Лили падает на твердый мат с глухим ударом.
— Еще раз!
По телу растекается привычная, но от этого не менее тупая и раздражающая боль, когда тело Лили с грохотом кидают на другой конец ринга.
— Еще раз!
Учащенно дыша, она пытается сориентироваться, когда в глазах слегка темнеет, а в мышцах отдает зудящим напряжением после третьего приземления.
— Еще раз!
— Дайте… дайте мне перерыв, — умоляет Лили, лежа на животе и дрожа от интенсивности тренировки.
— У тебя нет времени на перерыв, — рычит тренер, подходя ближе. Чуть повернув голову, Лили видит чистые, белые кроссовки, носки которые почти утыкаются ей в лицо. — Я сказала — еще раз!
Нужно встать. Нужно продолжить. Нужно заставить себя.
Лили поднимается на дрожащих руках, смотря на свои черные, атлетические перчатки. Вены вздулись, пальцы покраснели. Не до конца развитое, практически детское тело хоть и легкое, но по-своему тяжелое.
Отказываясь падать обратно, Лили встает и занимает выученную позицию: руки сжаты в кулаки, поднятые на уровне лица, ноги широко расставлены, впиваясь пятками в покрытие. Ринг под ней всё еще вибрировал от недавних падений, отзываясь в щиколотках низким гулом. Лили чувствует во рту металический привкус крови.
Черный топ немного жал в груди, обтягивающие спортивные лосины хотелось снять из-за жары. Лили скользит носками, шатаясь, но у неё получается найти желаемый баланс в трясущихся ногах. Несколько тонких волосков выбилось из гульки на затылке, лицо, наверняка, красное. Лили прекрасно осознает, насколько жалко и слабо она выглядит, но, по её скромному мнению, немного несправедливо давать двенадцатилетней девочке в противники мужика, который в три раза больше и в четыре раза сильнее неё.
Он кидается без предупреждения, желая схватить, но Лили успевает увернуться. Пользуясь преимуществом своего роста и веса, она оказывается сзади и запрыгивает сопернику на спину. Обхватывая его широкую шею своими худыми, но крепкими ручками, Лили сдавливает в районе сонных артерий, пытаясь задушить. Но мужчина цепляется за её локти, резко наклоняется вперед и кидает Лили спиной на ринг, вызывая пронзительный, жгучий крик.
— Еще раз!
— Нет… — протестует Лили, чувствуя, как на глазах выступают слезы, которые она старается сдержать. — Я устала… я больше не могу.
Тренер неодобрительно фыркает, подходит ближе и смотрит свысока. У неё руки скрещены на груди, из-за чего её мышцы на предплечьях смотрятся еще больше. Лили никогда не нравилось её лицо – страшное, искаженное длинным шрамом, перечеркивающим её длинный нос и острые скулы. Коротко-подстриженные волосы, забитый татуировками рукав.
Лили ненавидит её, но не из-за внешности, а из-за её очевидной жестокости к маленьким девочкам.
— Слабее тебя у меня еще никогда и никого не было, — практически плюется тренер, рассматривая развалившегося перед ней ребенка. — Неделя, и ты ни разу не победила. Знаешь, что бы я с тобой сделала, не будь ты дочерью господина Кана? Ты бы уже плавала в сточной канаве, прикармливая рыб, — она ухмыляется, когда видит злобный взгляд у Лили. — С такими низкосортными, как ты, нужно расправляться с самого младенчества. Отсеивать испорченный урожай, — она щурится и начинает медленно ходить вокруг Лили. — Ты ни на что не годная. В твоём возрасте Бивень уже убил двоих, — сообщает тренер, указывая на двухметрового соперника Лили. — Я в твоем возрасте уже могла сломать руку. Мужчине. Что умеешь ты? Лежать и скулить, как беспомощный щенок?
Лили вскрикивает, когда Бивень тянет её за щиколотку и поднимает ногами вверх. Мир переворачивается. Бивень держит Лили, как рыбу, которая барахтается и отчаянно пытается выбраться из грубого захвата. Кровь приливает к голове, дыхание учащается, сглатывать слюни становится труднее.
