— Что? — скептически ухмыляясь, переспрашивает Юса. — Вы сейчас не шутите?
— Нет, — главврач виновато поджимает губы. — Я понимаю, что это не то, чего вы оба ожидали…
— Очевидно, — фыркает рядом сидящий Чимин и скрещивает руки на груди. Доктор Пак изредка бывает на взводе, отчего труднее понять: зол он или же попросту забыл выпить утренний кофе. Лишь его пугающе ровные движения и пронзительный взгляд, направленный на главврача, выдает крайнюю степень неодобрения. — Вы же нам обещали, что…
— Я знаю, — главврач медленно выдыхает, складывая руки замком у себя на столе. — И мне самому не легче, что я вас подвел. Я… я просил найти другую стратегию, настаивал на более изящной подаче, но… агенты настояли на этом.
— При всем уважении, доктор Ким, — Юса отталкивается от спинки кресла, наклоняясь ближе. — Но я на это не подписывалась. Мы с Чимином теперь находимся в большой опасности.
— Полицейские обещали, что вы будете в порядке.
— Почему они нам ничего не сказали? Почему нас никто не спросил? Потому что мы – обыкновенные ветеринары?
— Юса…
— По их логике, если женщина – врач, то её можно использовать в целях привлечения внимания? — хмурится Юса. — Я знаю, что я не уродина, и я прекрасно знаю, что я вызываю у мужчин. Но я бы хотела привлекать людей не телом, а серьезностью проблемы.
— Юса, я полностью с тобой согласен, — кивает главврач. — Но канал согласился показать новость с условием, что мы предоставим запись конференции. Все присутствующие главврачи дали согласие.
— Потому что там сплошные мужики, — шипит Юса, откидываясь обратно на спинку и скрещивая руки на груди.
— Нет, там есть одна женщина, — подчеркивает главврач. — Как же её… доктор Ван? Блондинка с короткими волосами. Она заведует ветклиникой, что южнее.
— Это замечательно, доктор Ким, но акцент был на мне и на Чимине, — не стесняясь перебивать главврача, говорит Юса. — Наши имена, наши должности. Почему не указали наши номера телефонов?
— Юса, я лично прошу у тебя и у Чимина прощения, — искренне извиняется доктор Ким, положив ладонь на грудь. — И я прошу вас не бросать то, что вы начали.
Как бы сильно главврач моментами не раздражал Юсу своей вездесущей добротой и попыткой угодить всем вокруг, он действительно заботился о своих врачах. По крайней мере, очень старался. Он редко присутствовал на операциях, чаще сражаясь за право их существования в собственной клинике: выбивал гранты, улаживал юридические скандалы и обхаживал спонсоров, чьи имена никто из докторов не знает.
Но что-то в нем было не так, что-то Юсу всегда раздражало и вызывало явное отторжение. У него тело, шириной в футбольный стадион, а лицо до неприличного чуткое и сострадательное. У доктора Кима всегда добрые глаза, а когда он улыбается, у него выступают милые ямочки на щеках.
Насколько Юса знает, у него двое детей, счастливый брак длительностью в восемь лет и целая докторская по патофизиологии экзотов, которую она, конечно же, читала. Доктор Ким обладал именем в мире ветеринарной медицины, его уважали и знали, но у него была одна очень большая проблема – отсутствие стержня.
Может, будь он построже и пострашнее, он бы смог настоять на том, чтобы лица Юсы и Чимина не засветились на всю Южную Корею, если не за её пределами.
— Я не брошу, — выдыхает Юса, отводя взгляд. — Но теперь, мне придется оглядываться…
— Я поговорю, чтобы для вас двоих наняли охрану, — кивает главврач.
— Мне не нужно, спасибо, — подняв ладонь сообщает Чимин. — У меня черный пояс по карате.
Юса хмурится, с удивлением поворачиваясь к доктору Паку. Новость не оставила в стороне и доктора Кима. Они смотрели на Чимина так, будто он только что заявил о существовании инопланетян, так еще и доказательства предоставил.
Любопытная часть биографии доктора Пака, о которой никто во всей клинике не знал.
— Что ж… это радует, — прочищает горло доктор Ким, не зная, что еще на это ответить. — В общем, я поговорю, чтобы вас зря не беспокоили, и чтобы вы сосредоточились на поиске антидота. Не переживайте, через меня никто не пройдет.
