Что-то было не так.
После того, как Юса с Чимином обратились в полицию, всё резко прекратилось. За целый месяц никаких новых случаев отравления, никаких новых сообщений от незнакомого номера. Совершенно ничего, что могло бы послужить зацепкой или стать очередным поводом выходить на длительные дежурства в клинике.
Следствие, лишенное притока новых улик, встало на паузу. Город расслабился благодаря многочисленным, официальным заявлениям, что транслировались по основным каналам национального телевидения.
— Мы держим ситуацию под полным контролем, — уверяет офицер полиции в интервью для местных новостей. — Наши патрули ежедневно инспектируют зеленые зоны на наличие опасных приманок. Отсутствие инцидентов говорит само за себя: преступник либо залег на дно, либо попросту испугался.
— Статистика обращений пришла в норму, — сообщает глвврач, доктор Ким, в интервью для медицинского портала. — Похоже, что тот, кто за всем этим стоял, решил прекратить жестокое отравление домашних животных. Мы продолжаем дежурство, но сейчас больница вернулась к привычному ритму.
— Знаете, первые две недели я гуляла с Арчи только в наморднике и на коротком поводке, — делится обыкновенная владелица голубоглазой хаски в репортаже. — Но сейчас… в парках, вроде, чисто. Мои соседи говорят, что этот псих испугался. Жаль, что его так и не словили. Я считаю, что за умышленное отравление животного нужна казнь.
Юса щелкает каналы со скучающим видом, пока вовсе не решает выключить телевизор в ординаторской. Бдительность у людей падает, паника отходит на второй план. Все радуются, но Юсе не нравится внезапность.
Они так и не получили яд. Убийцу действительно так и не нашли. Журналисты перестали вынюхивать – интерес пропал. Но когда тема уходит из криминальной хроники, она часто перетекает в бизнес и политику.
Эфиры заполнили «эксперты по безопасности» и сомнительные зоопсихологи. Одни клеймили Юсу и Чимина за излишнюю панику, другие же делали из них чуть ли не национальных героев. Но и те, и другие делали это ради рейтингов и просмотров.
Увеличились продажи умных намордников, ошейников и бытовых тестеров. Появились платные курсы по безопасным прогулкам по паркам, которые, несмотря на абсурдность, приносили колоссальную прибыль.
И, конечно же, конференции по всему миру, поднимающие проблематику неизвестного яда.
— Так ты едешь одна или с кем-то? — уточняет Чимин, сидя за столом и печатая что-то у себя в ноутбуке.
Юса подпирает голову рукой, локтем упираясь о подлокотник дивана. Стараясь словить прохладу от кондиционера, она поднимает лицо и закрывает глаза. Через закрытые окна пробивались яркие, утренние лучи солнца, которые Чимин отказывался закрывать шторами.
— Минджи сказала нет.
— А Чонгук?
Юса хмурится, смотря на коллегу. Доктор Пак вообще не тот человек, который будет разговаривать намеками или подпитываться сплетнями. Он даже не поднимает взгляда на Юсу, продолжая стучать пальцами по клавиатуре.
— Причем тут Чонгук?
Чимин жмет плечами.
— Вы разве не близкие друзья?
— Эм… и? Почему я должна рассматривать его как своего «плюс один» на конференцию?
Чимин отвлекается от экрана.
— Ты же ни с кем сейчас не встречаешься.
— Да, но Чонгук встречается. Сохи, помнишь? Арт-терапия.
— Я помню, — кивает доктор Пак, поправляя очки. — Но она ни разу не приезжала с Чонгуком проведать его Бама, — Чимин возвращается к ноутбуку, вновь печатая. — Он всегда один, и ты каждый раз идешь пить с ним кофе.
Юса наигранно втягивает в себя воздух, прижимая ладонь к груди.
— Доктор Пак, Вы что, ревнуете, что Ваша коллега пьет кофе с кем-то, помимо Вас?
Чимин кривится, как будто ему подсунули клопа-вонючку.
— Нет. Я делюсь наблюдениями.
Юса ухмыляется, но решает не продолжать издевки над непробиваемым доктором Паком.
— Короче, я никого не буду брать. Поеду одна.
— У тебя есть время подумать до выходных, — напоминает Чимин. — Если вдруг кого-то найдешь за эту неделю – сообщи мне.
— А ты? С кем-то едешь? — улыбается Юса, надеясь, что услышит какое-то женское – ну, или мужское – имя, но Чимин отрицательно качает головой.
— Нет. Еду один.
Эх.
Может, когда-нибудь, Юса узнает, есть ли кто-то у доктора Пака. Любопытно, кто покорит сердце такого холодного и расчетливого хирурга, как Чимин.
— А доктор Ким?
— Всей семьей.
— Серьезно? — фыркает Юса. — Он даже детей возьмет?
— Да. Но все будут в одном номере.
— Логично, — кивает Юса, задумчиво качая ногой, но затем, как бы невзначай, спрашивает: — А если я кого-то возьму, то у нас тоже будет один номер?
— Если отметишь, чтобы был один – будет один. Если отметишь, чтобы было…
— Поняла-поняла, — вздыхает Юса, даже не зная, жалко ли ей, что она никого не может взять с собой, или радостно. — Ладно, пойду я. Чонгук должен вот-вот приехать, — сообщает доктор Кван и встает с дивана.
— Мг.
Останавливаясь у стола, Юса насупливается и с подозрением косится на Чимина.
— Что это сейчас было?
— Что? Ты о чем?
— Я всё видела, доктор Пак, — щурится Юса, пока медленно берет папку с небольшой стопки. — Я видела Вашу многозначительную ухмылочку.
— Не понимаю, о чем Вы, доктор Кван.
