— Есть какие-то новости?
— Нет, мэм. Всё стабильно.
— Хорошо. Можете быть свободны.
Когда двери закрываются, Лили подходит ближе к двум большим мониторам, где в шахматном порядке выведены изображения их двенадцати камер наблюдения. Черно-белые, но четкие, без помех и белого шума. В углу каждого сектора светилось название просматриваемого помещения: «главный вход», «левое крыло», «правое крыло», «комната1», «комната2», «комната 2.2», «комната 2.3», «коридор1», «коридор1.2», «ванная1», «ванная2» и «гардеробная».
И в каждой из них мелькал Тэхен.
Вот он встает из ванной, мокрый и отдохнувший, оборачивается в полотенце и исчезает за дверью. Вот он ходит по своей комнате, проверяя телефон и стоя спиной к камере. Вот он выбирает себе рубашку, останавливаясь на белоснежно белой. Вот он надевает серый, идеально выглаженный костюм вместе с черным галстуком и подбирает наручные часы. Вот он в коридоре, двигается к правому крылу, где дает указания наемникам. Вот он спускается по лестнице главного входа, залазит в машину и уезжает.
Лили проверяет время в углу монитора: 21:10. Через пятьдесят минут он будет на открытии нового казино на окрестностях Сеула – там же, куда пригласили юную наследницу Кан.
Лили садится в черный роллс-ройс, укладывая сумочку себе на колени. Закинув ногу на ногу, она не поправляет черное платье, что сползает с её колена. Лили откидывается на спинку сиденья, скрещивая руки на груди и мрачно смотря в окно.
Сегодня у неё состоится серьезный разговор с Тэхеном, к которому она готовилась больше двух лет.
Разве это не странно? Тэхен, который никогда по-настоящему не знал Лили, любит её так сильно, что готов превратить мир в пепел ради её мимолетной улыбки.
Разве это не подозрительно? Тэхен, в чьем распоряжении находятся лучшие женщины Кореи, ни с кем не изменяет и верен лишь своей невесте.
Разве это не абсурдно? Тэхен, который знает каждый грязный секрет её семьи, проявляет заботу и переживает за неё, совершенно не воспринимая Лили, как чужую.
С тех пор, как они впервые поцеловались, Лили много думала. Слишком много. Их разговор в комнате Тэхена – долгий, пугающе откровенный и честный – имел в себе довольно любопытные, размытые пятна, которые Лили не могла забыть и никак не могла рассмотреть.
Резкое осуждение главы Кан, признание в давней, сорванной сделке и истинная причина их брака – всё это не укладывалось. Необъяснимое беспокойство клана Ким о судьбе дочери своего врага, Тэхен, который пытался настроить Лили против собственного отца, а еще – церемония. Немало важная деталь. Лили пригласили, чтобы она увидела, чтобы она почувствовала себя важной составляющей клана Ким, которому разрешено посещать молодого наследника даже без кольца на пальце.
Лили ненавидит, когда её выставляют глупой девочкой.
Она, черт возьми, наследница крупной империи по торговле оружием; она – дочь мистера Кана, с которым не многие рискуют заговорить даже на открытых, хорошо охраняемых мероприятиях. Манипуляции, которые она, возможно, не вычислила, будучи шестнадцатилетним подростком, спустя три года постепенно ставали для неё очевидными знаками.
Лили ничего не рассказывала отцу, как Тэхен и просил. Но Лили решила пойти своим путем, чтобы доказать, что она – достойна; что она – хорошо натренирована и обучена. Каким бы плохим её отец ни был, она верна лишь ему и своей семье, а не Тэхену – когда-то пухлому мальчику, которого она практически не знает.
Всё было проще, чем она думала: всего за три приезда ей удалось расставить крошечные камеры наблюдения по спальне Тэхена, включая его ванную комнату и гардеробную. В коридоре и на главном входе было немного сложнее, ведь там ведется постоянное наблюдение, но у Лили получилось. Семейство Ким доверяло ей вслепую, что шло на руку, хотя, по-прежнему, вызывало некие вопросы и сомнения.
