У семейства Ким сегодня важное событие – Тэхену исполняется девятнадцать лет. Лили не совсем понимает, чем оно настолько особенное, ведь на все предыдущие празднования съезжалась добрая часть криминального бомонда Южной Кореи. В этот раз, мероприятие закрытое, приватное, и приглашение получило одно единственное семейство – Кан.
Лили так давно не видела Тэхена, что ей было всё равно, под каким предлогом встречаться: будь то День Рождения, будь то десятиминутная беседа.
Их попрежнему держали на расстоянии друг от друга, разрешая пересекаться от силы раз в месяц. Тэхен был занят тем, что постепенно принимал на себя дело отца, привыкая вращаться в самых разных кругах высшего общества, в то время как Лили успешно совмещала учебу с участием в отцовским бизнесе.
Папа был в восторге от вовлеченности Лили и её рвения стать чем-то большим, чем просто дочерью. Он потакал ей во всём, что хотя бы отдаленно затрагивало интересы его империи: объяснял, какое оружие лучше всего продавать на черном рынке, а какое – предлагать военным; производство какой страны дешевле, но качественнее; кому платить, с кем дружить, а кого – избегать.
Лили училась, усваивала, слушала, наблюдала и старалась быть достойной наследницей.
Но если она осекалась, путалась и сбивалась – отец выражал неимоверное разочарование.
Он никогда не бил Лили. Он никогда не поднимал на неё руку, не наказывал физически. Но стоило ей допустить малейшую ошибку, как взгляд отца – тяжелый, суровый и надменный – вызывал в Лили необыкновенное чувство стыда и собственного ничтожества, которое было куда болезненнее удара кулаком.
Он не обращался с ней, как с девочкой, но как с будущей наследницей.
Помимо оружия, её папа занимался благотворительностью для отмыва денег и недвижимостью для их сбережения. Лили пыталась разобраться в каждом документе, что ей предоставлял отец, она запоминала оружейные склады, куда они ездили вместе, и внимательно изучала сделки, которые её отец заключал. Хоть и вникнуть в семейный бизнес было не так легко, как уложить Бивня на лопатки, но механизмы папиной империи перестали казаться ей непостижимыми.
Отец никогда не говорил, чем занимается семья Тэхена. Он лишь подчеркивал важность будущей свадьбы. Связать их семьи – это очень важный и полезный шаг, как для бизнеса семейства Лили, так и для клана Тэхена.
А еще, папа начал задавать странные вопросы:
— Нравится ли тебе Тэхен?
— Что ты чувствуешь к Тэхену?
— Ждешь ли ты свадьбу с Тэхеном?
Лили нехарактерно мялась прежде, чем ответить, но всегда говорила честно и открыто:
— Да, очень.
— Не знаю, но каждый раз, когда я его вижу, я не хочу, чтобы он уходил.
— Да… жду.
И если отец желал брака дочери с Тэхеном как можно скорее, поддерживая их будущее объединение, то мама была против.
За последние четыре года её неодобрение к собственной дочери значительно усилилось.
Мама никогда не жалела, даже если Лили ранилась при тренировках до выступающей крови на теле. Мама не объясняла, что такое «месячные» – горничные рассказывали, показывали и успокаивали. Мама не делилась знаниями, практически не разговаривала с дочерью и делала вид, будто Лили не принадлежит к её семье; будто Лили – чужой ребенок.
Вместо нежного и любящего взгляда – осуждение и огорчение. Вместо улыбок – хмурость и угрюмость. Вместо мягкого голоса – сухие, условные фразы.
Лили никогда не могла этого понять: почему любовь в их доме настолько шаткая? В детстве, когда она была маленькой и хрупкой девочкой, мама лелеяла её и купала в теплых лучах любви. Но стоило ей вырасти, стоило ей встать на сторону отца, как тучи сгустились. Папа, для которого Лили была лишь невидимым пятном где-то на периферии, теперь важная, любимая дочь, которую он освещает ярким одобрением.
