— Посмотри на это, — говорит Юса и протягивает Чимину планшет с гистологическими снимками. — Мы дважды переделывали тесты. Я была уверена, что это классический бродифакум — обычный крысиный яд.
Чимин поправляет круглые очки и всматривается в снимки. Проведя пальцем по экрану, он увеличивает яркость до максимума. Свет в коридоре дрожал – потолочные люминесцентные лампы в коридоре гудели на низкой частоте, едва уловимо, но раздражающе. Спустя целую неделю никто так и не вызвал электриков. Чимин щурился, когда листал PDF-файл.
— Кровь не сворачивается. Я вижу множественные микроизлияния в плевру… это и есть антигоагулянт, — тихо рассуждает доктор Пак, бормоча себе под нос. — В чем проблема?
— Проблема в сердце, — Юса увеличивает снимок двумя пальцами. — Посмотри на срезы миокарда у третьей кошки. Если бы это просто был крысиный яд, кошка бы просто умерла от потери крови. Но здесь… видишь эти изменения в узлах проводимости? Мышечные волокна застыли в состоянии гипертонуса. Это не характерно для геморрагического шока.
Чимин хмурится.
— Подожди. Ты думаешь, что она умерла не от кровотечения?
Юса мотает головой. До получения снимков и двухчасового изучения пакета документов, она тоже так думала.
— Кровотечение было, и оно было массивным – легкие буквально залиты кровью. Но сердце остановилось раньше, чем наступила критическая кровопотеря. Оно не билось быстро, пытаясь компенсировать нехватку кислорода, — жестикулируя рукой, объясняет Юса, пока вторая ладонь покоится в белом, медицинском халате. — Наоборот, судя по кардиограмме, оно замедлялось. Когда я нашла вторую кошку, то я подумала, что у нас еще есть шанс, раз сердце еще бьется, но…
Чимин задумчиво мычит, проводит пальцем по экрану, листая дальше.
— Специфический кардиотоксин? Но какой? Наперстянка? Ландыш? Мы делали скрининг на растительные яды, результат отрицательный.
— Вот именно, — поднимая указательный палец, говорит Юса, но Чимин попрежнему уставился в планшет. — И еще кое-что странное. Запах. Когда я нашла вторую кошку, я ощутила что-то… химическое.
— Все препараты, даже яды, воняют химией.
— Я знаю, но тогда этот запах, он… — Юса пытается подобрать правильное слово, чтобы объяснить ощущения. — Старая химия или… или гнилой чеснок. Я сначала подумала, что это ДМСО – быстрый растворитель. Он же так пахнет. Но откуда он в консервированном тунце, рыбных печеньях и сыром курином фарше? — Юса перечисляла обнаруженную еду, что кошки съели незадолго до смерти.
— Я думал, это гастрит и продукты распада тканей, — говорит Чимин. — Я про запах.
— Нет. Это не распад, — Юса отрицательно машет головой и задумчиво трет подбородок. — Кто-то очень умный использовал растворитель, чтобы яд всосался мгновенно, не дожидаясь переваривания.
— И в итоге мы имеем гремучую смесь, — тяжело вздыхает Чимин. — Кровь превращается в воду, а сердце просто останавливается.
— Да! Это не случайное отравление. Третий случай за две недели. Все три летальные.
Чимин недовольно кривит уголком рта, пока пересматривает результаты с самого начала. Ничего утешительного – одно разочарование и тупик.
— Что насчет антидота?
— Если мы дадим витамин К1 от крысиного яда – мы не успеем запустить сердце, — скрещивая руки на груди, отвечает Юса. — Если дадим атропин для стимуляции сердца – мы усилим кровотечение из-за давления. Мы лечим одну половину яда, а вторая в это время добивает, блять, животное.
— Не ругайся.
— Я не ругаюсь.
Чимин блокирует планшет и отдает Юсе. Засунув руки в карманы медицинского халата, он, ничего не говоря, идет в конец коридора. Работая с ним вот уже третий год подряд, Юса знает, что единственное, к чему он может так ускоренно двигаться, кроме операционной – это автомат с кофе. Дешевым, но действующим кофе.
Закинув несколько монеток и засунув пару купюр, Чимин нажимает на «двойной эспрессо» и дважды клацает на «сахар». Белый стаканчик медленно наполняется темной жижей.
— Что насчет других клиник? — спрашивает доктор Пак, не отрывая взгляда от машины. — Сообщали о похожих случаях?
