь. Сейчас же, — шипит Юса, но на Чонгука ничего не действует. Совершенно.
— Я, кстати, Чон Чонгук, — дружелюбно улыбаясь, кивает Чонгук побледневшему мужчине. — Как ты уже слышал, — он подмигивает и берет салфетку, вытирая волосы и пытаясь оттереть пятна на одежде. — И, да, если ты хочешь ваниль, то ты лучше сразу её предупреди. Я вот не предупредил, и она такое устроила! — Чонгук свистит и мотает головой.
— Не слушай его, пожалуйста, — выдыхает Юса, упираясь ладонями в лоб и стараясь не проткнуть грудь Чонгука вилкой. — Он специально. Он всё врёт.
— А вот и нет. У меня даже номер её есть. И я даже помню номер её машины, — подняв вверх указательный палец, довольно заявляет Чонгук.
Юса смотрит на него, как бешеное животное. Но он попрежнему не реагирует и продолжает улыбаться, как дурачок.
Не выдерживая больше унижения, Юса с вызовом угрожает:
— Хочешь, чтобы я показала фото тебя в костюме горничной?
— О! — щелкает пальцами Чонгук и достает телефон. — А я покажу фото тебя со страпоном.
Юса старается не выдавать ни то испуг, ни то шок. Он слишком уверенно водит большим пальцем по экрану, что еще больше раздражает.
— Нет! То есть, у тебя его нет! Это невозможно!
— А вот и есть.
— Нет!
— Да.
— Нет!
— Спорим? — ухмыляется Чонгук.
— Я… м-м-м… отойду в туалет, — осторожно отодвигая стул и привставая, говорит Как-Его-Там.
— А зачем тебе в туалете ключи от машины? — ненавязчиво интересуется Чонгук, хотя сам прекрасно знает ответ.
Мистер Оратор, который определенно умеет держать внимание публики, ничего не говоря, просто уходит. Не в туалет, не за официанткой, чтобы узнать, где их заказ, но прямо в дверь. Даже не попрощавшись.
За что всё это Юсе? За что?
— Ты такой козел, — в открытую рычит, смотря на слишком расслабленного Чонгука. — Ты такой, блять, козел. Я всего лишь посмеялась над тобой, а ты мне испортил свидание.
— А что? Только мне страдать?
— Да!
— Н-н-нет, — фыркает Чонгук. — Я не согласен.
— Да мне плевать – согласен ты или нет, — выдыхает Юса, откидываясь на спинку стула и потирая пальцами переносицу. — Мудак.
— Ваш десерт, — неловко улыбаясь, объявляет молоденькая официантка и расставляет блюдца с кусочками шоколадного бисквита.
— Опаньки, — потирая ладони, говорит Чонгук и занимает место неудавшегося свидания. — Халявный тортик. Я заплачу, не ссы.
— Я не ссу, — кривится Юса, не двинувшись с места.
Сладкого вот вообще не хотелось. А вот измазать эту наглую рожу в молочном креме – очень даже.
Чонгук, посвистывая, приступает к поеданию десерта и, как ни в чем ни бывало, спрашивает:
— Так и кто это был?
Он совсем дурак или притворяется?
— Какая тебе в жопу разница?
— Что ты постоянно: «жопа» да «жопа»? Реально страпонишь?
В связи с напряженной работой, Юса проходила курс по контролю эмоций и избавления от стресса. Помимо секса, советовали ходить на бокс, дабы вымещать злобу на груше, а не на человеке. Юса всегда сомневалась в том, что способна хорошо бить.
Встреча с Чонгуком подает ей надежды.
Но вместо насилия, нужно всегда выбирать наиболее мирные методы. Как, например, вдох-выдох, вдох-выдох.
Но молчание не нравится неусидчивому Чонгуку, поэтому он внаглую бьет носком своего ботинка по сапогу Юсы.
— Ау!
— Упс. Случайно.
— В мою машину ты тоже «случайно» врезался? — шипит Юса.
— Ой, ну не начинай, — морщится Чонгук. — Нормально же общались.
— Нет. Не нормально, — перечит Юса и отламывает себе кусочек торта. — Нет. Не общались.
Чонгук закатывает глаза.
— Подумаешь, мужика упустила. Найдешь еще.