Слежка за Тэхеном была более, чем интересной. Если у Лили не было возможности узнать его лично, благодаря их встречам, то камеры помогли. Она узнала многие его любопытные привычки. Например, где-то за час-два до сна, он читает книги на двух языках: корейский и китайский. Также, когда он заходит в душ, он начинает не с головы, но с ног, тщательно их вымывая. Каждый раз, когда он возвращается после неизвестных встреч, покрытый кровью, он не оставляет грязную одежду, но всегда выбрасывает. Большинство ночей он спит крепко, но, находясь в глубокой стадии сна, Тэхен неосознанно подтягивает к себе подушку и обнимает её, утыкаясь в неё носом.
У него в комнате есть пачка сигарет, в шухлядке, которую он курит в разные, непостоянные дни. Лили считает, что Тэхен так избавляется от стресса либо до, либо после встреч. В прикроватной тумбочке у него три баночки с таблетками, две из которых он принимает перед завтраком, а одну – вечером. Вполне возможно, благодаря последнему препарату Тэхен так хорошо спит. За картиной, которая висит на противоположной от окна стене, есть сейф, куда он прячет пистолет, пули и папки с документами. Что еще находится в сейфе, Лили не знает.
А еще, Тэхен дрочит.
Тэхен мастурбировал неисчислимое количество раз, и, если бы не запись звука на камерах, Лили никогда бы не смогла прочитать по его губам, что он стонет только её имя.
Существовала вероятность, что он знал о постоянной слежке. Иначе, как еще объяснить те ракурсы, что он подбирал для своего зрелищного рукоблудства?
Четыре камеры в комнате были расставлены по углам, снимая всё сверху. Понятное дело, что кровать попадала в поле зрения каждой из них, но Тэхен дрочил себе не просто сидя на краю или лежа у изголовья. У Лили создавалось такое впечатление, что он нарочно устраивал целое шоу для своей будущей жены.
На одной из записей, он стоял на коленях на своей кровати и терся о подушку. Абсолютно голый Тэхен смотрел на неё, держа в руках, и управлял ею, как будто вместо подушки была она.
— Лили… о, да, Лили…
На еще одной записи, он стоял спиной к окну, лицом ко всем четырем камерам. Полураздетый, с расстегнутой рубашкой и с приспущенными брюками, он ласкал себя ладонью и, задыхаясь, кончал себе в руку с мыслями о ней.
— Лили, твой ро-… рот… глотай…
На совсем свежей записи, которой не больше недели, Тэхен, поставивший стул прямо посреди комнаты, сидел и дрочил себе, закинув голову назад. На нем был один единственный распахнутый халат. По большей части, у него были закрыты глаза, но периодически его взгляд скользил от камеры к камере, а когда он бурно кончил, пачкая свой деревянный пол, с его открытых губах слетало её имя.
— Лили-Лили-Лили…
Лили соврет, если скажет, что, моментами, наблюдение за его мастурбацией её совершенно не возбуждало.
Все записи она сохраняла на жестких дисках, чтобы позже пересмотреть и детальнее изучить поведение Тэхена. Но она никому не говорила, что несколько просмотров сопровождалось пальцами в трусах и тихими стонами в её подушку.
Иногда, она чувствовала себя грязно, но, чаще всего, ощущение власти над Тэхеном затупляло стыд.
Возможно, на записях нет ничего компроментирующего, помимо мастурбации и удовлетворения естественных, физиологических потребностей, но Лили может найти людей, которые готовы купить труднодоступный материал с наследником клана Ким за невероятные деньги.
До свадьбы чуть меньше месяца. Если не сейчас, то когда выяснять отношения?
Машина тормозит у главного входа в новое, яркое казино.
«Оникс Сонхва» не имело ничего общего с пестрым Лас-Вегасом. Гигантский, монолитный куб из матового черного стекла и полированного бетона, сливался с ночным, небесным ландшафтом. Лишь тонкие полосы холодного, неонового свечения подчеркивали остроту здания и его физическое присутствие.
Лили наслышана, что казино построено специально для таких, как её семья и клан Тэхена. Бронированные двери, за которыми заключались сделки, вынесение смертных приговоров, многомиллионные контракты и, конечно же, развлечения. Процветание самой настоящей элитарной грязи, с которой Лили не знакома лично, но которую она видела и слышала: от извращенного секса в комнате с золотыми клетками до неконтролируемых оргий. К счастью, у неё не было интереса учавствовать ни в чем подобном. Насколько Лили известно, у Тэхена – тоже.