— Я не знаю. Я тоже хотела написать доктору Со из приватной, что в Каннам-гу. И в ту, что недалеко от Олимпийского стадиона, — говорит Юса, скрещивая руки на груди и облокачиваясь плечом об автомат. — С другими наш главврач должен связаться.
— Верно, — соглашается Чимин и забирает эспрессо. Он засовывает в машину еще пару купюр. — Ты его информировала?
— Нет. Ты же знаешь, что я его ненавижу.
— Я знаю. Но, если от этого зависит жизнь невинных животных, ты должна переступить через свою неприязнь, — поучительно объясняет доктор Пак. — Кого ты в своей жизни не ненавидишь?
— Тебя.
На лице Чимина проскальзывает ухмылка – редкостное доказательство наличия человеческих эмоций у флегматичного робота.
— Два года назад, я бы так не сказал.
— Тогда, ты меня раздражал тем, что лучше меня, — щурится Юса, вспоминая острое желание проткнуть его незаурядные мозги хирургическим скальпелем.
Чимин достает второй стакан, больше, чем его эспрессо, с едким запахом сливочного порошка. Доктор Пак протягивает латте Юсе, впервые смотря на неё с тех пор, как она словила его в коридоре.
— И что же изменилось?
Юса принимает напиток, тяжело вздыхая.
— То, что ты любишь животных.
— Если бы я не любил животных, я бы не стал ветеринаром, — Чимин ведет плечом, не в силах расшифровать аргумент.
— Когда-нибудь поймешь, — тяжело вздыхая, отвечает Юса и двигается к черному выходу из клиники.
Два года назад, когда она только-только окончила интернатуру и официально стала ветеринаром, Юсе казалось, что лучше неё никого нет. Лучшие отметки, прекрасная рекомендация, великолепное самообладание и неосязаемая любовь к животным. Уверенность била из неё фонтаном, как и желание наконец-то помогать братьям меньшим.
Но в реальной жизни она встретилась с таким неожиданным препятствием, как Пак Чимин.
Старше на два года, с блестящей репутацией и талантом находить выход из безвыходных ситуаций. Опыта у него не больше, чем у Юсы, ведь перед прохождением интернатуры он пошел в армию. Их взяли в ветлинику с разницей в один месяц, но из-за холодного ума Чимина и его иногда пугающего спокойствия, количество операций, на которых его приглашали, разительно отличались от того, куда брали Юсу.
Несмотря на то, что она сумела доказать собственную значимость, умение и качество навыков, осадочек присутствовал. Чимин, с другой стороны, никогда не видел в Юсе соперницу.
Доктор Пак стал старшим врачом на неделю раньше, но не хвалился и не хвастался, не смеялся в лицо и не злорадствовал. Он просто работал, методично, точно и безошибочно. На одном из корпоративов, он даже отметил старания Юсы, но она не оценила.
Неприязнь сохранялась до тех пор, пока их не вызвали на общую операцию. Напрямую работа с Чимином, Юса поняла, что ошибалась.
Он заботился о каждом раненном животном, что посещало его операционной стол, и всегда подходил к операциям с особой тщательностью и дисциплиной. Не каждый интерн согласен проходить практику под руководством доктора Пака – строгость и безэмоциональность пугали молодых студентов.
Чимин не ведет социальных сетей, практически не ходит на корпоративы, а его любимое хобби – выращивать бонсай. Он живет один, и никто из ветклиники не знает, есть ли у него кто-то.
По крайней мере, кольца на его пальце не было замечено.
Единожды, Юса позволила себе задуматься над тем, чтобы пригласить Чимина на свидание. Но, чем чаще она с ним ходила на обеды, чем больше она присутствовала с ним на операциях, и чем ближе они знакомились друг с другом, Юса понимала, что им никогда не быть вместе. Не потому, что он всегда будет лучше, но потому, что им не о чем будет общаться, кроме как работы.
Наверное, тогда она и приняла для себя негласное правило – никаких отношений с коллегами, иначе работа будет преследовать её даже в стенах дома. Не то, чтобы у Юсы есть возможность полностью абстрагироваться от ветеринарии, но, встречаясь с другими мужчинами, у неё есть шанс забыть о скальпелях, крови и медицинской терминологии.