Лили не научилась держать равновесие между родителями. Иногда, это расстраивало и сбивало с пути. Хотелось маминых поцелуев, но так же хотелось папиных объятий. Лили качалась туда-сюда, не зная, где ей лучше, с кем ей хочется быть, правильно ли она выбирает стороны? Но папа был доволен, а папа – главный в семье. Мама – просто… просто мама. Женщина, которую Лили когда-то считала богиней, теперь же обычный человек, живущий своей жизнью в их большом поместье.
Их будущий брак с Тэхеном будет таким же? Напряженным? Ненатуральным? Он основан на бумаге, а не на их личном выборе. Отдаленная жена, занятой муж. Разные интересы, дежурные улыбки и никакой любви.
Лили не хочет быть, как мама. Лили не хочет пить, не хочет быть несчастной, не хочет оставаться в стороне от мужа. Лили хочет быть с Тэхеном наравне, быть ему достойной женой и, конечно же, красивой женой.
Поэтому она так нервничала, ведь Тэхен никогда не видел её настолько преобразившейся.
Не зная, с кем посоветоваться, Лили спросила у отца, что может больше всего понравиться Тэхену, ведь отец – солидный мужчина, который смог найти себе такую красивую женщину, как её мама. Папа тогда очень странно улыбнулся и повез в частное ателье. Как только он сказал, что им нужно что-то для посещения девятнадцатого Дня Рождения младшего наследника клана Ким, портные без лишних уточнений начали бегать вокруг немного смущенной Лили.
Сидя в машине, у неё возникали некоторые сомнения касательно финальной версии.
Далекое от классических, вечерних нарядов, сложное, многослойное платье. Тяжелый шелк, что мягко струился по телу до самих ног. Вместо выреза и страз – закрытый ворот, глубокий черный цвет и широкие, длинные рукава. Поверх около-традиционного платья – невесомая, полупрозрачная накидка. Серебристый принт бамбука на матовой ткани, декоративные ленты и пояс, подчеркивающий талию. Никаких шпилек и высоких подборов, лишь минималистичные черные лоферы с едва заметным изгибом носка.
Волосы же распущенные, выпрямленные. Макияж аккуратный, легкий, подчеркивающий губы и кошачий разрез глаз. Маникюр свежий и чистый.
Лили никогда не носила ничего подобного и никогда не выглядела настолько безупречно. Она знала, что Тэхен примет её любой, но сегодня ей хотелось большего; сегодня ей хотелось, чтобы он, девятнадцатилетний наследник клана Ким, вспомнил и увидел, насколько прекрасна его будущая жена.
Лили нервно сжала рукава своего платья. О браке неизвестно никому, кроме их семей. Для остального мира Тэхен оставался завидным и свободным преемником, и мысль о том, что другие могут открыто заигрывать с её будущем мужем, заставляла её сердце биться в колючем, тревожном ритме.
Стараясь не накручивать себя, Лили делает глубокий вдох, медленный выдох и откидывается на спинку кожаного сиденья. Хорошо, что она едет в отдельной от родителей машине. Никто не видит, насколько же ей неспокойно.
Посмотрев в окно, Лили замечает густой, хвойный лес. Они едут медленно, вверх, по извивающимся, горным серпантинам. Машина тихо гудит, почти убаюкивая. Водитель не оглядывается на Лили, но смотрит на дорогу, плавно поворачивая руль на крутых поворотах. Перед ними такой же черный Бентли, где везут родителей Лили, а сзади – Хаммер с четырьмя телохранителями: двое для главы семейства и по одному для женщин.
Выезжая на ровную дорогу, машина замедляется. Лили видит длинную каменную стену с черепичной крышей. Когда они подъезжают к воротам, подсвеченным снизу теплыми огнями, то те незамедлительно отворяются. Проехав еще несколько метров по широкой, каменной алее, машина плавно выезжает на просторную площадь перед домом.
В сумерках резиденция клана Ким впечатляет намного больше, нежели дом семейства Кан. Многоярусные крыши ханока* необычайно гармонично сочетаются с панорамными окнами, за которыми виден мягкий свет. Подсвеченные сосны, декоративные камни, идеально выстриженный газон. Несколько черных тонированных фургонов, вездесущая охрана, которая разительно отличалась от наемников семьи Кан: вместо строгих, черных костюмов – традиционные одеяния и плоская обувь.