Юса закатывает глаза, но решает не выдавливать из Чимина признание. Кинув на него прощальный взгляд, она выходит из ординаторской и направляется в сторону нужной палаты.
Они действительно виделись с Чонгуком чаще, чем стоило бы. Он приезжал чуть ли не каждый день, чтобы провести время с Бамом. Дежурит Юса или нет, Чонгук стабильно посещал своего пса.
Обычно, они болтали о посторонних вещах, пока пили кофе на улице, но чаще всего обсуждали состояние Бама и варианты исчезновения убийцы. Чонгук ни разу не упоминал Сохи, а Юсе не хотелось нарушать их идиллию.
Сегодня их встречи завершаются.
Но Юса не расстраивается хотя бы потому, что Бам окончательно выздоровел.
Заходя в палату, она не удивляется, когда видит троих интернов, которые гладили Бама и почти что плакали из-за его выписки. Они проводили с ним, наверное, еще больше времени, чем Чонгук или Юса, так как вели постоянное наблюдение, чередуясь. Они помогали Баму с реабилитацией, разминая его конечности, кормили его и настолько сильно сдружились с доберманом, что совершенно не хотели его отпускать.
Бам выглядел намного лучше, хотя заметно похудел: ребра стали выглядеть чуть отчетливее, но мышцы уже были в тонусе. Выбритые места на лапах, где стояли катетеры, и груди, где Юса делала УЗИ сердца, понемногу зарастали шерстью. Бам мог уверенно стоять на своих четырех и активно вилять хвостом, особенно при виде полюбившейся ему доктора Кван.
Сегодня в восемь утра Бам прошел финальный чекап со всеми необходимыми анализами, и всё было отлично.
— Ну что, готов выписываться? — с улыбкой спрашивает Юса, зная, что не получит ответ, но получит взволнованную дрожь и счастливый, высунутый язык.
Интерны обнимаются с Бамом перед тем, как передать Юсе поводок. Выйдя из палаты, ей не нужно командовать доберману, чтобы он шел рядом – он послушно идет туда, куда его ведут, не оборачиваясь и не оттягивая назад.
Как только они оказываются в зале ожидания, главные двери распахиваются и в ветклинику вбегает Чонгук. В одной руке у него шлем, второй он поспешно поправляет взлохмаченные волосы. В кожанке, майке и джинсах. Юса не понимает, как ему не жарко? На улице начинается летняя жара, а сейчас, в полдень, вообще дышать нечем.
Увидев Бама, он широко улыбается и расставляет руки в стороны.
— Иди-ка сюда! — вскрикивает Чонгук, и Юса отпускает поводок. Бам не прыгает, но встает на две задние лапы и передние кладет на грудь своего хозяина, весело облизывая его лицо. — Что, прыгать разучился? Ничего-ничего, вспомним с тобой. Готов ехать домой? Ох, Бам, наконец-то я заберу тебя, — выдыхает Чонгук и, опустившись на одно колено, крепко обнимает добермана.
— Ты же не собираешься везти его на мотоцикле? — нарушая семейное воссоединение, спрашивает Юса и засовывает руки в карманы легких, летних брюк.
Чонгук хмурится, поднимая на неё взгляд и не отпуская Бама.
— Нет, конечно. Ты мне его завезешь.
— …что? — выгибая бровь, интересуется Юса. — А ты не оборзел? Я тебе не такси.
— Но ты же уже едешь домой, нет? — Чонгук встает и окидывает взглядом доктора Кван, замечая отсутствие кроксов и медицинского халата. — Твоя смена закончилась.
За целый месяц посещений ветклиники, Чонгук успел выучить расписание Юсы. Стоило бы радоваться, но это, в какой-то степени, напрягало.
— Я это делаю только ради Бама, — сообщает Юса, обходя Чонгука и толкая главные двери.
— И ради меня!
— Только Бама.
— Ну, и меня, — самодовольно ухмыляясь, говорит Чонгук, но резко останавливается, когда Юса оборачивается и дарит ему полный раздражения взгляд. — Что? Я всего лишь говорю правду, — он расставляет руки в стороны, чем выбешивает еще больше. Юса закатывает глаза и подходит к машине. — Ты же помнишь мой адрес? Да короче, просто езжай за мной, да и всё.
— Если ты обещаешь не подрезать.
— А ты включай свои ебучие поворотники, — напоминает Чонгук и надевает шлем.
Юса пускает Бама на задние сиденья. Сев на водительское, она блокирует двери, пристегивается и заводит мотор. Повернув голову налево, она замирает, наблюдая за Чонгуком.
Каждый чертов раз, когда он покидал клинику, Юса невольно провожала его взглядом, завороженная тем, как он садился на байк. Плавным, отточенным движением он перекидывал ногу через седло, хватался за руль. Слегка качал бедрами, поудобнее усаживаясь, вынуждая Юсу сглотнуть.
То ли сказывался затянувшийся дефицит секса, то ли эти сраные чувства накладывали на Чонгука фильтры, превращая его в обложку любовного романа. Юсу ведь никогда не тянуло на типаж татуированного байкера, и это выводило из себя.
Чонгук несколько раз рычит мотором и, объехав машину спереди, выезжает со стоянки. Юса давит на газ и двигается следом.
К удивлению, он ехал спокойно, не нарушая. Чонгук постоянно оглядывался на поворотах, проверяя, не потерялась ли Юса. На светофорах, пока они ждали зеленый, он оборачивался и игриво махал рукой. Иногда имитировал танцы, двигая плечами и поднимая ладони вверх. Наблюдая за очередным театром одного актера, Юса никак не могла понять, он специально её смешит или разминается перед работой?