Присев на одну из скамеек в крошечном сквере у ветклиники, посвященного домашним животным, Юса откидывается на спинку и смотрит в хмурое небо. Сделав несколько глотков латте, даже не скрючившись из-за привкуса пережженного зерна, она ненавязчиво спрашивает опустившегося рядом Чимина:
— Как думаешь, сколько еще кошек пострадает?
— Я не люблю загадывать, — монотонно отвечает доктор Пак, прижимаясь губами к стаканчику.
— Ну, да, — фыркает Юса.
— Если это кто-то травит животных – у него есть цель, — размышляет Чимин. — Какая – не могу сказать. Я ветеринар, а не детектив.
— Существуют ли вообще детективы по убийству животных? — вслух рассуждает Юса, делая еще несколько глотков.
Не кофе, а мерзость. Но рядом ни одной приличной кофейни. На жалобы заменить автомат никто не реагирует, а на просьбу поставить на кухне более-менее приличную кофемашину и закупить зерен отвечают стандартным «недостаточно бюджета».
— Возможно, — жмет плечами Чимин. — Как мне кажется, обычные детективы могут взяться за расследование, если масштаб достигнет не трех случаев в неделю, а дюжины за день.
— Хотелось бы раньше, — хмурится Юса, рассматривая молочную жижу в своем стаканчике.
Чимин неожиданно застывает и недоверчиво косится.
— Ты же не будешь этим заниматься?
Из Юсы вылетает сухой смешок.
— Я похожа на детектива?
— В том-то и дело, что нет, — щурится Чимин. — Я хочу, чтобы ты это запомнила. Не. Суйся.
— Но если они и дальше будут умирать, а мы ничего не можем сделать? — сдается Юса и отталкивается от спинки быстрым рывком, едва не пролив кофе на халат. — Нам нужен антидот, нам нужно придумать какое-то действенное лечение. Проблема в том, что, даже если мы его и найдем, яд до того времени может настолько усовершенствоваться, что формула устареет. Нужно делать карантин, нужно что-то предпринимать уже, и…
— Юса, — тихо зовет доктор Пак, зная, насколько быстро мозг Юсы работает. — Три случая. Три дворняги, бездомные кошки. Никто этим не заинтересуется, даже PETA*.
— Но почему?
Чимин тяжело вздыхает. Предпочитающий проводить перерыв в одиночестве, в тишине и покое, доктор Пак не сильно рад присутствию неугомонной Юсы. Но, из всех докторов в их ветклинике, он готов терпеть лишь её.
Юса знает, поэтому и не отстает. К тому же, больше никто её не послушает.
Чимин поворачивается к ней, закидывая руку на спинку скамейки.
— У тебя нет имен, у тебя нет названия яда. У тебя ничего нет, кроме трупов и диагностики. Их могли отравить обычные дети. Может, очередной дурацкий тренд в сетях.
— Нет. Нет, Чимин, их нашли в трех разных районах, — мотает головой Юса, усаживаясь почти зеркально доктору Паку. — Я нашла кошку в центре, бабушка принесла её из мусорки на окраине города, и эта, — Юса указывает ладонью на клинику, намекая на последний случай. — Возле кинотеатра, что на востоке Сеула. Да и… для детей – это слишком жестоко.
Чимин красноречиво закатывает глаза.
— Ты уже и карту, наверное, нарисовала, — выдыхая, риторически предполагает, допивая эспрессо.
— На карте.
— Юса, — Чимин с укором смотрит на коллегу.
— Что?
— Не. Суйся.
— Я – врач. Я должна что-то сделать.
— Ты достаточно делаешь, — хмурится Чимин и выкидывает пустой стаканчик в ближайший мусорный бак. — Ты когда в последний раз нормально спала? — он смотрит на Юсу, которая предпочитает не отвечать и занять рот дешевым латте. — Сидишь по ночам, играя в Эйса Вентуру?
— Я не играю.
— Ты поэтому не высыпаешься?
— Не поэтому.
— Юса.
Хоть Чимину и плевать на всех и вся, кроме четвероногих пациентов, но странная дружба, что выстроилась между ним и Юсой, не позволяет просто так отпустить её и отмахнуться. Несколько воспитательных лекций обеспечены.
Поэтому интерны его ненавидят.
— Немного читаю литературу, — отводя взгляд, отвечает Юса. — Медицинскую… и токсикологию. Точнее, фитотоксикологию*.
Чимин устало трет пальцами глаза, приподнимая очки.