— Журналисты уже прошли.
— Юса, — с упреком, говорит Чимин.
— Что?
— Нет-нет, она права. Но журналисты готовы идти по головам, если им что-то надо.
— Лучше бы они так искали убийцу, а не нас, — скривив губы, говорит Юса.
В двери кабинет кто-то стучит. После разрешение доктора Кима войти, на пороге появляется ассистентка Чимина, напоминающая, что через двадцать минут у него операция, совместно с доктором Кван. Если честно, Юса совсем забыла, что у них сегодня важная, многоуровневая стабилизация позвоночника у золотистого ретривера.
Попрощавшись с доктором Кимом, они вышли из кабинета, молча направляясь в операционную. Они не обсуждают встречу с главврачом, но переключаются на предоставленные МРТ и план предстоящей операции. Снимают халаты, оставаясь в темно-синих формах, моют руки, толкают двери и позволяют ассистентам завязать сзади тяжелые, стерильные халаты и надеть на ладони перчатки.
Юса редко болтала с Чимином во время сложных операций. Обычно, их окружала тишина, прерывающаяся ритмичным пульсом монитора. Они обменивались комментариями, замечаниями, советами, сосредотачиваясь на животном, а не на сторонних темах. Юса не любила отвлекаться, а Чимин мог выгнать новеньких за малейший, лишний писк.
Поэтому Юса удивляется, когда после его просьбы об орошении доктор Пак спрашивает:
— Тебя действительно преследуют?
Юса хмурится, не отвлекаясь от промывки физраствором. Аспиратор в её другой руке монотонно причмокивал, убирая лишнюю влагу. Украдкой взглянув на доктора Пака, который не поднимал глаз от микроскопа, она задумчиво промычала.
— Пока что нет.
Юса не сильно хотела, чтобы ассистенты – да кто-либо в клинике – знали подробности её личной жизни, поэтому она предпочла умолчать о недавнем инциденте с томатным соком.
— Мне писали, — тихо сообщает Чимин.
Юса меняется в лице, поднимая взгляд на доктора Пака. Он аккуратно извлекает фрагмент костик и бросает его в металлическую чашу.
— Кто писал? — осторожно интересуется Юса.
— Незнакомый номер. Я не беру трубку, — доктор Пак берет микро-дрель, чтобы сточить край кости. Работая с исключительной точностью и вдумчивостью, он умудряется параллельно вести диалог с доктором Кван. — Если это кто-то из моих пациентов, то сначала звонят в клинику, а не мне напрямую. Держатель. Держи этот сегмент, Юса. Если он сместится, собака больше никогда не пошевелит хвостом.
Юса вцепилась в стальной фиксатор.
— Так и… что тебе писали?
Чимин откладывает дрель, берет скальпель, вновь склоняясь над раной.
— …не знаю. Я не знаю, как это объяснить. Я покажу.
Операция длилась пять беспрерывных часов. Когда последний шов был наложен, на улице уже стемнело. Пока Юса с Чимином сбрасывают перчатки и моют руки, анастезиолог с ассистентами перемещают золотистого ретривера на каталку, а медсестры чистят операционную и готовят к следующему пациенту.
Завалившись на диван в ординаторской, Юса издает уставший сон и шипит из-за затекших мышц шеи и спины. На часах уже девять вечера, у неё характерно бурчит живот, и желание лечь на этом мягком диванчике и уснуть превышает потребность в еде и воде. Но у неё нет возможности даже немного вздремнуть – Чимин напоминает о заполнении протокола операции.
Ближе к десяти Юса уже вышла из клиники, переодетая в белую обыкновенную кофточку и светлые, широкие джинсы. Присев на колено, чтобы завязать шнурки, она слышит, как сзади неё вновь разъезжаются двери и рядом появляются черные туфли доктора Пака вместе с его серыми брюками. Подняв взгляд, Юса сталкивается не с измотанным Чимином, но с экраном его телефона, где светится всего лишь два сообщения от незнакомого номера.
Этого пользователя нет в вашем списке контактов
Что общего между кошкой и собакой?
Юса хмурится, мигом поднимаясь и забирая у Чимина телефон, чтобы перечитать столь простое, но столь странное сообщение.
— Что за?…
— Тебе не писали? — поразительно бесстрастно спрашивает доктор Пак, как будто он не получил одно из самых жутких уведомлений.