Подъехав к знакомому зданию, Юса встает прямо за мотоциклом. Разблокировав двери, она видит, как Чонгук выводит Бама, почесывая его за ушком. Юса опускает стекло и, не выходя из машины, отдает папку с документами.
— Здесь все его анализы, какие операции мы ему проводили и прочее-прочее. А здесь, — доктор Кван протягивает Чонгуку небольшой пакет, — то, за что ты заплатил неделю назад. Лекарства, которые надо давать Баму ближайшие две недели. Все инструкции в папке. Название корма я тоже написала. У Бама сейчас желудок очень чувствительный, так что ему нужно что-то легкоусвояемое.
— Понял.
— И никаких вкусняшек, — подняв указательный палец, подчеркнула Юса.
— На меня не смотри. Это ты его кормила втихаря.
— Но ты же его хозяин, верно? На этом всё. Следи за ним.
— Да. Спасибо еще раз, док, — салютует Чонгук. — О, и да! — он наклоняется, укладывая руки на кромку двери открытого окна машины, от чего Юсе приходится немного отодвинуться и напряженно сжать руль. — Я сегодня иду на корпоратив.
Юса хмурится, жмет плечами.
— Хорошо?
Чонгук разочарованно складывает губы трубочкой.
— Ты забыла, что я буду говорить с Сохи?
— Не забыла, — закатывая глаза, отвечает Юса. — Но что ты хочешь от меня?
— Поддержки.
— Держу за тебя кулачки, — она улыбается, и Чонгук, с легкостью высчитывая её неискренность, щелкает языком.
Бам неожиданно прыгает на него, вмещаясь в небольшое пространство, и нагло двигает хозяина. Дотянувшись до лица Юсы, он несколько раз проводит языком и взволнованно скулит.
— Док с нами не идет. Нет, ну, док может, конечно, зайти на чай…
— Нет, — тут же перечит Юса и наглядно заводит мотор.
— Ну ты посмотри на него! — Чонгук берет Бама за мордочку, прижимаясь к ней и опечалено опускает собственную улыбку. — Ты разве не хочешь еще немного побыть с этим хорошим мальчиком?
— Ты говоришь о себе или Баме?
Чонгук резко открывает рот и шутливо отталкивает добермана, на что Юса несдержанно хихикает.
— О себе. Конечно же, я о себе. Я очень хороший мальчик. Я же хороший мальчик, да?
— Пока, Чонгук, — смеется Юса и нажимает на кнопку, закрывая окно.
Чонгук обиженно отходит.
— Хорошего вечера, док.
— Пока, Бам! — Юса улыбается доберману, шлет ему воздушный поцелуй и с удовольствием наблюдает за возмущением Чонгука.
Как же всё паршиво.
Юса действительно задумалась над тем, чтобы развернуть машину, выскочить Чонгуку навстречу и, в лучших традициях сентиментальных мелодрам, вывалить на него убивающие изнутри чувства. Но она не главная героиня, и её жизнь – это античная трагедия.
Юса упорно старается не думать о Чонгуке и его разговоре с Сохи до конца дня и решает сосредоточиться на подготовке к конференции.
Закупив еды на вынос, она возвращается домой, прокручивая в голове основные тезисы и размышляя над презентацией, которую она так и не подготовила. Приняв душ и плотно пообедав, Юса надевает легкие штаны, футболку и садится за рабочий стол.
На самом деле, длительное отсутствие отношений играет на пользу – то время, что Юса тратила на свидания, она использует, чтобы прибраться в доме, посетить занятия по лепке глины, сходить в зал или же просто поваляться в ванной. Арт-терапия, в какой-то степени, помогла многое вспомнить. Картина с Симбой и Налой теперь висела над кроватью Юсы, и её вид чем-то успокаивал.
Однако, каждый раз, когда её взгляд скользил по акварельным краскам, мысли возвращались к Сохи, и, соответственно, к Чонгуку.
Юса раздраженно вздыхает, делая паузу. На ноутбуке открыта почти законченная презентация, на столе лежит распечатанный спич для конференции. В голову ничего нового не лезет, а редактировать уже имеющийся материал Юса не хочет. Почему вообще выбрали её, как спикера, а не Чимина? Доктор Ким говорил, что женщина-врач на публике – лучше, чем мужчина, хотя Юса с ним не согласна.
Может, посмотреть инсту Чонгука?
Воу, стоп. Чего, блин?
Юса щелкает языком, сворачивает презентацию и заходит на ютуб, чтобы включить какую-то отвлекающую музыку. Чем сильнее тишина, тем громче дурацкие мысли.
К тому же, Чонгук редко высвечивает истории. А если и высветил, то он увидит, что Юса смотрела.
Может, всё-таки, стоило купить хотя бы пару банок пива?
Телефон вибрирует. Увидев уведомление от «Моя прелесть», Юса застывает.
На часах уже почти восемь вечера. Вполне возможно, Чонгук уже успел поговорить с Сохи, и теперь, в сообщении может быть два варианта: 1) он пишет, что отныне удаляет номер Юсы; 2) он пишет, что он расстался с Сохи.
Но это ведь Чонгук, который, вроде бы, предсказуемый, но всё равно умудряется удивлять Юсу своими необъяснимыми поступками.
Моя прелесть
занята?
Юса откидывается на спинку стула, быстро печатая ответ.
Кван Юса
Не сильно.
Моя прелесть
можешь приехат?
Кван Юса
Куда?
Моя прелесть
на корпоратив к на мски ну гео
Он, типа, напился?
Но не успевает она написать, что его приглашение ощущается странным, как Чонгук скидывает точку на карте.
Кван Юса
Притормози.
Зачем мне к тебе ехать?