Беседу прерывает уведомление на телефоне Юсы. Не вызов на операцию и даже не Слепой Придурок, который, кстати, прочитал сообщение, но так ничего и не написал. Неженка.
На экране высвечивается желтая иконка с белым силуэтом пчелиных сот. Кто-то лайкнул профиль Юсы на Бамбл. Пятый раз за день. Предыдущие четыре ничем не отличались от Мистера Оратора, от чего и не хотелось тратить на них время. Но некий Ли Джихун подавал надежды.
В профиле указано, что ему тридцать шесть, рост – сто восемьдесят два. Архитектор, окончивший магистратуру престижного вуза. В поле «Дети» отмечено «Нет», в поле «Цели» – «Долгосрочные отношения». Из вредных привычек – иногда алкоголь, никогда курение. В описании совсем немного текста: «ценю интеллект, искренность и хорошее чувство юмора», «работаю днем, ночью предпочитаю бокал вина с хорошей книгой», «никогда не был в браке из-за высокой занятости».
Юса задумчиво промычала.
— Очередное свидание? — интересуется Чимин.
— Мг. Даже симпатичный, — Юса показывает фото доктору Паку, который саркастично выгибает бровь.
— Он как два меня. И в ширину, и в высоту.
— Интересно, он реально ездит на Бентли или это чисто для фото?
Чимин тихо наблюдает за Юсой, что свайпает Джихуна в ответ.
— Ты не устала?
— Что? От чего? Ходить на свидания?
— Одноразовые, которые ни к чему не приводят.
Юса жмет плечами, не особо вдумываясь. Изначально, регистрация в приложениях для дейтинга имела в себе иную цель. Не секс на одну или пару ночей, но длительные отношения. Правда, чем больше Юса свайпала и ходила на свидания, тем больше понимала, что найти хорошего мужчину для будущей, совместной жизни через подобные приложения практически нереально.
Особенно, в Корее.
Хотя, пару раз ей попадались иностранцы, но разве какой-нибудь англичанин или немец ищет себе кореянку на долгосрочную перспективу, находясь в Сеуле проездом? Очень вряд ли.
Юса сдалась и решила брать то, что дают. Обычный секс с тем, кого она сама выбирает – намного лучше, чем свидание вслепую или незнакомец с бара.
С другой стороны, через два года ей стукнет тридцать, а отношений, дольше двух недель, у неё никогда не было.
— Немного устала, — признается Юса, блокируя телефон и допивая уже остывший латте. — Но разрядка нужна. Помнишь, что нам говорила психолог? А, ой, то она женскому коллективу говорила.
— Нам тоже говорили, что секс отлично избавляет от стресса. Но мне помогает бонсай и медитации.
— Ты – уникальный случай, — ухмыляется Юса. — Мне помогает, другим нашим врачам тоже, насколько я знаю. Я бы пила, но, сам понимаешь… кстати, а что у тебя на личном? — осторожно интересуется Юса, ведь, черт возьми, всей ветклинике интересно, что у доктора Пака на личном.
Но несмотря на их дружбу, Чимин всё равно кратко мотает головой и отвечает заученное:
— Без изменений.
— Ясно.
Никто не замечал доктор Пака ни с девушкой, ни с парнем. В сплетнях он не участвовал, с засосами не ходил, как и с остатками девичьих духов. Кто-то предположил, что он – асексуал и аромантик, всё в одном лице. Но чуйка Юсы говорила о другом.
Чимин наверняка обладает каким-то скрытым, но буйным сексуальным драйвом, которому просто нужен толчок.
— Что у тебя сегодня? — спрашивает Юса, пока они возвращаются в клинику.
— Кастрация французского бульдога.
— Этим разве не занимаются младшие?
— Да, но так вышло, что все заняты. У тебя?
— Через полчаса разрыв ПКС у лабрадора. Буду ставить ему пластину.
Чимин присвистнул.
— Круто.
Он пропускает Юсу первой, придерживая дверь.
— Полтора часа еще тут торчать, а у меня свидание вечером…
— Я могу взять операцию вместо тебя.
— И не думай, — щурится Юса, с угрозой поднимая указательный палец на ухмыляющегося Чимина.
— Я просто предложил.
Юса, конечно, обожает секс с горячими мужиками, которые разъезжают на Бентли и работают архитекторами, но променять сложную операцию на постель – отвратительно и не достойно. Всё-таки, неясность с отравлением бездомных кошек вынуждает Юсу работать больше и дольше.