— Нет. Но… но ты же понимаешь, что, кто бы это ни был – они знают о тебе, — говорит Юса, отдавая телефон Чимину. — Тебе нужно сообщить об этом следствию.
— После того, как наши лица засветились, это может быть чья-то глупая шутка, — жмет плечами доктор Пак.
— Да, но в этом пусть разбираются агенты. Всё, что нам пишут, мы должны докладывать. Мы же, блять, наживка.
— Юса.
— Что? Разве не так? — Юса скрещивает руки на груди, тяжело вздыхая. — Это ненормально. Они считают, что на нас не будет вестись охота, что это всего лишь домашние животные. Если бы на их месте были люди, весь город стоял бы на ушах.
— Может, да, а может и нет. Если я получу что-то еще, тогда доложу, — кивает Чимин. — Пока что, я не считаю это угрозой.
— А я считаю.
— Юса, я устал, — честно признает Чимин, двигаясь в сторону парковки. — И ты – тоже. Я решил предупредить тебя ради твоей же безопасности, а не ради того, чтобы ты опять лезла.
— Но я не лезу! Я… — она делает глубокий вдох, накрывая лицо руками, и медленно выдыхает.
— Последние две недели ты слишком нервная, — отмечает Чимин.
— У меня давно не было секса, — признается Юса.
Доктор Пак понимающе кивает. Хоть он и не трахает всё, что движется, но он прекрасно знает потребности доктора Кван и её уникальные способы избавления от стресса. Обычно, он не лезет дальше стен клиники, может поинтересоваться личной жизнью Юсы, чтобы поддержать разговор. Поэтому, она очень ему благодарна, что он не задает лишних вопросов и не спрашивает, что случилось с Джихуном.
— Попробуй заняться бонсаем, — советует Чимин, подходя к машине. — Тебе может понравиться.
— Прости, Чимин, но это не моё, — Юса улыбается, смотря на доктора Пака. — Думаю, всё слишком неожиданно навалилось, и я… мне не с кем это пережить, — она медленно облизывает губы, поражаясь собственной откровенности. Видимо, пятичасовая операция и безрадостный разговор с главврачом выжимают из неё остатки хваленного самообладания. — Забей. Мне просто нужно хорошо поспать.
— Мг. И не сидеть до полуночи за учебниками, — фыркает Чимин.
— Но я не сижу, и уже давно. Новых случаев не было, — Юса жмет плечами. — Ничего не продвигается. Я даже не могу проверить схему лечения.
— Лучше бы она и не пригодилась. Кто знает, может, они испугались, кто бы это ни был, — предполагает Чимин, снимая машину с сигнализации и открывая дверь со стороны водителя. — Как только увидели репортаж, то отступили.
— Но в чем тогда был смысл всего этого?
— Не знаю. И я не хочу думать об этом в свои свободные от работы часы, — он с укором смотрит на Юсу, которая в ответ на его комментарий закатывает глаза. — Тебе я советую тоже забыть об этом.
— Я постараюсь.
— Хорошего вечера, Юса.
— Взаимно.
Пока Чимин выезжает из парковочного места, Юса садится к себе в машину и заводит мотор. Покидая территорию ветклиники, она старается не думать о застывшем расследовании, как и посоветовал доктор Пак, но о том, как бы ей сегодня расслабиться.
Юса никогда бы не подумала, что недостаток секса станет для неё такой проблемой. Но после Джихуна ей не сильно хотелось заводить новые знакомства и спать с безликими парнями из Бамбла. Казалось, что теперь у каждого первого встречного имелась либо жена, либо девушка, которой он изменял с Юсой.
Сравнивать каждого мужчину с Джихуном – бессмысленно, но и начинать знакомство с допроса о семейном положении – так себе затея.
Поэтому, пришлось искать выход за пределами реальных людей.
Не так давно она откопала свой старый, розовый вибратор, которого пришлось реанимировать после годового перерыва. Каким-то чудом, он всё еще работал и даже мог продержаться беспрерывных сорок минут на самой высокой вибрации.
Но одной секс-игрушкой себя не удовлетворишь.
Поиск подходящего порно занимал у Юсы больше тридцати минут. Переключаясь между откровенно грязными видео и до глупого искусственной игрой недоактеров, она не могла найти ничего, что принесло бы ей настоящий оргазм. Юсе сложно кончить на бездумную долбежку.