У тебя всё хорошо?
Моя прелесть
если ты не занята приезжай
пожалуйста
Чонгук, который пишет «пожалуйста» – это не Чонгук.
С ним явно что-то не так.
То есть, Сохи его бросила или?…
Кван Юса
Чонгук, скажи мне, зачем ехать, и тогда я подумаю.
Но он даже не читает и уходит в оффлайн.
Вот говнюк.
Юса проверяет гео – это в двадцати минутах езды на машине. Погуглив в интернете, она находит, что это адрес чертового пентхауса. Видимо, арендовали верхний этаж для корпоратива на одну ночь. Там и бассейн под открытым небом, и бильярдная, несколько просторных комнат, игровая, огромная кухня.
Ладно, хорошо. Если Чонгук написал ей и вежливо попросил приехать, значит, Сохи рядом нет. Правильно?
Юса открывает шкаф и наспех выбирает белые, обтягивающие шорты с завышенной талией и светло-голубую майку поверх лифчика. Солнце всё еще не село, поэтому она прихватывает белую кепку. Юса думает, стоит ли ей брать с собой купальник, но решает не травмировать и так пострадавшего Чонгука.
Нет, правда, он реально расстался с Сохи? Зачем ему вообще Юса?
Запрыгнув в легкие кеды и прихватив ключи, Юса выходит на улицу и садится в машину. Стоит ей завести мотор, как на телефон приходит еще одно сообщение от Чонгука.
Моя прелесть
на охране скажешь что тебе на корпорат косплекйкафе пустят
Юса не отчитывает его за молчание и отсутствие должного объяснения. Лучше проработать его вживую.
Добравшись до нужного адреса без пробок, Юса оставляет машину на бесплатной парковке и заходит внутрь высокого, стеклянного здания. Подойдя к администратору, которая с улыбкой встретила гостью, Юса говорит то, что ей написал Чонгук, и получает разрешение пройти к лифту. Переспросив этаж, Юса кивает с благодарностью и жмет на кнопку.
Зеркальные стены, музыка и синеватое освещение. Стоило бы погуглить, что это вообще за здание. Офисное или жилое?
Юса нажимает на двадцать седьмой этаж, облокачивается о перила у задней стенки и поднимает взгляд на цифровую панель. Числа начинают плавно расти, пока лифт летит вверх.
Юса рассматривает себя в зеркалах, жалея, что она не потратила больше времени на внешний вид. Могла бы надеть какое-то платье или костюм. Но зачем? Если Чонгук расстался с Сохи, то у него не будет настроения начинать что-то новое так скоро. Если Чонгук остался с Сохи, то тем более ему нет дела до Юсы.
А что, если он хочет вживую прервать отношения с ней? Устроить спектакль перед Сохи? Учитывая, сколько он ей врал, то она вполне может потребовать наглядного разрыва, а не на словах.
Лифт сигнализирует о прибытии, отвлекая от размышлений. Юса делает глубокий вдох, надеясь на лучшее, и когда выходит в приватный холл, то застывает, замечая несколько парочек и чувствуя на себе удивленные взгляды.
Некоторых парней она узнает, некоторых – нет. Последний раз она посещала косплей-кафе больше трех месяцев назад. У Юсы хорошая память, поэтому она сразу же распознает мягкий голос:
— Миледи?
Перед Юсой появляется парень, чье лицо она запомнила не из-за его сдержанной красоты, но из-за его образа Холодного Принца. Хоть он и не одет в форму горничной, но в черные брюки и в серую рубашку с галстуком, его глаза и прямоугольные очки тут же относят Юсу в тот день, когда она впервые пообщалась с парнем-горничной.
В обыкновенной обстановке, он не производил впечатление недоступного Принца, но эмоционального юноши, который, судя по всему, еще и младше Юсы на года три-четыре.
— А… эм… мне Чонгук написал и попросил приехать, — объясняет Юса, пытаясь вспомнить настоящее имя Холодного Принца. — С ним всё в порядке?
— Чонгук? — хмурится парень и, стараясь не пялиться на фигуру Юсы, смущенно моргает и прочищает горло, отводя взгляд. — Да. Вас… то есть, тебя провести к нему?
— Если можно.
Юса следует за Принцем, продвигаясь глубже в квартиру. Музыка становится громче вместе с криками и смехом. Ароматы смешались, перебивая друг друга, от чего у Юсы зачесался нос: дорогие парфюмы, алкоголь, еда. Кажется, она различает еще и травянистый запах косяка. Кто-то курит вейп, кто-то – айкос.
Они заходят в огромную гостиную с потолками в не меньше, чем пять метров. Все диваны заняты, на столах разложены карты, бокалы, стаканы и телефоны. Здесь столько места, что поместилась бы несколько футбольных команд.
Некоторые бывшие Юсы не снимали пентхаусы, но жили в них. Обычно, те мужчины не расставались с накрахмаленными воротничками и золотыми часами. Здесь же никакого дресс-кода, как и полагается шумным вечеринкам. Большинство носило легкие шорты и широкие штаны, майки и футболки, кто-то вообще ходил по паркету босиком, в одних плавках, а кто-то танцевал на барной стойке в одном купальнике.
Атмосфера более, чем расслабляющая. Юсе даже немного жалко, что их корпоративы в клинике менее энергичные и веселые.
Принц выводит её к большому, прямоугольному бассейну под открытым небом, освещенным несколькими лампочки на дне. Маленькая компания из двух парней и одной девушки играли в мяч, стоя по пояс в воде. На другом конце бассейна виднелась одинокая фигура, закинувшая руки на бортики и погруженная по грудь в воду.
Юса издалека различает татуировки и сверкающий пирсинг.