Иначе даже секс не поможет ей избавиться от удушающего стресса и выедающей изнутри вины.
~ ~ ~
— Какого хера ты такая счастливая?
— Мою машину починили, я уже две недели встречаюсь с прекрасным мужчиной, который осыпает меня подарками и называет меня лучшей женщиной в мире, и-и-и… ах, да! И один самовлюбленный придурок позвонил мне с просьбой помочь ему с девушкой, — широко улыбаясь, перечисляет Юса, выгибая пальцы из кулака. — Кажется, я ничего не забыла.
Чонгук зажимает зубами пластмассовую трубочку и с нескрываемой ненавистью втягивает в себя шипучий спрайт. Он смотрит на Юсу так, словно вот-вот свернет ей шею.
Ничего, впрочем, не изменилось. Даже приперся в той же майке, в какой он врезался в её машину. Может, у него попросту другой одежды нет? Весь гардероб состоит из сплошных маек – черные и белые. Ну хотя бы в других джинсах пришел – серые и широкие. Новая курточка висела на спинке стула. Конечно же. Кому вообще нахрен сдалась курточка, когда у Чонгука такие шикарные мышцы и такие заметные тату?
Позер.
— Я знал, что не нужно к тебе обращаться, — шипит, не выпуская со рта трубочку.
— У тебя нет выхода, — драматично вздыхает Юса, продолжая улыбаться. — Либо, у тебя просто нет друзей-девушек.
— Ладно, похуй, — Чонгук оставляет стакан со спрайтом в покое и лезет в передний карман джинс. — Чем раньше начнем, тем быстрее закончим.
Пока он ищет что-то у себя в айфоне, Юса завязывает волосы в высокий, конский хвост и поправляет облегающую, черную кофту. Она знала, с кем идет на встречу, и что с ним уже точно не стоит ничем светить. Почти ничего не видно, только ключица с небольшим кулоном. Вместо юбки – серые, спортивные штаны, в которых Юса обычно ходит по дому. Единственные чистые во всем шкафу.
— Короче, — он шморгает носом, коротко потирает его большим пальцем и кладет телефон перед Юсой. На экране изображение до нельзя милой и симпатичной девушки. — Я познакомился с ней… неделю назад. Мы дохера переписываемся, каждый день. Она мне очень нравится, и я… я боюсь с ней обосраться. Короче… короче, я хочу, чтобы ты мне помогла.
— Не обосраться?
— Не обосраться.
Юса бы позлорадствовала, но у неё действительно сегодня очень хорошее настроение. Помимо успехов в личной жизни, на работе тоже всё хорошо – необъяснимые случаи с отравлением прекратились, появился шанс вывести антидот, так еще и главврач ушел в отпуск.
Чонгук, что просит помощи, вживую признавая, что ему не справиться без Юсы, не ухудшает, а лишь улучшает её жизнь.
— Хорошо. Я тебе помогу. Но не бесплатно.
— С меня ужин, — кивает Чонгук.
— И-и-и… ты вызовешь мне такси домой.
— …хорошо, — менее охотно соглашается Чонгук.
— А еще, ты…
— Давай ты сначала мне поможешь, а потом разберемся, окей?
Юса тяжело вздыхает, закатывает глаза и всматривается в фотографию.
Девушка с короткими, русыми волосами, завязанными в две тугие косы по бокам. Милая челочка падает на большие, квадратные очки. Взгляд направлен не на камеру, но на палитру, по которой она водит кистью. Джинсовый комбинезон поверх белой, оверсайзной футболки. Трудно оценить фигуру, но Юсе кажется, что она меньше ростом и примерно того же телосложения, что и Минджи. Ногти короткие, покрашены в черный. На кисти – крупные, наручные часы.
Судя по всему, она – художница, хотя жизнь научила Юсу не доверять фотографиям.
— Как вы познакомились?
— Я лайкнул её на Бамбл, — жмет плечами Чонгук.
— У тебя есть Бамбл?
— И баду, и тиндер, и всё на свете, — взмахивает рукой Чонгук, вновь прижимаясь к трубочке и потягивая спрайт. — Мне же нельзя спать с клиентками.
— Покажи свой профиль, — просит Юса, протягивая ему телефон.
— Зачем? — с подозрением, щурится Чонгук.
— Ты либо делаешь то, что я говорю – либо мы расходимся.