Несмотря на растерянность, Лили удалось подавить в себе нарастающую панику. Тренер учила не ждать чуда и использовать окружение в качестве оружия, если руки пусты. У неё нет ничего, кроме её собственного тела.
Взгляд лихорадочно метнулся вниз, на боксерские шорты Бивня. Не раздумывая, Лили сжимает ладонь в кулак и, вложив в удар всю свою хрупкую детскую массу, точечно бьет прямо ему в пах.
Ощущение мягкой плоти, что смялась под её костяшками, вызвало бы омерзение, если бы не неожиданное падение. Бивень издал не то стон, не то шипение, и его рука, державшая лодыжку Лили, разжалась. Хоть она и рухнула на ринг, но, каким-то чудом, она успела сгруппироваться в полете и приземлиться на не голову, а на спину. Пока Бивень, согнувшись пополам, отвлекался на боль, Лили, не вставая, провела ногой по рингу, ставя противнику подсечку.
Огромная туша падает лицом вниз.
Горячий адреналин бьет в висках. Лили не может терять времени. Охваченная яростным желанием наконец-то победить и доказать, что она достойна, что она – не беспомощный щенок, она действует на инстинктах и запрыгивает Бивню на спину. Пальцы впиваются в его коротко подстриженные волосы, тянут вверх и трижды вбивают его лицо в жесткую поверхность ринга.
Бам!
Бам!
Бам!
Бивень стонет, рычит, но Лили не отпускает. Белое покрытие окрашивается в красные пятна крови, что вытекает из его носа, рта, брови. Он пытается оттолкнуться от пола, но Лили зажимает его голову бедрами, практически ломая шею.
Внутри неё разливался первобытный, почти пугающий восторг от долгожданной победы. Её сердце колотилось так сильно, что она слышала удары у себя в ушах.
Лили завалила его. Сама. Двенадцатилетний ребенок уложил эту гору мяса лицом вниз.
Лили ожидала, что Бивень начнет стучать ладонью по рингу, сигналя о поражении, но вместо этого она немного разочаровывается и удивляется, когда слышит чужие, медленные хлопки, эхом раздающиеся по тренажерному залу.
Лили не сразу приходит в себя и не сразу отпускает волосы. Задыхаясь, она поднимает взгляд и видит отца, что с улыбкой наблюдает за непривычным зверством собственной дочери. Рядом с ним стоит мать. В отличие от своего мужа, она не скрывает ужаса, когда видит, во что Лили превратила лицо Бивня.
Последнее время, контраст между родителями ощущался больше, чем когда-либо. Мама, прежде любящая и нежная, тактильная и заботливая, смотрит на Лили, как на монстра. Папа же с точностью до наоборот — восхищается, одобряет и беспрецедентно хвалит кровавые достижения дочери.
— Умничка, Лили, — улыбается отец, засовывая ладони в карманы брюк. — Тренировки идут на пользу, не так ли?
— Да, господин Кан, — тренер покорно кланяется.
— Иди ко мне, золотце, — зовет к себе отец.
Лили поднимается с тяжело дышащего Бивня. Слезая с ринга, она быстрым шагом приближается к папе и не сдерживает улыбку, когда он гладит её по спутанным волосам. Краем глаза она видит маму, которая держит ладони замком перед собой и с осуждением поглядывает на своего мужа.
Лили соврет, если скажет, что признание со стороны отца ощущается намного приятнее, нежели со стороны мамы. В детстве, когда Лили была совсем маленькой, он практически не обращал на неё внимания. Но стоило ей доказать, что она не просто ребенок, но его дитя, способное обучаться и быть чем-то большим, чем просто «принцессой», как лед в его глазах оттаял.
Мама не принимала этого и, казалось, никогда не готова была принять решение Лили стать сильной.
— Я хочу тебе кое-что показать, — интригующе сообщает отец. — Кое-что очень необычное.
— Может… может, не надо? — подает голос мама, но папа даже не смотрит на неё. — Тэхен приехал.