— Чонгук, — зовет Холодный Принц, подходя ближе. — Тут к тебе.
— Юса! — завидев доктора Кван, Чонгук моментально светлеет и вылазит из бассейна.
Вот черт.
Чонгук в одних единственных плавках. К большому счастью, не в облегающих боксерках, но в широких, свободных плавательных шортах с черно-голубым принтом пальмовых листьев. Но это всё равно не спасает Юсу, ведь она впервые видит его настолько обнаженным.
Чонгук часто носил облегающие майки, так что вид кубиков пресса и накаченной груди не особо шокирует, хотя всё равно производит должный эффект на Юсу. Она действительно старается не пожирать его глазами, как одичалая малолетка, но капли воды стекают по его блестящей коже, мышцы на его руках напрягаются, заставляя татуировки двигаться, и его лицо буквально сияет при виде доктора Кван.
Господи, он же всего лишь в плавках.
У Юсы большие проблемы.
— Мы всё еще ждем тебя на Марио Карт, — сообщает Принц.
— Я не в настроении, я же говорил.
Парень в очках вздыхает, поворачивается к Юсе. Он вновь окидывает её беглым взглядом и дарит вежливую улыбку.
— Если что-то понадобится, то бар на кухне, еда – там же. Ну и, в общем… добро пожаловать… Юса, верно?
— Да, — улыбаясь в ответ, отвечает доктор Кван.
— Сонхо, — он подмигивает и неторопливо уходит, несколько раз обернувшись.
Юса хмурится, но решает не придавать особого значения. Посмотрев на Чонгука, она вспоминает, почему она вообще здесь и, скрестив руки на груди, спрашивает:
— Ну? Что случилось?
— Хочешь выпить? — увиливая, предлагает Чонгук.
— Я за рулем.
— Ты знала, что едешь на корпоратив, и села за руль?
— Ты не отвечал, — недовольно говорит Юса. — Я не знала, что произошло, и не знала, что с тобой.
— Ладно. Подожди тогда тут, — он указывает на два свободных шезлонга, на одном из которых лежало полотенце. — Я что-то принесу тебе безалкогольное и возьму что-то себе, — Чонгук берет пустой, высокий стакан и оставляет Юсу у бассейна.
Хитрый козел.
Юса закатывает глаза и садится на сухой шезлонг. Подошва её кед слегка намокла из-за влажной плитки у края бассейна. Потуже завязав шнурки, Юса окидывает взглядом прочие шезлонги, стулья, играющую в мяч компанию и открывающийся на Сеул вечерний вид.
Красиво. Юса делает несколько быстрых фото, не вставая из шезлонга. Спрятав телефон, она вновь смотрит на смеющихся парней с девушкой в бассейне. Странно, что больше никто не веселится в воде, но тусуется внутри. Хотя там, вроде, не менее скучно.
Юса хмурится, когда сталкивается взглядом с Сонхо. Он стоит у окна, разговаривает с кем-то, но стоит Юсе посмотреть прямо на него, как он тут же отворачивается, нервно прикладываясь губами к горлышку небольшой, стеклянной бутылки. Сонхо проглатывает, опять что-то говорит второму парню и украдкой поглядывает на Юсу.
Хм.
Нет-нет, больше никакого одноразового секса.
А если он младше? Конкретно младше? Лет на десять? Но несовершеннолетним не разрешается работать в косплей-кафе, верно? Особенно в том, куда могут прийти женщины постарше Юсы и по-пьяне сказать что-то совершенно не детское.
— Держи.
Юса вздрагивает, когда поднимает взгляд на Чонгука. Он протягивает ей открытую банку пепси. Во второй руке у него фигуристый бокал с белым коктейлем и воткнутой в него желтой трубочкой.
— Ты пьешь Пина коладу? — ухмыляется Юса, принимая пепси.
— А что такого? — хмуро возмущается Чонгук. — Типа бабский напиток?
— Нет-нет. Просто… странно, — жмет плечами Юса и делает освежающий глоток приторной пепси. Опустив банку на столик, что разделял шезлонги между собой, она складывает руки замком и тяжело вздыхает. — Чонгук, ты скажешь мне, что слу-…
— Мы с Сохи расстались.
…вот как?
Расстались.
Юсу одолевают смешанные и не до конца понятные ей самой чувства.
С одной стороны, она очень рада – человек, который ей нравится, свободен. С другой стороны, это её пугает – холостяк-Чонгук, возможно, справится с горем при помощи классического секса с девушкой, которой Юса не является. Неизвестность дальнейшего пути и неожиданность тупика слегка парализует.
Но Юса быстро берет себя в руки и, не обращая внимание на взволнованное сердцебиение, нарочито раздраженно мычит и трет пальцами переносицу.
— Ты не мог мне написать это?
Чонгук настолько драматично и громко вздыхает, что на него оборачивается троица из бассейна. Он тяжело заваливается на шезлонг поверх полотенца, прикладывает ладонь ко лбу тыльной стороной, и умудряется еще раз театрально охнуть.
— Я в печали…
— Чонгук, мать твою! — злится Юса, не понимая его: он прикалывается над ней или действительно страдает? — Ты вызвал меня ради этого?! Я думала, что тебе нужна медицинская помощь или…
— Я бы тогда позвонил, а не писал, — говорит Чонгук, вальяжно потягивая Пина коладу.
Юса бы впихнула ему эту трубочку прямо в трахею, если бы не её сраные чувства.
— Раз уж на этом всё, — она встает, желая уйти от наглого Чонгука как можно скорее, но он неожиданно подскакивает, чуть не разливая на себя коктейль.
— Нет-нет! Не уходи! Я… я же тебя утешал, когда тебя бросили, — хмуро напоминает Чонгук.