— О-о-о, спасибо, — щурится Юса, кушая шоколадный бисквит.
Но каким бы божественно вкусным он ни был, находясь рядом с Чонгуком всё становится дьявольски отвратное.
— Я жду утешения, — с видом оскорбленной Королевы, говорит Чонгук.
— Мне кажется, ей стоило выплеснуть на тебя не холодный латте, а кипяток, — улыбаясь, отвечает Юса.
— А ты садистка.
— Что ты ей вообще такого сказал?
— Опа. Интересно, да? — ухмыляется Чонгук, взмахивая вилкой, словно письменной ручкой. — Я сказал, что какая-то она не совсем уж и худая, как на фотках. Короче, она использовала ИИ… ну, или фотошоп – хуй знает. Я сказал, что ей бы похудеть и подтянуть мышцы.
Юса кладет вилку на блюдце, выпрямляется и с нескрываемым шоком смотрит на Чонгука.
— Ты… ты серьезно?
— Ага.
— Ты… ты реально сказал девушке, что она полнее, чем на фотках, и посоветовал ей похудеть?
— Ну, да, — жмет плечами Чонгук. — А что такого? Я знаю зал, знаю хороших тренеров…
— О, Боже, — Юса прячет лицо в ладонях, пытаясь уверить себя, что всё услышанное – правда. — Ты вообще знаешь, как общаться с девушками?
— Конечно. Если бы не знал, я бы не был самой популярной горничной, — самодовольно ухмыляется Чонгук.
— Меня… меня это и поражает. Понимаешь? — Юса указывает ладонями на Чонгука, который вопросительно выгибает бровь и закусывает вилку между зубами. — Ты же… почему ты не ведешь себя с девушками так же, как и в кафе?
— Потому, что там они мне платят.
— Чонгук. Нельзя говорить такое девушкам в лицо.
— Хохотать на всю кафешку – тоже.
— Что?
— И сиськи прикрой, — Чонгук опускает взгляд на открытый бюст Юсы, и ей что-то совсем это не нравится. — Выглядишь, как шлюха.
Так. Спокойно. Нельзя срываться. Он же этого и добивается.
Окей, возможно, облегающие платье Юсы не совсем уж и обычное. Да, видно сиськи. Да, открыты плечи и руки. Но ниже пояса оно свободное, легкое и вовсе не сексуально-красное или готично-черное, а просто белое.
И это не означает, что такому, как Чонгук, позволено вешать на неё грязные ярлыки.
— Ну ты и говнюк.
— А ты – пикми, — указывая вилкой на Юсу, заявляет Чонгук.
— Чего? Кто?
— Пик-ми. Тебе вообще сколько лет? Девяносто? Сто?
— Блять, пятьсот.
— Нет, реально, сколько тебе лет? — спрашивает Чонгук, и впервые в нем прощупывается настоящий интерес.
Лучше бы он оказался младше, тогда бы у Юсы прибавилось возможностей опустить его ниже колен.
— Двадцать восемь.
Чонгук удивленно щурится и уточняет:
— Когда День Рождения?
— Октябрь.
— Ха! Я старше тебя, — улыбается Чонгук. — На месяц целый.
Юса закатывает глаза и начинает ощущать гул в висках. Болезненный и противный.
Но, к счастью, официантка приходит, чтобы забрать пустую посуду, тем самым разбавляя театр двух актеров. Когда Чонгук просит счет, она спрашивает: картой или наличными. Юса достает кошелек, чтобы проверить, будет ли у неё без сдачи и на чай, но Чонгук вдруг поднимает ладонь.
— Не-не-не, давая я. Как там? Утешительный приз, — ухмыляется Чонгук, выкладывая купюры на стол.
— Я сама могу за себя заплатить, — хмурится Юса и кладет банковскую карту.
— Ага, — кивает Чонгук, опуская взгляд. — Поэтому ты вывалила сиськи.
— Я их не… у-у-у, как же ты меня бесишь! — стонет Юса себе в ладони.
— Рад слышать.
Официантка теряется, когда видит и карту, и наличные. Чонгук вежливо просит взять наличные, а карточку медленно протягивает по столу обратно Юсе. Он еще что-то там бормочет, но она не вслушивается – выхватывает, убирает обратно в кошелек, накидывает пальто на плечи и уходит.