— Тэхен приехал?! — Лили воодушевленно смотрит на маму, затем на папу.
— Прекрасно! — отец улыбается еще шире. — Возьмем Тэхена. Иди, прими душ, переоденься. Я буду ждать тебя у себя в кабинете, хорошо?
— Да!
Мама её не останавливает, хотя у неё дергаются пальцы. Лили пробегает мимо, не оглядываясь, но слыша, как её мать разочарованно вздыхает.
Обидно, но ничего необычного. Лили привыкла к тому, что она больше не получает материнской любви: никаких поцелуев по утрам, никаких поездок в магазины игрушек, никаких объятий у камина и сказок перед сном. С тех пор, как Лили начала тренироваться и учиться, мама отдалялась, чем вызывала как вопросы, так и легкую злость.
Но у неё появился отец, который компенсировал недостаток любви. За малейшие достижения он хвалил Лили, задаривал подарками и даже иногда брал с собой на важные встречи. Наконец-то, он почувствовал в ней достойную наследницу, а не обыкновенную девочку, как у большинства его друзей.
Лили хотела, чтобы он её видел, чтобы он любил её и не списывал со счетов.
К тому же, Тэхен ему нравится, а мама всё еще с пренебрежением относится к будущему зятю.
Иногда, Лили думает, что тот случай в оранжерее был не больше, чем сном. Шесть лет назад мир казался ей огромным и пугающим, а её собственное воображение — чересчур живым. Поразительно спокойный Тэхен, предлагающий сломать ему руки, заставил её сердце сжаться.
Но спустя время, он больше не предлагал Лили своих костей. Ни разу.
Они виделись очень редко. Раз или два в месяц, когда отец Тэхена приезжал на встречу с папой Лили. Несмотря на то, что их брак всё еще должен состоятся, им не давали возможности познакомиться поближе. Их встречи слишком редкие, слишком короткие, расстраивали и вызывали в Лили незнакомое чувство тоски.
Последний раз, они виделись почти четыре месяца назад. Лили провела с Тэхеном чуть больше трех часов, сидя в гостиной. Они болтали без умолку, стараясь уложиться в короткий срок их своеобразного свидания. Неизвестно, когда они могли увидеться в следующий раз, от чего желание рассказать как можно больше лишь усиливалось.
Приняв душ и переодевшись в бордовое платье с аккуратным, черным воротничком и ровными манжетами, Лили достает из шкафа черные гольфики и обувается в однотонные лоферы. Расчесавшись и собрав несколько локонов на затылке, она закалывает их крабиком в виде синей бабочки. Повертевшись у зеркала, она разглаживает края хлопкового платья, которые падают чуть ниже колен, и несколько нервно выдыхает.
Чем старше Лили становится, тем больше ей хочется выглядеть женственно, красиво; тем больше ей хочется, чтобы Тэхен продолжал видеть в ней необыкновенной красоты цветочек. Всё-таки, он её будущий муж, и ей хочется быть достойной женой.
Выходя из комнаты, она не обращает внимание на охрану и уверенным шагом двигается в сторону отцовского кабинета. Постучав дважды, Лили слышит разрешение войти и смело пересекает порог.
Вид будущего свёкра и её собственного отца, сидевших на диване, не так сильно привлекает, как стоявший у окна Тэхен, что рассматривает сад и оранжерею. Услышав Лили, он оборачивается, и на его лице расцветает привычная, радостная улыбка.
Они не виделись всего лишь четыре месяца, но Тэхен успел вырасти еще на несколько сантиметров. Похудевший, изящно-острый. Брюки сидели идеально, ворот белой рубашки был небрежно расстегнут, подчеркивая новую линию плеч. Пиджак, перекинутый через плечо, избавлял его от скованности и зажатости.
Тэхен менялся пугающе быстро. От пухляша, что в детстве постоянно прикрывал уши и стыдливо прятал взгляд, практически не осталось и следа. Теперь в его движениях, даже в его походке, прощупывалась холодная, властная манера старшего Кима.