Лили удивляется, когда её дверь открывает не парень, но девушка. Красивая, утонченная, в черном одеянии с поясом на талии. Глаза подчеркнуты острыми, черными стрелками, волосы собраны высоко на затылке, открывая покрытую татуировками шею. Лили замечает рисунки на её костяшках: замысловатые узоры, корейские иероглифы. Девушка кланяется, приветствуя Лили, и подает руку, помогая выйти наружу.
Свежий, вечерний воздух пропитан лестной хвоей.
Один из телохранителей достает из багажника длинную коробку из черного дерева. Подарок Тэхена, выбранный отцом Лили. Внутри – ценный антиквариат. Труднодоступный, редкий и дорогостоящий корейский меч хвандо*, которым не стоит сражаться, но который послужит отличным дополнением в коллекцию традиционного оружия.
Девушка, которая встретила Лили, кланяется мистеру и миссис Кан. Мама держится за папу, натягивая вежливую улыбку и кивая с благодарностью.
Со стороны, они оба смотрелись очень величественно: папа в своем сшитом на заказ черном костюме, а мама – в бордовом платье, подчеркивающем её благородную красоту. В их нарядах, в отличие от Лили, не присутствовала традиционность, но богатая утонченность.
Девушка ведет их в дом, вверх по лестнице. Лили идет сзади родителей, чуточку приподнимая накидку вместе с подолом платья, чтобы не споткнуться. Как только они оказываются внутри, пересекая порог резиденции Кимов, у Лили перехватывает дыхание от ошеломляющей красоты.
Высокие потолки из темного дерева, резные перегородки второго этажа, огромные панорамные окна на всю стену, открывающие вид на тихий пруд. По залу расставлены столики с антикварными вазами, на полу мягкие ковры, в воздухе аромат сандалового дерева. Светлые, мягкие диваны и кресла. Удивительно тихо, как для празднования Дня Рождения главного наследника.
— Прошу, подождите здесь, — говорит девушка, указывая на то, что должно было быть гостиной. — Я сообщу господину Киму, что вы прибыли.
— Спасибо, — вежливо благодарит мама.
Когда девушка уходит, Лили решает получше осмотреться. Направо протягиваются длинные коридоры, а слева – широкая лестница, по которой поднимается девушка. Папа с мамой о чем-то тихо переговариваются, не глазеют вокруг. Лили старается не выдавать собственного любопытства, но она, в отличие от родителей, впервые в жизни посещает дом своего будущего мужа.
Если честно, она не могла предположить, что Тэхен живет во дворце, построенным примерно в эпоху Чосон, но с годами модернизированный и постепенно расширяющийся. Живописная архитектура, прислуга и охрана, что ходила в традиционных черных одеждах, создавали впечатление живого театра.
— Лили?
Голос Тэхена стал настолько низким, что от него неосознанно шли мурашки по затылку. По сравнению с его детским, почти свистящим голоском, нынешний бас удивлял, но и в то же время восхищал Лили. Ко всему прочему, менялось не только то, как он звучал, но и как он выглядел.
Образ девятнадцатилетнего Тэхена никак не сходился с его пухлой, мальчишечьей фигурой. Он вытянулся, стал еще выше, мужественнее и краше. Скулы заострились, придавая лицу аристократическое благородство. Ровная осанка, тонкие пальцы, широкие плечи. Тэхен вышел в простой, легкой форме, схожей с той, что носила охрана, но даже под мешковатостью тканей отмечалась подтянутость его тела.
Несмотря на новую, повзрослевшую версию Тэхена, детская наивность в его карих глазах и широкой улыбке не исчезала, стоило ему взглянуть на Лили.
— Привет, — приветствуя своего будущего мужа, Лили чувствует, как явно у неё краснеют щеки, когда Тэхен рассматривает её наряд.
Но у него нет возможности ни осыпать комплиментами, ни коснуться шелковой накидки, ни услышать хотя бы еще одно слово от будущей жены, как его отец встает между ними, принимая поздравления от папы Лили. На нем было схожее одеяние, что и на сыне, только цвет ближе к темно-синему, как ночное небо.