Неделю назад, она настолько отчаялась, что написала Минджи, которая вот уже несколько лет подряд не спит с мужчинами и каким-то образом полностью удовлетворяет саму себя. Воодушевленная необычным запросом подруги, Минджи прислала несколько ссылок, где Юса впервые открыла для себя аудио- и 3D-порно. Возможно, она бы там и остановилась, если бы эта мерзавка не отправила ей еще несколько видео, где мужчины в соло дрочили себе.
И в одном из таких экземпляров был парень в долбанном костюме-горничной, который терся о подушку и обильно кончал прямо в камеру.
Пять минут. Пять минут, и Юса валяется у себя на кровати, восторженная тем, насколько сильный оргазм она испытала, и шокированная тем, чье лицо она представила вместо черной маски.
Это напугало Юсу. Очень. В какой-то степени, даже отвратило. После этого, она больше не открывала то видео, даже удалила сообщение Минджи с ссылкой, чтобы не соблазнять себя. Но, в последствии, Юсе стало еще сложнее довести себя до оргазма, в котором она так сильно нуждалась.
Особенно сегодня, после тяжелого, рабочего дня.
Взяв еды на вынос и купив две банки пива, Юса заходит к себе домой с четкими планами найти хорошое порно, и всё равно, сколько это займет. Пусть ей придется перерыть все порно-сайты, пусть ей придется пересмотреть всевозможные категории – плевать. Юса сможет забыть о том видео, забыть о том парне в костюме горничной, и, что самое главное, сможет забыть о…
На всю квартиру разносится звук маримбы.
Ну ёб вашу мать.
Чонгук, блять, что, мысли её читает? Что ему нужно на этот раз?
— Да? — не здороваясь, гавкает Юса. — Что ты хо-…
— Юса…
Юса моментально холодеет.
Голос Чонгука, обычно бодрый, звонкий, иногда злой, но живой, неожиданно стал могильно тихим и бесцветным.
— Это Бам… Бам… блять, с ним… с ним что-то… кровь, пена, я…
— Где ты? — Юса спрашивает до того, как поймет, что вылетает из квартиры. — Чонгук, где ты?!
— Я вывел его погулять, я… я недалеко, без… без намордника, я думал… блять, я думал… — Чонгук выталкивает из себя слова, он задыхается, паникует. — Я не знаю, что делать. Юса, я…
— Это произошло возле твоего дома? — стараясь вытащить его из ступора, Юса задает ему четкий вопрос, и одновременно заскакивает в салон своей машины.
— Да… да, я…
— Я еду. У нас есть время. Слушай меня внимательно и делай то, что я скажу, ясно? Промой ему пасть. Если у него во рту осталась еда – вытаскивай. Не дай ему проглотить, — командует Юса, выезжая на дорогу и прокладывая в голове быстрый маршрут к дому Чонгука. — Держи голову низко, чтобы Бам не захлебнулся. Дальше – спровоцируй рвоту. Раствор перекиси водорода три процента. Она вызовет быстрое расширение желудка и рвотный рефлекс. Если у Бама уже начались судороги – рвоту вызывать нельзя, иначе он захлебнется, — Юса не знала, слышит ли её Чонгук, делает ли он хоть что-то из того, о чем она говорит, но она продолжала давать инструкции, надеясь, что хоть что-то сработает. — Холод замедляет действие яда… поэтому, обложи его льдом. Не знаю, замороженные овощи, мороженное. Подмышки, пах и шея – там проходят крупные сосуды. Нам нужно замедлить кровь до того, как я приеду. У Бама может начаться гипоксия. Высунь ему язык вбок, освободи дыхательные пути от слизи и пены. Открой все окна. Я… — Юса слышит, как ей сигналят. — Я скоро буду. Нам нужно успеть. Чонгук… ты тут?
— Д-да, — доносится где-то из глубины. — Да, лед. Есть.
— Я кладу трубку. Мне надо позвонить в клинику и попросить подготовить операционную. Хорошо? — спрашивает Юса стандартным, мягким тоном, каким их учили разговаривать с хозяевами в чрезвычайных ситуациях. Но она чувствует, как её голос на краткую секунду даёт трещину, а её собственный пульс отдается в висках. Она говорит не с очередным пациентом, но с Чонгуком, у которого Бам при смерти. Бам,которого она может не спасти. — Хорошо? — повторяет Юса с нажимом.