Когда их взгляды встретились, Лили на мгновение затаила дыхание, испытывая что-то незнакомое. В его глазах — глубоких и темных — все еще мелькала та самая детская восхищенность, то самое странное тепло, которым он отпугивал, но и, в то же время, притягивал.
Но они не успевают ни поздороваться, ни подойти друг к другу, как их отцы встают. Они отвлекают своим присутствием, своей напряженностью и безмолвным требованием слушаться старших.
— Тэхен, твой папа сказал, что ты уже умеешь стрелять? — интересуется папа Лили, поворачиваясь к своему будущему зятю.
Тэхен сглатывает, кивает. Отец Лили вопросительно смотрит на старшего Кима.
— Он поражает цель дальностью в восемьсот метров.
— Прекрасно. Я хочу вас кое с кем познакомить, — заявляет папа Лили и указывает на дверь. — Нам стоит немного пройтись. Детям будет полезно.
Мужчины идут спереди, Лили с Тэхеном — сзади. Обменявшись взглядами и робкими улыбками, они ничего не говорят. Лили старается не смотреть на него слишком долго, но чувствует, как его пальцы воздушно скользят по её костяшкам.
Они никогда не обнимаются, не целуются — не делают то, что стоило бы делать будущим мужу и жене. Но Лили всего двенадцать, а Тэхену — пятнадцать. Лили без понятия, как ей стоит вести себя рядом с ним, а Тэхен, кажется, ни то боится, ни то слишком сильно очарован. Останься они наедине, то ничего, кроме оживленной беседы их не ждет.
Но что он должен с ней сделать? Как он должен коснуться её руки? Что он должен сказать при встрече?
Эти вопросы не возникали прежде. Лили никогда не размышляла о том, как именно должна проявляться их привязанность. Их отношения — это не обыкновенная любовь, как у Принца и Принцессы, о которой Лили так безнадежно мечтала. Брак по договоренности не состоит из чувств, а из бумаг, подписанных родителями.
Но что она чувствует к Тэхену на самом деле?
К тому, кто так сильно напугал её в детстве, но теперь постепенно превращается в самого красивого юношу из всех, кого она встречала?
Они оба меняются, необратимо и стремительно. Через шесть лет, когда придет время обмениваться кольцами, от них сегодняшних может не остаться и следа.
Повезет ли ей? Повезет ли Тэхену? Во что превратиться их связь? Во что превратятся они сами? Вдруг в следующий раз, когда она увидит Тэхена, она не застынет от восторга, но от ужаса, что это — её будущий муж?
Мысли прерывает лестница вниз, которая ведет в подвал.
Лили сглатывает, чувствуя напряжение в плечах и мороз в груди. Тэхен, что стоит рядом, не менее удивлен и слегка напуган.
Чем ниже, тем холоднее. Жутко, мрачно. Голос папы Лили эхом отскакивает от каменных стен. Отец Тэхена молчит и, судя по всему, сам не очень доволен. Светильники на потолке с датчиком движения.
Лили хочет взять Тэхена за руку, но сдерживает порыв. Украдкой поглядывая на него, она замечает его сдвинутые к переносице брови. Он моргает, слегка поворачивает голову к Лили. Когда они пересекаются взглядами, то молча обмениваются взаимным беспокойством от неизвестности, что их ждет в самом низу.
Пройдя мимо некоторых пустых помещений, отец Лили заворачивает к металлической двери. Введя код на панели, он приглашает войти внутрь. Мрачность на лице у старшего Кима, которому посчастливилось быть первым, сменяется явным дискомфортом.
Когда Лили с Тэхеном заходят внутрь, они оба бледнеют.
Подвал дышал сыростью и затхлостью. Камень давил сверху, массивные бетонные колоны уходили в темноту. Единственным источником освещения были несколько голых ламп, свисающих на длинных проводах.
Одна из таких висела над тремя мужчинами, что были плотно привязаны к трем деревянным стульям.