— Ну ты и сука, — шипит Чонгук, забирает телефон и почти сразу же отдает обратно. — На, смотри.
Профиль разительно отличается как от тех, кто лайкает Юсу, так и от тех, кто Юсе нравится.
На главном фото стоит Чонгук со шлемом в руке, оперевшись о мотоцикл. Облегающий, черный лонгслив и однотонные штаны с закрытыми карманами в районе колен. Ночь, какая-то парковка, свет от фонаря падает сверху. Максимально аппетитная фотка, на которую клюнет любая девушка и бездумно свайпнет в ответ.
В отчаянном случае, Юса бы тоже свайпнула, заранее готовясь не к интеллектуальной беседе о глобальном потеплении, но к сломанной кровати и мокрым простыням.
Рост: сто семьдесят восемь. Вес: шестьдесят восемь. «Пью в хорошей компании», «Курю». Зал, бег, иногда – бокс. Мотоциклы, ночная езда, винил…
— Винил? — переспрашивает в голос Юса, удивленно косясь на Чонгука.
— А что такого? — в его голосе прощупывается обида.
— Ты любишь винил?
— Тон попроще, окей?
— Ладно-ладно. Допустим.
Работа: ведущий механик и… всё?
— Почему ты не указал, что работаешь в косплей-кафе? — хмурится Юса.
— Ты же, блять, вроде умная, нет? Сама подумай. Хотела бы ты свайпать чела, который флиртует с девушками в ебанном костюме горничной?
И да, и нет.
Если не Чонгук – да. Хороший, интересный эксперимент на одну ночь. Если Чонгук – нет. Просто нет.
Предпочитая не отвечать, Юса возвращается к изучению профиля.
— Как давно у тебя стоит в целях «долгосрочные отношения»?
— Уже как год, — отводя взгляд, отвечает Чонгук.
Допустим.
Юса просматривает страничку еще раз прежде, чем открыть профиль девушки.
У неё немного фоток, очень мало информации. Хорошенькая, с большими глазами и небольшим ртом. Хотя губы пухленькие. Или это макияж? Чем-то похожа на Минджи. Только она не работает в игровой индустрии, но иллюстрирует детские книги. Занимается пилатесом, образование – искусство и дизайн. В целях указано то же, что и у Чонгука.
— Чем ты вообще её заинтересовал? — рассуждает Юса, открывая переписку.
— Вот и я задаюсь тем же вопросом. Но мне она очень нравится. Просто пиздец, как нравится.
Юса выгибает бровь, недоверчиво смотря на странного Чонгука. Он же никогда не врет, да? Всегда говорит правду?
В принципе, то, что он заставил себя позвонить Юсе спустя половину месяца лишь бы она помогла ему с девушкой, уже о многом говорит. Чонгук переступил через свою гордость.
В переписках всё совсем не так, что и в чате с Юсой. Чонгук ведет себя вежливо, печатает без ошибок, грамотно. Ни одного мата. Но Юса же разбила ему байк, а… как её там? А Сохи желает хорошего дня, показывает свои работы, советует кофейные точки, не пользуется смайликами, но шлет текстовые эмоджи по типу «＼(⌒▽⌒)», «☆⌒(>。<)» или «(⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)». Идиллия.
— Не понимаю, что ты хочешь от меня, — Юса отдает телефон и вопросительно смотрит на Чонгука, который уже допил спрайт. — У тебя и так всё хорошо с ней, как я вижу.
— Потому что я… — он не объясняет – сглатывает и стучит пальцем по столу, нервно оглядываясь. Тяжело вздохнув, он закатывает глаза и хмуро продолжает: — Потому что я делаю так, как ты сказала не делать, — настолько тихо признает, что Юсе приходится наклониться ближе, чтобы услышать. — Я не честный с ней, что меня бесит. Я же когда-то ляпну что-то не то. И если я с ней облажаюсь… блять, я реально буду жалеть. Она же такая ахуенная, она такая бубочка…
— Бубочка, — не веря, медленно повторяет Юса.
— Да. Бубочка.
Юса втягивает в себя воздух, чтобы не засмеяться, и хмуро прикладывает кулак ко рту. Вот чего-чего, а слова «бубочка» от Чонгука она вообще не ожидала. «Телка», «баба», «бомбезная чикса» или «чувиха» – да, но не «бубочка».