— Спасибо, что приехали.
— Мы не могли пропустить такое уникальное событие, — улыбается отец. Мама же натягивает дежурную улыбку, отказываясь удостаивать Тэхена хотя бы кратким взглядом. — Признаться, я почтен, как и моя семья.
— Мы скоро станем одной семьей, — кивает мистер Ким, отмечая последние два слова. — Я посчитал, что это сблизит нас и продемонстрирует наше общее доверие.
— Не могу не согласиться. Ах, да, Тэхен. Наш тебе подарок в честь такой важной для тебя даты, — объявляет папа Лили, жестом приказывая своему телохранителю преподнести младшему Киму продолговатую, деревянную коробку. — Тебе должно понравится.
Тэхен не сразу, но открывает, щелкая тремя замками. При виде длинного, немного изогнутого дугой меча, он удивленно дергает бровями. Обернувшись на папу и получив его разрешение в виде кивка, Тэхен достает меч с заметным профессионализмом. Человек, который никогда не держал холодное оружие в своих руках, ни за что бы не обращался с мечом так, как это делает младший Ким.
— Это… это очень…
— Тебе нравится? — спрашивает отец Лили.
— Да. Спасибо большое, — Тэхен слегка кланяется. — Я буду беречь его, мистер Кан.
— Па-па, — он почти ухмыляется, когда медленно произносит два кратких слога. — Можешь называть меня папой. Мы же почти семья, — отец украдкой смотрит на мистера Кима, который стоически выдерживает самоуверенность будущего свата.
Тэхен мнется, не зная, что сказать, но решает кратко улыбнуться в ответ.
— Вы вовремя, — сообщает его отец. — Церемония начинается через десять минут. Мне придется забрать Тэхена до того времени. Рэн проведет Вас, — говорит старший Ким, указывая на девушку с тату на шее и руках.
Церемония?
Лили хмурится, но вопросов не задает.
Больше всего ей жаль, что им не дают ни времени, ни возможности хотя бы немного побыть наедине. Всё, чем они успели обменяться – улыбки, взгляды и поклоны, как Тэхен вновь исчез.
Но через десять минут их действительно ведут в другой зал. Рэн ведет их через длинные коридоры в правое крыло. По дороге Лили пытается понять, какой величины дворец и сколько тут комнат, но путается в подсчетах уже на третьем повороте. Проходя через внутренний сад, по выложенной серым камнем дорожке, Лили замечает еще несколько охранников. Они курят обычные сигареты и стряхивают пепел в обычную пепельницу, о чем-то переговариваясь. После сада ждет еще один коридор и затем большие, двойные двери, которые Рэн медленно отворяет, прижавшись ладонями и приложив собственную массу тела.
Лили еще никогда не была в таких необычных комнатах, как эта. Небольшая, но просторная, с высокими потолками. Воздух пропитан терпким ароматом особых благовоний – смесь сандала, высушенных трав и чего-то острого, металлического. Мягкий ковер под ногами простирался до низкого, деревянного стола, за которым сидел отец Тэхена, спиной к зрителям.
Восемнадцать человек: седые старики, величественные женщины, крепкие мужчины и молодые девушки. Все сидят ровно, на согнутых коленях, положив руки на ноги и смотря вперед. Среди незнакомой группы людей Лили замечает маленького мальчика, от силы лет десяти, который с трудом мог усидеть на месте.
Несмотря на разницу в возрасте, всех объединяла общая эстетика: традиционные одеяния переливались от глубокого индиго до кроваво-красного.
В дальнем конце зала висело длинное, необыкновенной красоты полотно. Лили с легкостью отличила тигра и дракона, которые будто танцевали вокруг друг друга, словно инь и ян. Вышитые золотыми и шелковыми нитями, они казались живыми: чешуя дракона мерцала, а зубы тигра, впившиеся в драконий хвост, казалось, вот-вот пустят кровь из мифического существа.
— Прошу, снимите обувь, — тихо говорит Рэн. — Займите свои места, — она указывает на три подушки и терпеливо ждет, пока семейство Кан присоединиться к остальным.