Их руки плотно обмотаны веревкой позади спинки, а лодыжки приклеены скотчем к деревянным ножкам. Их фигуры дергаются в такт рваному, хриплому дыханию, доносящимся из-под плотных мешков на их головах. Их нечленораздельное мычание обозначает присутствие чего-то, что зажимает им рты и не дает говорить.
Помимо них, в подвале находилось еще двое — не привязанных, но ровно стоящих у двух разных столов мужчины. Тот, что помоложе, носил синие перчатки, а тот, что постарше, был одет в обычную футболку, штаны и фартук, завязанный на спине аккуратным бантиком.
Увидев гостей, они отложили инструменты на стол и послушно повернулись к господину Кану, кланяясь.
— Сегодня я хочу вас познакомить с Минхо и Чвенхэ. Когда вы поженитесь, то без них вам не обойтись, — улыбается папа Лили и указывает ладонью на того, кто помоложе. — Минхо, он же Левша, отвечает за чистку. Чвенхэ — за готовку. Мама Лили дала ему забавное имя. Зубная фея, — папа смеется вместе с Минхо и Чвенхэ, и они единственные, кого не волнуют привязанные мужчины. — Я уверен, у вас тоже есть такие люди, да? — он смотрит на старшего Кима, который медленно кивает головой.
— Да. Есть. Но я еще не знакомил с Тэхеном.
— Почему? Из-за возраста? — папа Лили фыркает. — Чем раньше, тем лучше. Наши дети будут расширять наше дело. У нас нет времени ждать восемнадцати лет, — он подходит к одному из столов, где лежит настоящее, огнестрельное оружие. Оборачиваясь, он подзывает к себе жестом Тэхена, который надевает на себя пиджак и послушно подходит. Лили не знает почему, но ей хотелось схватить его и не пускать дальше порога. — Итак, Тэхен. Ты уже умеешь стрелять, да? Какое бы оружие ты отсюда выбрал?
Когда папа Лили приобнимает его за плечи, Тэхен не дергается, но опускает взгляд на стол. Он указывает на какой-то пистолет.
— А, классика, — улыбается отец Лили, поднимая черный пистолет и рассматривая его на свету. — Я из такого застрелил свою первую настоящую цель. Ты же знаешь, что ты мне, как сын, да? — Тэхен кивает. Папа протягивает пистолет. — Возьми. Да, молодец. А теперь, — он поворачивает Тэхена лицом к трем сидящим мужчинам. — Поиграем в игру? Перед тобой трое предателей, с которыми я хотел сам расправиться, но твой отец очень удачно предложил заехать и кое-что обговорить, — он оглядывается на старшего Кима, улыбаясь, на что папа Тэхена не очень довольно кривит губами. — Я решил сделать подарок своему будущему зятю и, заодно, показать нашей прелестной Лили, как нужно работать.
Лили знает. Она слышала. Лили слышала эти крики, слышала шепот между охранниками и горничными. Лили прекрасно слышала плач своей матери и крики своего отца; слышала, как кто-то стрелял.
А еще, Лили слышала запах — запах жженой плоти, который изредка просачивался через вытяжку её ванной комнаты.
Может, Лили всего двенадцать, но она способна догадаться, как именно отец работает.
Возможно, поэтому она и хочет быть достойной, хочет не пугаться и не кривиться, но глубоко вдыхать металический аромат крови с гордо поднятой головой. Возможно, поэтому она делает такие успехи в тренировках, в обучении, в том, чтобы стать значимой для своей семьи.
Но Лили не догадывалась, что, увидь она истошно мычащих, обездвиженных заложников, почувствуй она пыльный воздух подвала и ощути она этот животный страх, исходящий от мужчин, — гордость от кровожадности сменится чем-то удушающим и сковывающим.
— В чем… заключаются правила игры? — тихо спрашивает Тэхен, вызывая у отца Лили одобрительную усмешку.
— Схватываешь налету. Правила просты: я расскажу тебе про каждого из этих людей, но выбор должен сделать ты. Кого нужно убить, а кого — помиловать. Идет?