— Ладно-ладно, окей, — Юса глубоко вздыхает и задумчиво трет пальцами подбородок. — Хорошо. Я дам тебе несколько дельных советов, как её не упустить. Но ты должен пообещать мне, что будешь меня слушать беспрекословно. Ясно? Ты делаешь то, что говорю я.
— Да-да, Госпожа.
— Чонгук.
— Да понял я, понял.
— И не споришь со мной.
— Ага.
— И не обзываешь меня.
— Понял, док.
— И не оскорбляешь.
— Ой, не прибедняйся, — скрещивая руки на груди и откинувшись на спинку стула, возмущается Чонгук. — Я тебя вообще ни разу не…
— Чонгук.
Он звонко щелкает языком, искусно закатывает глаза и шумно выдыхает.
— Хорошо. Согласен. Но! — он поднимает указательный палец. — Если я её просру, то всё это отменяется, и тогда ты должна мне ужин.
— Окей.
— Два ужина.
— Хорошо, — фыркает Юса и встает прежде, чем он предложит что-то еще.
— Эй, ты куда? — Чонгук подлетает следом, хватая куртку и накидывая её на плечи.
— Пошли. Тебе нужно приодеться перед первым свиданием. Никаких маек.
— Чем тебя майки не устраивают? — недовольно уточняет Чонгук.
Юса резко останавливается, и он чуть не врезается в неё.
— Тебе напомнить условия?
— Ладно-ладно, — вновь закатывая глаза, сдается Чонгук. — Да, Госпожа.
— Отлично, — широко улыбнувшись, Юса разворачивается и идет вдоль магазинов с одеждой. — Какой твой бюджет?
— Я не буду ходить в костюме за двадцать тысяч баксов и не буду покупать рубашку ценой моего мотоцикла, — кривится Чонгук, когда они проходят мимо Армани, Прада и Бугатти.
— Я так и думала, — фыркает Юса и заходит в Зара. — Начнем отсюда. Так, что тут у нас есть? — расхаживая по мужскому отделу, она взглядом пытается найти то, что хорошо бы смотрелось на таком, как Чонгук.
— А нижнее белье ты мне тоже подбирать будешь? — с ухмылкой спрашивает, следуя по пятам.
— Келвин Кляйн, — тут же отвечает Юса, перебирая белые рубашки с коротким рукавом. — Все женщины обожают видеть их, когда снимают с мужика штаны.
— Серьезно?!
— Ну да, — Юса хмурится, косясь на удивленного Чонгука.
— Хм… а что еще нравится девушкам?
Окей. Всё намного хуже, чем она думала.
— Когда Чон Чонгуки молчат, — приторно улыбаясь, она пихает ему в руки черную рубашку. — На, иди меряй. И это еще, — следом идет серая и темно-синяя рубашки. — И это. И-и-и… вот это, — напоследок – классические брюки.
— Я как будто с мамой по магазинам хожу…
— Вот это тоже, — Юса кидает ему бежевую, шелковую рубаху.
— Ну мам!
— Еще раз назовешь меня мамой, я закричу на весь магазин, что ты меня лапаешь.
— Женщины, — страдальчески вздыхает Чонгук, но послушно отправляется в примерочную.
Пока он занят, Юса продолжает изучать мужской отдел. Может, стоит что-то купить для Джихуна? Он столько всего дарит ей, а она ничего не может для него придумать. Сложно что-то подобрать для мужчины, который разъезжает на Бентли и закупается в таких магазинах, как Прада и Бугатти.
Оглушающий свист раздается на весь магазин. Юса оглядывается, хмуро смотря на Чонгука, который подзывает её к себе. Ему плевать, что он шумит, что все на него смотрят – он поправляет белую рубашку и черные брюки, пытаясь правильно уложить воротник и разгладить стрелки.
Какой же он, всё-таки, идиот.
Юса подбежала к нему не потому, что он позвал, а потому, что этот кретин может заорать «мама» на весь магазин.
— Ну, как тебе? — Чонгук расставляет руки в сторону и дважды крутится.
— Тебе идут белый и черный.
— Спасибо.
— Но только если ты в костюме горничной.
— Ну ты и су-…
— Дальше меряй, — взмахивая рукой, командует Юса, поворачиваясь к стенду с пижамами.
— Я явно пожалею о том, что позвал тебя, — хмурится Чонгук, расстегивая пуговицы.
— А я пожелаю, что согласилась, — кричит ему вдогонку, не отвлекаясь от мягких штанов и тонкой женской майки.