Пораженная послушанием своих родителей Лили опускается сзади пожилой женщины, наблюдая, как её мама поджимает под себя платье, а отец подтягивает брюки чуть выше колен, чтобы они не порвались от натяжения.
У Лили столько вопросов. Кто эти люди? Где они? Почему девятнадцатилетие Тэхена проходит здесь? Почему тут так тихо? Что это за полотно с тигром и драконом? Где сам Тэен?
Но папа с мамой выглядят так, будто они тут не впервые. Хотя, учитывая, как много мероприятий они посетили, и на какие встречи её отца приглашали, для них нет ничего особенного. Лили же сомневается, что когда-либо присутствовала на чем-то столь торжественном и приватном.
Они сидят неподвижно и безмолвно еще несколько минут прежде, чем отец Тэхена встанет и развернется лицом ко всем остальным.
— Девятнадцать лет назад в этот мир пришел тот, в чьих жилах течет наша кровь. Тэхен доказал делом и преданностью, что он достоин нашего имени.
Двери отворяются и все оглядываются на Тэхена. На нем была одна единственная белая накидка с широкими рукавами и длинными подолом, затянутая в районе пояса. Он шел босыми ногами по мягкому ковру, сопровождаемый двумя девушками в схожих одеждах. Взгляд, лишенный страха, но наполненный решимостью, был направлен только на отца.
Лили не могла оторвать от него взгляда и знала, что она, в отличие от всех остальных, не просто смотрит с уважением и одобрением, но пялится с восхищением и очарованием. От него исходило что-то необычайно властное, сильное и могучее; что-то, чего Лили раньше никогда не ощущала.
Подойдя к отцу, Тэхен низко поклонился. Выпрямившись, он позволил девушкам стянуть с него накидку.
Лили сжала пальчиками своё платье на коленях, когда увидела внушительную татуировку, растянутую по всей спине Тэхена.
Рисунок повторял то же, что и на полотне: змеевидный дракон, полосатый тигр. От поясницы и до шеи, охватывая лопатки и позвоночник. Крепкая спина Тэхена напоминала холст с яркой, черно-белой картиной.
Лили не знала, что у Тэхена есть татуировки, ведь он никогда не показывал и не рассказывал.
Как давно она у него? Кожа не покрасневшая, краска впитавшееся.
Неужели все, кто родился или вступает в семью Ким, должны носить на себе татуировки?
Лили отвлекает отец Тэхена, который медленно обходит стол. Чуть дальше, в центре, ближе к полотну, стоит чаша, которую Лили не сразу замечает. Старший Ким берет длинную, железную палку и вытаскивает горящее клеймо – тавро в форме сплетенных тигра и дракона, от вида которого Лили невольно задерживает дыхание и испуганно расширяет глаза.
Отец Тэхена поворачивается лицом к залу, Тэхен опускается на колени, одна из девушек вкладывает ему в зубы что-то, похожее на кожаный валик. Мистер Ким медленно приближается к сыну, торжественно произнося:
— Наша слава написана кровью, а наше единство скреплено огнем. Ты сохранишь величие клана и сгоришь вместе с ним.
Девушки крепко перехватывают Тэхена за предплечья, хотя он не вырывается, крепко зажав зубами кожу. Отец заходит со спины и встает сзади сына. Тавро устрашающе горит алым цветом.
В зале на мгновение воцарилась тишина.
Затем – шипение раскаленного металла, коснувшегося живой плоти.
Тэхен выгнулся, тяжело дыша. Из горла вырвался глухой, сдавленный стон. Девушки, что держали его дрожащие руки, терпеливо ждали, пока мистер Ким прижимал тавро своему родному сыну между лопатками. Запах паленой кожи и горьких благовоний заполнил пространство.
— Ты рожден от нашей крови, — голос отца звучал тихо, но различимо среди мучительного воя Тэхена. — Отныне ты отмечен. Отныне ты – наш. Часть нашего клана, часть нашей семьи. Прими это.
Когда мистер Ким убрал тавро, Лили выдохнула вместе с Тэхеном. Там, где раскаленный металл коснулся плоти, образовался четкий рельеф ожога. Вокруг выжженного рисунка тигра и дракона расплылось ярко-алое пятно.