Лили хочет крикнуть, чтобы Тэхен не соглашался, но она не может не то, что говорить, но и двигаться.
— Идет.
— Хорошо. Начнем с первого, — отец Лили подводит будущего зятя к мужчине слева. — Этот молодой человек подставил меня по-крупному. Он обворовал мой склад оружия, продал всё местным, мелким бандитам за копейки, которые он еще и умудрился оставить себе. Мои люди словили его вчера. Я бы уже его повесил, но меня отвлек наш второй претендент, — он ведет Тэхена дальше, к среднему. — Пока мои люди докладывали мне о поимке первого, этот человек сидел в полицейском участке и выдавал всё, что он только обо мне знает. К сожалению, он не знал, что полиция доброй части Южной Кореи, в частности, сеульская, находится под моим присмотром. Такие крысы, как этот, очень редкие, но их нужно отстреливать прежде, чем они начнут размножаться. И, наш финальный участник, — отец, не отпуская Тэхена, встает напротив третьей жертвы. — Первые два пытались навредить мне, но этот человек хотел похитить твою будущую жену и потребовать за неё немалый выкуп как у твоего папы, так и у меня.
Лили не заметила, как её руки поднялись вверх, обнимая саму себя. Сделав шаг назад, она наткнулась на стену, но не вздрогнула из-за исходящего от неё холода. Взгляд был направлен на пойманного человека и на Тэхена, который крепче сжал пистолет в своей ладони.
— Хочешь узнать, как он хотел это сделать?
— Да, — слышно хриплый ответ Тэхена.
— Сначала, он подкупил охрану, чтобы пробраться к ней ночью, когда она спит, когда она наиболее беззащитная, — отец говорил более растянуто, плавно, как будто он науськивал змею. — Потом, он бы заклеил ей рот, схватил и выпрыгнул бы из окна. В его записях была найдена инструкция, как он бы раздел её, как он бы трогал её, как он…
Выстрел. Громкий, резкий. Прямо в живот. За ним — еще два выстрела: в голову и в грудь.
Лили, не думая, накрывает уши, вздрагивая и вскрикивая. Тяжело дыша, она шокировано смотрит на кровоточащие раны, на дымящийся пистолет. Запах пороха смешался с тяжелым, металлическим душком свежей крови и чем-то еще, приторно-сладким, от чего желудок Лили сжался, а горло обжег едкий вкус желчи.
Отвернувшись и упав на колени, её рвет. Перед глазами поплыло, легкие разрывало. Горькая, обжигающая масса вырвалась наружу, пачкая пол, стену. Лили рвет до судорог, пока внутри не остается ничего. На красном лице выступили слезы, с губ стекала вязкая слюна, смешанная с рвотой.
Кто-то подбегает к ней, накидывает на её плечи что-то теплое, пропитанное запахом цитруса и древесного парфюма. Юношеские руки обнимают её плечи, помогая встать.
— Я хочу… я хочу уйти отсюда, — хрипит, не поднимая взгляд, и напористо двигается к выходу.
Кто-то выводит её наверх, придерживая. У Лили немного кружится в глазах. Стараясь не вспоминать о крови, о мертвом теле, о выстрелах, она двигает ногами выше и выше, пока они не выходят в коридор. Дальше, к главному входу, на улицу, где прохладный ветер и свежий воздух немного приводят в себя. Лили ведут дальше, еще дальше, в сторону фонтана, где она падает на колени и умывается холодной водой.
Полоща рот, выплевывает всё на щебень под ногами. Чьи-то пальцы вытирают её рот, щеки, и эти пальцы пахнут металом, жженым порохом. Лили хмурится и отворачивается обратно к фонтану, продолжая смывать с себя остатки рвоты.
— Ты… ты убил… — хрипит, тяжело дыша и смотря на своё отражение в воде. — Как ты…
— Но он хотел убить тебя, — могильно-спокойным тоном говорит Тэхен, и только сейчас Лили замечает, как его голос стал ниже. — Он хотел… сделать кое-что похуже, чем просто убить тебя.