— Да. Да, хорошо.
— Я буду через пять минут, выноси его ко мне в машину.
Оповестив клинику и получив безоговорочную помощь от Чимина, Юса крепко хватается за руль и не позволяет себе потерять фокус. Держа эмоции в узде, она не даёт темным мыслям затуманить её рассудок, каким бы паршивыми и наиболее вероятными они ни были. Юса должна трезво оценивать ситуацию, даже если в ней присутствует Бам – собака, которую она держала в своих руках, с которой она игралась в центре парка, и который развел её на несколько вкусняшек, пока хозяин не видел.
На её операционном столе окажется доберман, за чью жизнь она будет бороться, и ни за что в мире не даст ему умереть.
~ ~ ~
На часах почти полночь, когда Юса выходит из операционной вместе с Чимином. Измотанные и выжатые, они подходят к затихшему Чонгуку, что сидит в коридоре, недалеко от кофемашины. Напряженный, нервный, он мнет пальцы и хрустит костяшками. В оверсайзной, черной футболке, в шортах с леопардовым принтом и сандалях. Весь его внешний вид говорит лишь о том, что у него не было времени ни переодеться, ни привести себя в порядок перед тем, как выскочить к машине Юсы с задыхающимся Бамом на руках.
При появлении докторов, он тут же подскакивает. Чонгук бледный, напуганный. Глаза широко раскрыты, губы искусанные до той степени, что рядом с железным шариком появилась ранка. Он то скрещивает руки, то упирается ими в бедра, то опять скрещивает, то оставляет висящими по бокам. Он готов к худшему – Юса не предупреждала, но Чонгук явно помнил о кошке и о том, скольких пострадавших от яда животных не удалось спасти.
Когда он смотрит на Юсу, он молча умоляет сказать, что всё хорошо. Он открывает рот, но ничего не говорит. Он боится. Он еще никогда не выглядел настолько напуганным и тревожным, и Юса прекрасно его понимает, от чего сожалеет.
Она знает, как это тяжело – видеть страдания тех, кто перестал быть просто питомцем и стал частью тебя.
— С Бамом всё в порядке, — сообщает Юса.
— Слава, блять, Богу, — выдыхает Чонгук, проводя ладонями по лицу.
— Нам удалось стабилизировать его, но… но Бам в коме. Это… это нормально.
— Что? В коме?
— Выход из такой токсической комы и экстремального охлаждения – это процесс, который может занять от нескольких дней до нескольких недель, — доходчиво объясняет Чимин вместо Юсы, за что она безмерно ему благодарна. — Действие седативных препаратов закончится. Над ним будет вестись круглосуточное наблюдение нашими ассистентами. Возможно, ему понадобятся повторные переливания плазмы. У него могут быть красные белки глаз, но тут нет ничего страшного. Ваш, эм… Бам будет находиться в отделении интенсивной терапии до трех дней, под капельницами. Мышцы придется разрабатывать, лапы будут плохо слушаться. Мы проведем легкий массаж, возможно, несколько массажей. Через недели две должен вернуться аппетит. Если Бам начнет есть – значит, печень и желудочно-кишечный тракт начали восстанавливаться. Но, — подняв ладонь, сказал Чимин, останавливая преждевременную радость со стороны Чонгука. — Всё это – лишь предположения. Нам еще не удавалось спасти ни одну жертву, которую отравили неизвестным ядом. Лечение, предложенное доктором Кван, — Чимин кивает на Юсу, — сработало. И это… это действительно чудо, что нам удалось спасти Вашу собаку.
У Чимина был редкий дар: его голос, скорее созданный для колыбельных, чем для ветеринарной медицины, обладал феноменальным убаюкивающим эффектом. Это не раз спасало. Особенно, когда владельцы бились в истерике или угрожали судом. Чимин превращал сухой отчет о сложной операции в умиротворяющий дайджест вечерних новостей.
На Чонгука это тоже подействовало.
Он выдыхает, сглатывает и кивает. Но стоит ему посмотреть на Юсу, как в нем словно что-то щелкает. Не церемонясь и больше не строя из себя стального, сдержанного парня, он срывается и налетает с такими крепкими объятиями, что Юсу немного откидывает. Приходится сделать несколько шагов назад, чтобы удержать баланс и не поскользнуться в кроксах.
От Чонгука пахнет гелем для бритья, немного потом и еще чем-то… знакомым.