— Меня облили томатным соком и обвинили в измене, — кривится Юса.
— Ну-у-у… а меня бросили, — подняв подбородок, говорит Чонгук. Но замечая, что док ничуть не впечатлена его наездом, он уныло вздыхает. — Юса, пожалуйста, не уходи.
Как же она, черт возьми, себя ненавидит за то, что слаба перед его сломанным «пожалуйста».
— Ладно, — соглашается Юса и опускается обратно на шезлонг. Для того, чтобы Чонгук ей поверил, она делает еще несколько глотков пепси. — Хорошо, рассказывай.
Чонгук садится обратно, широко расставляет ноги, упираясь локтями о колени и задумчиво мешая трубочкой лед в стакане.
— Сохи сказала, что она так не сможет.
— Как так?
— Встречаться с парнем-горничной, — кривя носом, говорит Чонгук и делает еще несколько глотков через трубочку. — И похуй, что, вот, блять, например Ву, — он поднимает ладонь и указывает куда-то за спину Юсы. Оглянувшись, она видит низкого, но очень милого парня, который обнимается с такой же низенькой девушкой, — встречается с Ди уже три года. В косплей-кафе он уже полтора года. И ничего, им нормально. Или… или этот, как его. Хэнджин. Он вообще женат, — Чонгук заводится молниеносно, и подливает еще больше масла в огонь, продолжая пить Пина коладу. — Им же окей, так почему…
— Им – да, — перебивая Чонгука и вытаскивая его из агрессивного вихря, говорит Юса. — Но Сохи – нет. Ты не можешь её обвинять.
Почему она её оправдывает? Почему бы Юсе не вызвать в Чонгуке еще больше ярости по отношению к своей бывшей? Почему бы ей не выставить Сохи в настолько плохом свете, чтобы Чонгук обрадовался расставанию?
Но Юса не сможет ему врать, как и он – ей.
— Почему это? — фыркает Чонгук. — Она – моя девушка, и она должна мне доверять. Точнее, она уже моя бывшая девушка… короче, блять, ты поняла.
— Я поняла. Но, Чонгук… у неё такая позиция. По-хорошему, ты должен был рассказать ей всё с самого начала, как я тебе и говорила, — хмурится Юса.
— Да? Тогда бы она сразу же меня послала, — ядовито подмечает Чонгук.
— Так а это чем лучше? — Юса проводит в воздухе рукой, намекая на нынешнюю ситуацию в отношениях Чонгука.
— Тем, что у меня была ебаная надежда, — он раздраженно опускает полупустой стакан на столик и хватает свои сигареты. Закуривая, он делает жадную затяжку, выпускает густой дым и тыкает в себя пальцами. — Она встречалась со мной три месяца. Три ебучих месяца, Юса! По-моему, этого достаточно, чтобы понять: мне можно доверять. Нет, блять! — Чонгук эмоционально вскидывает руки к небу. — Знаешь, что она мне выдала? Что то, чем я занимаюсь, ну, типа, моя работа горничной – это низко. Блять, что тут низкого, я не понимаю?! Я ахуеть, как хорошо зарабатываю. Я ебашу на двух работах. Ну не разбираюсь я в её ебучих картинах, и что с этого?
— Ничего, — мотает головой Юса, понимая, что Чонгука просто несет, и что ему стоит позволить выплеснуть всё, что сидит внутри.
— Вот именно. Ни-че-го, — он вновь затягивается, насыщаясь никотином. — Потом, я сказал ей о тебе… Ну, что мы с тобой давно знакомы. Сказал, что молчал, потому что ты мне помогала замутить с ней. Блять, ты бы видела её лицо. Такое ощущение, что я ей рассказал, как мы с тобой, блять, ебались каждый день, — Чонгук делает затяжку, выпускает дым, не смотря на Юсу. — Сказала, что это «не ок». Сказала, что ей всё это не нравится. Она даже не дала мне выбора. Ну, типа, блять, знаешь, что-то в духе «либо я, либо она», как бабы любят делать. Она просто сказала: «Я не хочу встречаться с тобой». И ушла. Конец, блять, — рычит Чонгук и впечатывает бедный бычок о пепельницу так, будто хочет растереть его в порошок.
— Чонгук, успокойся.
— Я, блять, спокоен. Меня, блять, это бесит. Я нормально к ней относился, я… Боже, блять, я просто заебался уже искать себе кого-то. Я встречался с Сохи… она мне нравилась, — Чонгук несколько мучительно вздыхает, а Юса тихо поражается тому, как его размазывает. — Реально же нравилась, и, типа, я… Но этой ебучей Сохи нужно было меня исправлять. Постоянно. Читай эти книжки, ходи в эти музеи, не смотри эти фильмы, бросай курить и, обязательно, думай над тем, чтобы сменить мотык на машину, — Чонгук стонет, хватает стакан с коктейлем и вытаскивает трубочку, чтобы выпить всё большими глотками.
— Так, всё, хватит, — Юса вырывает из его рук недопитый коктейль, из-за чего Чонгук давится. Поднимаясь, она осуждающе возвышается над ним. — Тебя всего лишь бросили.
— Всего лишь? — хрипло возмущается Чонгук.
— Да, всего лишь. Ты сам мне говорил, что ты встречался с ней из-за секса.
— Ну-у-у… потом, я начал к ней привыкать, — бормочет себе под нос Чонгук.
— И? — Юса скрещивает руки на груди. — Не будет у тебя теперь постоянного секса, и что?
— Дело не только в сексе. Мне нравилось… нравилось…
— Что, Чонгук? — фыркает Юса.