— Откуда ты знаешь? Мой папа… он всего лишь рассказывал. Он мог всё придумать.
— Нет. Нет, Лили, — Тэхен садится рядом, не заботясь о том, что его штаны запачкаются пылью и мелкими камушками. — Ты разве не понимаешь, зачем всё это? Мы всегда в опасности. И ты, и я. Твой папа прав. От крыс надо избавляться.
— Но он мог быть невиновным! — истерически кричит Лили, со слезами на глазах смотря на Тэхена.
От вида его умиленной улыбки, она теряется, озадачено нахмурившись.
— Почему ты так думаешь?
Не знает. Лили даже не знает, почему она так уверена в этом, почему она так глупо надеется на то, что все те трое были невинными.
Тэхен мягко касается её рук, направляет в фонтан, помогая вымыть. Натянув манжет своей белой рубашки, он вытирает лицо Лили, которое она послушно подставляет. Не думая отшатываться или отталкивать, она, уставшая, закрывает глаза, и разрешает Тэхену привести её в порядок.
На его рубашке остаются пятна, на которые он даже не смотрит.
— Ты не хочешь пачкать руки, — негромко произносит Тэхен. Он аккуратно ведет краем накрахмаленного манжета по её покрасневшим векам, избавляя от слез. — Я могу запачкать их вместо тебя.
— Перестань, — выдыхает Лили. — Я хочу… я хочу уметь защищать себя без чьей-то помощи.
— Но тебе больно, — лицо Тэхена окрашивает искренняя грусть. Он опускает взгляд на её руки, берет их в свои, проводя большим пальцем по стертым костяшкам. — Твои руки созданы не для сражений.
— А для чего? Для чего я создана?
— Для меня, — он поднимает на неё взгляд, и в его глазах что-то, отдаленно напоминающее весеннее кокетство.
Лили хмурится в ответ.
— А ты?
— Для тебя.
— Всё не может быть так просто, — она выдыхает, хмурится, опуская глаза на то, как его длинные, почти зрелые пальцы, мягко сжимают её. У неё кожа немного огрубела после тренировок, но Тэхен словно и не обращает внимания. Когда Лили вновь смотрит на него, то, вблизи, замечает шрам на его брови. Подняв ладонь, она осторожно трогает. Тэхен тут же закрывает глаза и наклоняется ближе. — Откуда это?
— М-м-м… неудачно упал. Мне было очень больно.
— А если честно? — Лили убирает руку от его лица. — Не похоже на обычное падение. Я постоянно падаю, и у меня просто синяки, а не шрамы.
Тэхен тяжело вздыхает, стыдливо отодвигаясь.
— Я много тренируюсь. Меня учили, как выбить пистолет у противника. Но меня этим пистолетом потом ударили, — он трогает свой шрам, кратко шипя. — На следующей тренировке, мне удалось выбить его… и я смог ударить своего противника прикладом в челюсть. Ничего страшного, в общем.
Лили вдруг стало так жалко его. Он же, как и она, всё еще ребенок. Несмотря на то, что Тэхен старше на три года, он всё равно не похож на того же Бивня, который кидал Лили по всему рингу, как тряпичную куклу. Он же только что убил человека, настоящего человека, трижды выстрелив в него. Но Лили ничем не лучше — в свои двенадцать лет ей удалось уложить крупного здоровяка и, озверев, трижды ударить его лицо о жесткую поверхность.
Разве так должны жить и расти Принц и Принцесса?
Лили не знает, что ею руководит, но она двигается ближе и оставляет поцелуй на шраме Тэхена. Глупо и спонтанно, в некоторой степени неловко. Но Лили не жалеет, когда быстро отшатывается и застенчиво поглядывает на Тэхена.
Быстрое, невинное прикосновение её мокрых губ о бровь окрасило его лицо не просто в красный, но в алый цвет. От подбородка и до самой линии волос, уши и шея — всё спелое, как налившейся соком спелый плод, готовый лопнуть от легкого прикосновения. Глаза Тэхена комично широко распахнулись и метнулись к Лили, будто она сделала что-то непристойное.