Если так подумать, то почему она в принципе согласилась? Если бы отказала, то было бы еще лучше – Чонгук бы страдал. Но он ведь чуть ли не приполз к ней на коленях. Ладно, это преувеличение. Он не приползал, а просто позвонил.
Но было бы неплохо, если бы он приполз.
На четвереньках.
Юса прочищает горло, понимая, что со стороны она смотрится довольно жутко – ходит, рассматривает одежку и зловеще улыбается, как самая настоящая маньячка.
У Юсы просто всё слишком хорошо в жизни. Гормоны счастья выделяются, Юса радуется, и даже такой, как Чон Чонгук, кажется менее бесячим.
— А это?
…менее бесячим и более человечным.
Чонгук вышел в бежевой, шелковой рубашке и светлых брюках. Расстегнув верхние три пуговицы, он покрутился вокруг своей оси, затянул рукава по локоть и поправил пояс. Встав в несколько модельных поз, он ждал вердикта, смешка или раздраженного вздоха – хоть что-то, но Юса молчала.
С видом скрупулезного критика-модельера, она обошла Чонгука со всех сторон.
Может, помучать его?
Нет, она не собирается тратить на него весь день.
— Отлично. Вот это мне нравится.
— Ты не прикалываешься?
— Нет, Чонгук. Тебе действительно идет, — хмурясь и скрещивая руки на груди, говорит Юса. — Если она тебя не поцелует, пока ты будешь с ней в этом, то с меня кофе.
— Я настолько хорошо выгляжу? — ухмыляется Чонгук, проверяя себя в зеркале. Он оглядывается и в его глазах сверкает напрягающее озорство. — То есть, ты бы меня в этом поцеловала?
— Я бы тебя не поцеловала, будь ты в костюме Гоустфейса.
Чонгук широко раскрывает рот, смотря на невозмутимую Юсу, которая глубоко в душе очень жалеет, что не сказала что-то стандартное. Джеймс Бонд, например, или долбанный Индиана Джонс. Да пусть хоть Кристиан Грей.
Почему она сказала костюм Гоустфейса?! Она же даже никогда ни с кем не трахалась с этой маской!
— Так ты из этих, да? — широко ухмыляясь, спрашивает Чонгук.
— Иди переодевайся.
— Любишь ролевые игры, да?
— Иди переодевайся! — рычит Юса и толкает его в спину, но этот долбанный Чон Чонгук специально переносит весь свой вес на её руки и медленно шагает к примерочной.
— Почему девушек так с этого прет? Почему именно Гоустфейс? Почему не Майк Майерс? Пирамидоголовый? Почему девушкам вообще так нравятся злодеи?
— Я не знаю.
— Знаешь, ты просто стесняешься мне ска-…
Юса хлопает дверью перед его лицом, запирая его в примерочной. Прижимаясь спиной, она ни за что не выпустит его, пока он не заткнется.
— Ты идешь на свидание с девушкой. Правило номер один – не флиртуй с другими девушками.
— А я флиртовал?!
— Ты спросил, не хочу ли я тебя поцеловать.
— Но это моя работа! — за дверью слышно, как шуршит одежда. — Оно само! Я случайно!
— О, Боже. Если ты налажаешь, то не смей меня винить. Понял? Не смей флиртовать с другими, когда ты с ней!
— Я чистосердечно попробую.
Юса определенно пожалеет, что согласилась помочь, ведь каждый раз, когда Чонгук появляется в её жизни, всё идет под откос. Начиная с аварии и по сегодня.
Он же паразит. Не мелкий, но здоровый паразит, который вызывает в Юсе столько бешенства, что ей не по себе. А ведь она – ветеринар, и всегда против насилия. Это не характерно для Юсы желать кому-то мучений.
С Чон Чонгуком многое меняется.
Почему она согласилась? Зачем она согласилась?
Почему она, черт возьми, не включила поворотник?
______
PETA – Люди за этичное отношение к животным (англ. People for the Ethical Treatment of Animals, PETA) — американская организация, позиционирующая свою деятельность как ведение борьбы за права животных.
Фитотоксикология (токсикология ядовитых растений) — раздел токсикологии, наука о фитотоксинах, изучает причины, механизмы, клинику, диагностику, лечение и морфологические проявления отравлений растительными ядами. Изучает влияние растительных ядов на людей, животных и растительность.
Добавить комментарий