— То, что она видела во мне парня, а не просто мальчика для потрахушек, — сдается Чонгук. — Она же реально хотела со мной серьезных отношений, — он грустно вздыхает, подпирая голову рукой. Может, у него ПМС? — Я виноват. Я должен был побежать за ней, да?
Алкоголь – зло, и Чонгук тому доказательство.
— Ты не виноват.
— Но я врал.
— Ты же ей объяснил, почему ты врал, так? — Чонгук кивает. — Не потому, что ты делал всё это ради себя, но ты боялся, что она не так поймет. Ты не хотел её терять, — Юса медленно опускается обратно на шезлонг, всё еще держа стакан с остатками Пина колады. — Если бы у неё к тебе были чувства, она бы дала тебе шанс, а не ушла.
— Ты бы тоже дала? — вдруг спрашивает Чонгук.
— Что? — хмурится Юса, немного напрягаясь из-за вопроса. — Шанс?
— Ты Джихуну не дала шанс. Он тебе ничего не объяснил даже.
— Не сравнивай. У меня совершенно другая ситуация.
— Ну, да, — кивает Чонгук, задумчиво щурясь. — Джихуну, так-то, надо бы хорошо врезать.
— Чонгук, тебе реально хватит на сегодня. Сколько ты выпил?
— Не знаю, — он беспечно жмет плечами. — Да и похуй.
— Окунись пока в бассейн и освежись, а я принесу тебе воду, — говорит Юса и поднимается на ноги. — Только не заплывай на глубину.
— Хорошо.
На удивление, Чонгук слушается и спускается в воду по ступенькам. Он не идет к троице, которая всё еще кидала мяч, но встает у бортика – ровно там же, где он ждал появление Юсы.
Пробираясь сквозь пьяную толпу, она находит кухню. Везде же должна быть обыкновенная вода? Даже на такой вечеринке. Не может же тут всё быть забито алкоголем и сладкой газировкой?
К счастью, Юса находит несколько маленьких бутылочек с водой. Взяв одну, она уже хочет развернуться и пойти обратно, как врезается в кого-то лбом.
— Ой, простит-…
— Можно тебя как-то пригласить на кофе?
Юса оторопела. Не из-за неожиданности предложения, но из-за смелости покрасневшего до корней волос Холодного Принца. От него не несло алкоголем так, как от всех остальных, хотя в его стакане плавало нечто, похожее на ром-колу.
— Сонхо, верно?
— Да.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать семь.
— Двадцать семь?! — это было громче, чем стоило бы. — Ты выглядишь младше. И, если мне не изменяет память, вам нельзя встречаться с клиентками.
— Но ты же не наша клиентка. Я помню, ты пришла на День Рождения к подруге.
Юса удивленно поднимает брови.
— Ты запомнил?
— Тебя много, кто запомнил, — до невозможного нежно улыбается Сонхо. — Из-за тебя отчитали Кролика. Много кто жалел, что ты больше не появлялась.
— Почему это? — ухмыляется Юса. — Вы все так ненавидите Чонгука?
— Он бывает наглым, — Сонхо ведет плечом и кривится. — И заносчивым.
— Да, есть такое.
— Ты же… ты же не его девушка, верно? — поспешно уточняет Принц. — Он приходил с другой.
— Нет, я… я – его подруга. Долгая история, в общем, — не желая вдаваться в подробности, кратко отвечает Юса.
— О, так… м-м-м… ты не против как-то сходить со мной на кофе?
Изголодавшаяся по мужским рукам, по хриплым стонам и по растянутым позам Юса воспринимает предложение Сонхо, как божественный подарок. Прекрасный парень, который, наверняка, не будет против секса в первый день знакомства, и который сделает всё, что она скажет.
Но там, в бассейне, сидит брошенный утенок, который вот-вот утонет, если никто не придет к нему на помощь. Запутанный, раздавленный, пьяный и одинокий.
Юса такая дура. Юса ненавидит себя, когда насильно выдавливает:
— Прости, но… нет. У меня очень много работы, и у меня нет времени на… на кофе.
Сонхо расстроенно вздыхает, но с пониманием кивает.
У Юсы какая-то странная слабость на парней, которые выглядят, как побитые щенки – так и хочется забрать их всех домой, вымыть, вычесать и накормить.
— Еще раз прости.
— Всё нормально. Спасибо, что выслушала.
Когда Юса возвращается к бассейну, то сходу заявляет Чонгуку:
— Меня Сонхо только что позвал на свидание.
Чонгук с подозрением косится на Юсу и медленно забирает у неё бутылку с водой.
— И?
— Но я отказала.
— Какого хера ты отказала? — не очень впечатленный жертвенностью Юсы, Чонгук снимает крышку и делает несколько освежающих глотков.
Можно было бы его утопить, но Юса терпелива.
— Я знаю, что тебе тяжело. Ты, скорее всего, набухаешься до беспамятства.
Чонгук молчит с-минуту и потом небрежно кивает.
— План был, да.
Юса закатывает глаза и наклоняется, чтобы развязать шнурки. Заметив, как она снимает носки и засовывает их в кеды, Чонгук нервно проглатывает воду.
— Ты же не собираешься…
— Я не брала с собой купальник, так что не надейся, — кривится Юса и садится на край бассейна, погружая ноги в прохладную воду. — О, и да. Ты можешь взять неделю отпуска?
Чонгук такой смешной, когда не понимает, о чем речь. Он забавно моргает, смотря на Юсу, как на логарифмическую формулу.
— Что ты задумала?