Отчего-то захотелось оправдаться.
— Меня мама всегда целовала туда, где больше всего болело, — тихо объясняет, чувствуя странное тепло в груди. — Я, как твоя будущая жена, тоже могу обладать таким… даром. Извини, если от меня воняет сильно…
— Н-нет. Нет-нет, — торопливо мотает головой Тэхен. Он нервно прочищает горло, робко смотря на Лили. — От тебя никогда не воняет. Ты же цветочек. Цветочки всегда… всегда пахнут.
Хм. Лили… Лили вдруг становится так приятно. Она слышит много комплиментов в свою сторону, часть которых принадлежит Тэхену. Но сегодня что-то было не так. Почему-то сейчас, вместо обыкновенной благодарности или задорного смеха, Лили чувствует жар, источник которого она не может отследить. Всё тело, прежде тяжелое и неуправляемое, вдруг становится таким легким и невесомым, что ей хочется поделиться этим странным ощущением.
Лили еще никогда не смущалась.
Лили еще никогда не смущалась из-за Тэхена.
Тэхен хочет сказать что-то еще, но они слышат чьи-то шаги и поспешно встают. Невысокого роста служанка подзывает к себе, сообщая, что мистер Ким и господин Кан ищут детей. Не собираясь уходить, она ждет, когда Тэхен с Лили подойдут к ней, чтобы провести их обратно к дому.
У входа стоит машина с тонированным окнами. Папа Лили с улыбкой что-то говорит напряженному отцу Тэхена. Между ними не ощущалось вражды, но некая недосказанность и недопонимание сквозили в их диалоге.
— …в следующий раз?
— Не знаю. Будем на связи, — холодно отвечает отец Тэхена. — Я бы хотел, чтобы юная госпожа Кан посетила наш дом перед тем, как станет частью нашего клана.
— Несомненно, — улыбается папа Лили, подзывая дочь к себе. Поглаживая её по волосам, он разрешает прижаться к себе. — Что скажешь, золотце?
— Я… была бы не против, — отвечает Лили, смотря исключительно на всё еще слегка красного, но до странного счастливого Тэхена.
— Я буду ждать, — он кланяется ни то ей, ни то своему будущему тестю. — Спасибо за… за приглашение, господ-…
— Папа. Можешь называть меня папа.
У отца Тэхена на лице дергается мускул, но он тут же отворачивается и открывает дверь машины.
— Нам пора.
— Спасибо, что приехали, — улыбается папа Лили.
Когда они уезжают, отец тут же отпускает свою дочь и тяжело вздыхает. Он смотрит на неё сверху вниз, прищурившись. Лили сглатывает, когда видит в нем явное осуждение и, можно сказать, омерзение из-за внешнего вида дочери.
Папа не спрашивает, как она себя чувствует, но сухо отмечает:
— Больше такого не смей себе позволять. Твой муж не должен видеть тебя во рвоте до тех пор, пока он сам не захочет. Поняла?
Лили топорно кивает с остужающим страхом.
— Д-да, пап.
— И от тебя несет, — он кривит носом и засовывает руки в передние карманы брюк. — Умойся и приведи себя в порядок перед ужином.
Когда отец уходит, оставляя Лили во дворе, то она не плачет, но чувствует знакомую обиду. Почти, как на маму, только сильнее. Легкое разочарование в самой себе пробирается когтистыми лапами наверх, сдавливая глотку; стыд медленно вытесняет страх, становясь чем-то новым, чем-то грубым.
Неужели вся её жизнь будет вот такой?
Тэхен тоже таким станет?
Или она станет такой же, как её отец? Они же так похожи. Настолько, что ее родная мать отказывается смотреть на неё.
Лили способна дать сдачи обидчику, но что, если её врагом станет не трехметровый Бивень, а её собственный отец… или хуже — муж? Тэхен разрешит себя ударить? Даст ли Тэхен сдачу? Обидит ли её Тэхен так же, как это делает отец?
Лили не знает.
Лили не хочет знать.
Добавить комментарий