Не иди за мной-не иди за мной-не иди за мной.
— Эй, а попрощаться?
Какого хрена он вообще к ней пристал? Мстит за мотоцикл?
Не удается сбежать. Красный свет на светофоре всё портит.
— Мы и не здоровались, — монотонно отвечает Юса, когда Чонгук встает рядом и закуривает.
— Какие мы нежные.
— Какие мы жалкие.
Как только загорается зеленый, Юса уверенным шагом переходит дорогу и надеется добраться до парковки как можно быстрее. Если повезет, то задавит Чонгука. Несчастный случай – и всё. Она уедет еще до того, как приедут полицейские.
Завернув за угол, Юса резко останавливается.
Шум автомобилей и бесконечного потока людей растворяются на фоне, громкие и завывающие крики Чонгука кажутся незначительным писком, и всё, что Юса слышит – своё сердцебиение.
— Е-бать… — доносится сбоку от шокированного Чонгука.
В переулке, через который Юса хотела срезать, лежало мертвое тело дворовой кошки. Глаза широко раскрыты, когти выпущены, язык вывален наружу. Под мордой засохшая лужа крови, а в воздухе знакомый, химически-травяной запах.
Верно. Знакомый, ведь вчера Юса опоздала на День Рождения Минджи из-за похожего случая. Такая же исхудавшая, никому не нужная кошка, найденная на мусорке старенькой бабушкой. Кошка, которую не получилось спасти, которую отравили чем-то опасным и неизвестным. Сколько бы времени они не провели вокруг неё, ничего нового никто не узнал.
Юса сглатывает. Не теряется благодаря годам практики. Она достает телефон и набирает нужный номер.
Но как только с другой стороны трубки звучит сонный голос Чимина, Юса не двигается.
Грудь кошки пошевелилась.
Она еще дышит?!
— Алло? Алло-о-о. Юса?
— Кошка. Еле живая, — дает отчет Юса и падает рядом с хрипящим животным. — Те же симптомы, тот же запах.
— Так-так, погоди. По порядку, — кряхтит Чимин, поднимаясь с кровати.
— Я сейчас заберу её и привезу в клинику. Кто-то сегодня из наших на смене? — Юса кладет сумку и роется в ней, пытаясь найти что-то, что хоть как-то поможет обернуть умирающую кошку.
— Да. Доктор Ким, кажется.
— Хорошо, я… что ты делаешь?! — Юса не останавливает, но шокировано смотрит на Чонгука, который снимает свою куртку и оборачивает ею бедное животное.
— Она всё равно облитая и грязная, — он ведет плечом и встает на ноги.
— Ради кошки?
— Я не бессердечный ублюдок, — несколько обиженно отвечает Чонгук.
Юса бы пошутила, но не сейчас. Признаться, она приятно удивлена. Настолько, что на секунду теряет нить разговора с Чимином.
Договорившись о встрече в ветклинике, Юса кладет трубку и открывает машину. Наблюдая за тем, как Чонгук укладывает обернутого в свою куртку кота, она замечает то, чего в жизни не думала увидеть на его лице.
Сочувствие и болезненную беспомощность.
Чонгук смотрел на умирающего кота так, будто сам получил физический удар. Неожиданно настоящие эмоции: не дешевая, но искренняя мимика, не дурашливые комментарии, но обыкновенное молчание. Он впервые видел то, с чем Юсе уже приходилось работать, и шок в его глазах сопровождался вопросами.
Однако, не было времени на них отвечать.
Юса садится в машину и заводит мотор. Но прежде, чем уехать, она опускает стекло и говорит Чонгуку почтительное:
— Спасибо.
Он не отвечает. Он просто кивает, салютует, отходит и достает еще одну сигарету. Когда Юса выезжает из парковки, она кидает взгляд на зеркало заднего вида. Чонгук не уходит, но смотрит вслед, потягивая сигарету в одной майке и джинсах.
Потом. Об этом потом. Нужно как можно быстрее доставить кошку в ветклинику.
Юса не смотрит на неё до тех пор, пока не положит её на операционный стол и не вспомнит, что она – ветеринар, и она сделает всё, лишь бы спасти жизнь этой крохотной малышки.
Добавить комментарий