— Ничего. Просто… хм. Я предлагала Минджи, но она сейчас вся в работе. Я скоро лечу на конференцию в Париж. Ну, знаешь, ничего такого, — Юса небрежно взмахивает ладонью, зная, что это выглядит по-детски. — Во-о-от. Нам разрешено взять кого-то еще, так как многие врачи с семьями, и…
— Стой-стой-стой, — Чонгук хмурится, отталкивается от бортика и расставляет руки, как будто его сейчас зажмут стенки. — Ты… только не говори мне, что ты…
— Хочешь поехать со мной?
Юса сама себе копает могилу. Да. Лопату купила одну из лучших, нашла отличное, живописное местечко, где бы её труп насыщался полезными минералами. Глубже и глубже, пока железное ребро лопаты не уткнется в камень под названием «дружба».
— Ты не гонишь?
Чонгук ведь поэтому такой восторженный. Потому что их связывает своеобразный броманс. Он сам не раз повторял и настаивал, что хочет дружить с Юсой – ходить на кофе, часами обсуждать всякую чушь, делиться советами о парнях и больше узнавать о тонкостях отношений с девушками.
— Нет. Не гоню, — улыбается Юса, стараясь скрыть нервозность в легком покачивании ног под водой. — Ты же хотел путешествовать по Европе. Всё бесплатно: номер, билеты туда и обратно, даже питание в отеле. Мне кажется, отличный утешительный приз за то, что твой учитель тебя подвел…
Юса не пыталась выставить себя лучше. В конце концов, она сама помогала ему строить отношения с Сохи. Было бы слишком наивно полагать, что такой неисправимый козел, как Чонгук, внезапно прозреет и увидит в ней женщину.
Юса продолжала копать и копать, пытаясь доказать то ли Чонгуку, то ли самой себе, что её интеллект и статус весят намного больше, чем её собственная красота.
— Юса… Юса! Ты… о, блять, — Чонгук роняет бутылку прямо в бассейн и накрывает лицо ладонями. — Я сейчас… ты… ты реально приглашаешь меня полететь с тобой в ебаный Париж?!
— Ага, — простодушно кивает Юса. — Там еще будет афтепати. Ну, знаешь, дорогой алкоголь, важные люди. Но, перед этим, тебе придется сидеть и слушать моё долгое, нудное высту-…
— А-ху-еть. Еду, — решительно соглашается Чонгук. — Я, блять, еду! Ахуеть, я еду?! Юса, ты вот вообще не пожалеешь, что позвала меня. Я – самый четкий партнер для путешествий. Я не храплю… ну, я хихикаю во сне, но не храплю. Я подстраиваюсь под все режимы в мире: жаворонок, сова, да хоть голубь, я…
— Мы будем в разных номерах.
Чонгук разочарованно вздыхает.
— Блин.
— Не прошло и суток, как ты расстался с Сохи, а уже хочешь спать со мной в одной кровати? — ухмыляется Юса, стараясь не вдумываться, что она только что смолола.
Но, конечно же, Чонгук не видит ни серьезного предложения, ни повода взять во внимание необычный вопрос доктора Кван.
— Ну а че? — он жмет плечами. — Ты свободна, я свободен. Что уже не так?
— Вообще-то, меня только что пригласил Сонхо…
— Но ты осталась, — несколько самодовольно ухмыляется Чонгук.
— И я хочу, чтобы ты, говнюк неблагодарный, запомнил, какую жертву я ради твоей морды сделала, — шипит Юса.
Чонгук неожиданно широко улыбается, смотрясь чертовски мило. Он поворачивается лицом к бортику, кладет руки и опускает голову на свои предплечья, неотрывно смотря на Юсу.
— Спасибо, что приехала. Просто, понимаешь… — он задумчиво мычит и отводит взгляд к проходящей мимо парочке. — Это были мои первые серьезные отношения за почти тридцать лет. Может, мы реально не подходили друг другу. Я, как дебил, схватился за первый возможный вариант, лишь бы не страдать в одиночестве.
Юса кривится, удивляясь его осознанности.
— Найдешь еще кого-то.
— О, нет. Не сейчас. Не-а. Мне надо ебучий перерыв от этих отношений, — хмурится Чонгук. — Буду заниматься восстановлением Бама. В пизду эти отношения вообще. Что смешного?
— Ничего, — улыбается Юса. — Посмотрим, как ты запоешь через недельки две.
— Не запою.
— Запоешь. Спорим? — Юса протягивает ладонь, и Чонгук тут же за неё хватается.
— А спорим! Спорим на ебучую бутылку соджу – да, на ту самую, – что через две недели я даже не пискну о том, что хочу отношений.
— Хорошо, — соглашается Юса, пожимая влажную, но крепкую ладонь Чонгука. — Сюда, кстати, входит еще и флирт с другими…
— Не-е-ет! — страдальчески стонет Чонгук, утыкаясь в изгиб локтя, но не отпуская руку Юсы. — Как ты смеешь?
— Да-а-а! Ничего, что связано ни с отношениями, ни с сексом.
— Но моя рабо-…
— Это не считается.
— Ладно-ладно, хорошо. Договорились, — кивает Чонгук, пожимая ладонь Юсы и неотрывно смотря в её глаза. — Две недели. Ни флирта, ни секса, ни отношений. Изи-пизи.
Какая же Юса, всё-таки, дура.
Предложи она ему секс прямо сейчас – он бы согласился. Моментально, не вдумываясь. Но спать с ним сразу после того, как он расстался с Сохи, когда он пьяный и на взводе – это не то, что делают влюбленные. Юса не хочет пользоваться его состоянием, но хочет помочь ему восстановиться и вернуться к тому Чонгуку, который скажет «да» потому, что осознанно желает.
К тому же, Париж – это отличная возможность, чтобы признаться ему в чувствах.
Но если он ей откажет, что Юса будет делать дальше?
Добавить комментарий