На открытие пригласили не только юных наследников, но и их отцов. Мистер Кан не смог появиться в связи с важной сделкой на другом конце корейского полуострова. Мистер Ким, если верить записям с камер наблюдения в доме Тэхена, тоже отсутствует.
Когда Лили заходит в зал, то чувствует на себе липкие, пытливые взгляды. Тяжелое черное пальто развивается при каждом её шаге, словно крылья ворона, а серебро на её груди холодно поблескивает в ярком освещении. Глубокий V-образный вырез подчеркивает хрупкость её ключиц и шеи, мягкая ткань платья падает почти до самых ног, удерживаясь на тонких бретельках. Пальто придает строгий, мужской силуэт, награждая подтянутую фигуру Лили властностью.
— Как она похожа на отца.
Не смотря на людей, но сквозь них, Лили идет прямиком к бару, чтобы заказать себе не игристое шампанское или вино, как большинство женщин, а:
— Японский виски.
Бармен, без лишних слов и лишних взглядов, оформляет порцию виски и подает вместе с небольшой карточкой, где указан год урожая и номер бочки напитка. Лили не улыбнулась в ответ, когда забрала холодный стакан и встала с барного стула. Направившись в главную залу, к игральным картам и рулеткам, она слышит восторженное и вполне ожидаемое:
— Да Вам сегодня везет, господин Ким!
— Что вы, тут дело не в удачи.
— А в чем?
— Да, в чем? Ну же, Тэхен, поделитесь своей удачей и с нами.
— В том, что у меня сегодня очень хорошее настроение.
Тэхен сидел за покерным столом, окруженный двумя девушками, тремя мужчинами и парочкой ненамного младше Лили парней. К нему липли, надеясь на мимолетное одобрение, но он не поддавался. Когда ладонь блондинки в бордовом платье слишком долго задержалась на его плече, Тэхен изящно сменил позу, ускользая. Когда крупный мужчина с коротко подстриженными волосами, наклонился к нему слишком близко, пытаясь навязать дружбу, Тэхен вежливо приподнимал бровь, коротким жестом указывая на карты и возвращая незнакомца к игре.
Тэхен держал дистанцию, которую все пытались нарушить. Особенно, женщины.
Никто до сих пор не знал, что, совсем скоро, семья Кан свяжет свои узы с кланом Ким, поэтому, никто не стеснялся попытать удачу, как с Тэхеном, так и с Лили.
— Мисс Кан? — достаточно громко произносит мужчина, торопливо приближаясь. — Неужели Вы приехали без своего отца?
— Мистер… Мун?
Мистер Мун, явно довольный тем, что Лили его помнит, широко улыбается и поправляет свой темно-синий костюм. Без галстука, с расстегнутыми верхними пуговицами, он был похож на жиголо, а не на наркобарона. От него пахло чем-то до одури сладким, на его пальцах присутствовало несколько золотых перстней, а на открытой части груди, которую он не стеснялся демонстрировать, находился большой шрам.
Папа говорил, что сейчас с производством наркотиков некоторые проблемы, так как мистер Мун не согласен отдавать часть уже настроенного бизнеса китайцам, которые удачно переманивают на себя качеством и дешевизной.
— Да, именно. Но для тебя – просто Джихён. А еще лучше – Джи-джи! — он подмигивает, надеясь, что дочка его старого приятеля воспримет его как безопасного мужчину. — Ты достаточно взрослая, чтобы приезжать без своего отца?
— Мне уже девятнадцать, мистер Мун, — вежливо улыбается Лили и делает глоток виски. Ничуть не скривившись, но почти закашляв, она облизывает губы.
Мистер Мун издает впечатленный свист.
— Чужие дети так быстро растут. Уверен, твой папа очень гордится тобой.
— Безумно.
— Наверное, уже и кавалер имеется? — спрашивает мистер Мун, пряча ухмылку за стаканом коньяка.
— М-м-м… боюсь, это конфидециально. Мой папа будет злиться, если узнает, что Вы ко мне подкатываете, мистер Мун.