Девушки помогли Тэхену подняться на ноги, накинув на плечи одежду и вытащив из его рта валик. По залу разнеслись сухие, но приветствующие аплодисменты. Когда Тэхен развернулся лицом к публике, Лили увидела на его лбу пот.
Когда он заговорил, его голос был попрежнему низким, но хриплым и твердым:
— Я принимаю этот дар. Я клянусь быть достойным клейма и достойным моей семьи.
— Я горжусь тобой, сынок, — кивнул мистер Ким и жестом показал девушкам, чтобы они увели его.
Тэхен двинулся к выходу, сохраняя безупречную осанку, несмотря на яркую боль. Он ни на кого не смотрел, но принимал взгляды своей семьи. Девушки не держали его и шли достаточно близко, чтобы он, в любой момент, мог на них опереться.
У самых дверей, на долю секунды, Тэхен задержал взгляд на Лили. Совсем украдкой, совсем недолго. Это было так быстро, что у неё возникло ощущение, будто ей показалось. Но глаза Тэхена, несколько уставшие, не выходили из её памяти, когда дверь за ним закрылась, а его отец продолжил речь.
— …церемония окончена. Тэхен отправляется на отдых, чтобы восстановить силы. Я приглашаю разделить с нами праздничную трапезу в честь девятнадцатого Дня Рождения моего сына. Спасибо за ваше присутствие.
Лили подскочила первой. Не обуваясь, она ринулась к папе Тэхена, пользуясь тем, что большинство вставали на ноги достаточно медленно. Отец не останавливал Лили, но помогал встать своей жене, делясь впечатлениями о церемонии.
— Простите, мист-… господин Ким.
— Да? — с добродушной улыбкой спрашивает папа Тэхена, смотря на Лили.
— Могу ли я… могу ли я навестить Вашего сына? Я знаю, что, возможно, я нарушаю традиции вашей семьи, но…
— Посещение Тэхена после церемонии разрешено только близким родственникам: мне и его… покойной матери, — говорит мистер Ким, и Лили не в силах сдержать разочарование, что отражается на её лице. — Также, жене и детям, если такие имеются. Поскольку ты его полноправная невеста, то… хорошо. Я разрешаю.
— Спасибо большое, господин Ким, — кланяется Лили.
— Пожалуйста, не «господин Ким», но «папа», — мягким, любезным тоном сообщает отец Тэхена, и в его манере, в отличие от папы Лили, прощупывается искренность, а не самодовольное желание. — Рэн проведет тебя в комнату Тэхена, — говорит мистер Ким, подзывая к себе уже знакомую Лили девушку. — Обязательно присоединись к трапезе, хорошо?
— Хорошо. Еще раз спасибо… папа.
Рэн ждет, пока Лили обуется, и затем ведет обратно, в главный хол. В этот раз они поднимаются по лестнице, на второй этаж, где на стенах висят несколько картин минхва*. Животные, люди, бабочки. Лили окидывает их взглядом, желая остановиться и рассмотреть детальнее, но Тэхен важнее, нежели созерцание традиционного, корейского искусства.
Подойдя к одной из самых дальних дверей, Рэн кланяется Лили и уходит, не сказав ни слова.
Изнутри ничего не слышно. По коридору никто не ходит. Издалека, если прислушаться, слышна живая музыка, исполняемая барабанами и струнными инструментами.
Лили только сейчас понимает, что впервые побывает в комнате Тэхена, в его личной комнате, где он спит, где он живет. Наверное, глупо смущаться из-за такого, но почему-то её одолевают смешанные чувства. По большей части, приятные и волнующие.
Подняв кулачок, Лили трижды стучит в дверь и слышит, как Тэхен говорит четкое: «Войдите».
_____
Ханок – традиционный корейский дом.
Хвандо – традиционный корейский меч эпохи нео-конфуцианства.
Картины минхва – традиционная корейская живопись, созданная одним или несколькими людьми. Своеобразные рассказы, наполненные символизмом и народной мудростью.
Добавить комментарий