— Спасибо-спасибо-спасибо, — бормочет куда-то в волосы, пока Юса не знает, стоит ли ей обнимать его в ответ. Чонгук такой теплый. — Юса, я не знаю, что бы я делал, если… если бы не…
— Не за что, — прерывая его беспомощный лепет, она сдается и аккуратно гладит его по спине. — Я сделала всё, что было в моих силах.
— Спасибо. Спасибо, — не затыкается Чонгук и, не отпуская Юсу, смотрит на Чимина. — И Вам спасибо, док. Я… — Доктор Пак кратко улыбается, но поднимает ладонь, останавливая попытку Чонгука обнять и его. — Я могу… я могу его увидеть?
— Вообще, мы не пускаем посторонних…
— Под мою ответственность, — просит Юса, смотря на Чимина.
— Хорошо. Тогда, можно.
Чонгук отходит от Юсы, но затем следует за ней по белым коридорам. Когда они подходят к палате, Юса открывает дверь, но не разрешает войти. Когда Чонгук видит Бама, он накрывает лицо рукой и рвано выдыхает.
Окруженный капельницами, трубками и мониторами, Бам лежал на койке с полуприкрытыми глазами и вывалившимся языком. Из пасти выходила толстая пластиковая трубка, подключенная к аппарату ИВЛ. Грудная клетка поднималась и опускалась ритмично, механически. Над головой постоянно мигал экран ЭКГ. Пульс у Бама стабильный, хоть и тяжелый.
— Сейчас мы сражаемся с самим токсином, — объясняет Юса. — Точнее, Бам сражается. Его организм пересобирает себя заново. И пока он это делает, дышать за него будет машина.
— Твою мать, — шепчет Чонгук, натужно сглатывая и шумно выдыхая. — Он… Юса, пожалуйста, не лги мне. Он сможет?…
— Шансы есть. Шансов было бы больше, если бы… если бы он не был бракованным доберманом. Но он у тебя сильный, выносливый, молодой. Был бы он постарше, возможно, не выдержал бы даже наших с Чимином манипуляций, — говорит Юса, смотря на Бама. — Я думаю, что у него всё получится. Я обещаю смотреть за ним.
— Юса… Юса, я… я так испугался, я не знал…
— Всё в порядке, Чонгук, — она мягко улыбается, смотря на с трудом сдерживающего настоящие, испуганные слезы Чонгука. — Главное, что мы успели, и что… что это сработало. Мы с Чимином действовали наощупь. Мы ни разу еще не пробовали этого протокола. Твой Бам – первый.
Чонгук перемещает взгляд на Юсу. Он убирает руку от лица, хочет что-то сказать. Чонгук вновь смотрит на Бама и кивает.
— Я… я не знаю, как тебя отблагодарить.
— В следующий раз, следи за ним, — хмурится Юса, закрывая двери и возвращаясь в общий зал. — Как это вообще произошло?
— Я…
— Чонгук?
Как только они выходят обратно, к диванам и кофемашинам, они оглядываются на знакомый голос со стороны входа. Юса не сразу узнает Сохи, которая мчит через весь коридор и сходу налетает на Чонгука, крепко обнимая.
— Я приехала, как только… как только смогла… мне так жаль. Всё в порядке?
— Да, — немного растеряно говорит Чонгук, но тут же обнимает Сохи в ответ. — Да, Юсе… доктору Кван удалось его спасти.
Не зная, что еще делать, Юса попросту вежливо улыбается в ответ на вопросительный взгляд Сохи, пока прячет ладони в карманах медицинского халата. Вид обнимающейся парочки не сильно радует, но Юсе достаточно того, что она выполнила свой долг, как ветеринар, и что она… она помогла своему хорошему другу, которому она, на самом деле, готова помогать безвозмездно.
Ведь они друзья? Ведь любой бы так поступил на её месте?
Бросил бы всё ради чужой собаки.
Сохи неожиданно кланяется Юсе, что-то говорит, кажется, извиняется, но для Юсы это схоже с шумом бьющихся о скал морских волн. Не потому, что Сохи её раздражает, но потому, что Юса настолько сильно устала за последние сутки, что единственное, чего она действительно хочет – просто лечь и уснуть.
Пожалеет себя чуть попозже. Себя и свою, кажется, безответную влюбленность.
Добавить комментарий