— Подкатываю?! Это молодежь сейчас так выражается? Малыш, я всего лишь хочу узнать свежие новости. Всё-таки, это большая редкость, когда женщины без пары.
— Ну почему же? Миссис Хан, Миссис Ю, Чхве Мина, — перечисляет Лили. — Женщины, которых уважает даже мой отец, и с которыми он ведет долгий, продуктивный бизнес.
— У них тяжелая судьба. Никто из тех, кого ты упомянула, не была наследницей. Они сами всё сделали.
— Вы не верите, что я тоже способна что-то сделать? — выгибая бровь, спрашивает Лили, не скупясь на холодное раздражение.
Мистер Мун, не ожидавший такой враждебности и мрачной апатии от столь молодой девушки, виновато улыбается и поднимает руки в невинном жесте.
— Что ты-что ты. Наоборот. Отец тебя хорошо обучает, как я слышал.
— Да. Вполне.
— К слову, я не за себя спрашивал, а за своего племянника, — мистер Мун, придерживаясь дистанции, подходит ближе и оглядывается на рулетку, у которой собралась шумная компания. — Тот, который в черном костюме. Твоего возраста, тоже талантливый парень. Хочет стать таким же успешным, как и его дядя, — мистер Мун широко ухмыляется и невинно жмет плечами. — Но, к сожалению, никто до сих пор не покорил его сердце.
— И как много девушек он сменил, если позволите узнать?
— Двенадцать? Нет-нет, две недели назад ушла тринадцатая. Ну, как ушла… понимаешь ли, ему никто не интересен. И я бы…
— Простите, мистер Мун, я не заинтересована в отношениях.
— Почему? — непонимающе хмурится мистер Мун. — Я сомневаюсь, что твой отец разрешит тебе остаться одной.
— Разрешит? — хмуро переспрашивает Лили.
— Мистер Кан не упустит такой возможности. У него родилась дочка, и с помощью дочки можно со многими…
— Лили.
Лили оборачивается на бархатный голос, что до нельзя ласково произносит её имя.
— Тэхен.
Никто не обращается к ним по имени, кроме их семей.
Многие напрягаются, затихая и искоса поглядывая на молодую мисс Кан и юного мистера Ким. По залу разносится еле ощутимый ужас, когда посетители замечают, насколько нехарактерно посветлел Тэхен, стоило ему увидеться с Лили.
Тэхен опускает взгляд на практически нетронутый стакан.
— Виски? — он выгибает бровь, мягко ухмыляясь и засовывая ладони в передние карманы брюк.
— Да. Не пьешь?
— Нет. Но с тобой выпью. Мистер Мун? — Тэхен попрежнему улыбается, но стоит ему взглянуть на побледневшего мужчину, как вся искренность сменяется искусственной вежливостью. — Добрый вечер. Не знал, что Вас тоже пригласили.
— Господин Ким… да, добрый, — мистер Мун хмурится, смотря то на Лили, то на Тэхена. — Вы знакомы?
— Ревнуете? — шутит младший Ким, только в его голосе вместо веселья слышится сухой хруст ломающихся костей.
Мистер Ким сглатывает и неосознанно делает краткий шаг назад.
— Нет-нет, что Вы! Я всего лишь… просто любопытно, откуда вы вдвоем…
— Оттуда же, откуда и все в этом зале, — улыбается Лили. — Тэхен? Выпьем? А то мне скучно…
— Конечно. Идем, — когда он кладет ладонь на её поясницу, подталкивая к выходу, его краткий жест пускает новую волну удивленного шепота.
Вернувшись к бару, они садятся на высокие стулья. Тэхен просит то же, что и у Лили, и, ожидая заказа, он подпирает голову ладонью, не стесняясь с восхищением смотреть на свою будущую жену. Он любуется ею, мягко улыбаясь, хотя Лили старается не награждать его собственным вниманием.
— Ты сегодня очаровательна, — трепетным шепотом произносит Тэхен.
— Как цветочек? — ухмыляется Лили и делает глоток жгучего виски.
— Как Черная Лилия.
Последний раз, он называл её так три года назад, в своей комнате.
— Ты тоже хорошо выглядишь.
Тэхен улыбается еще шире и даже не смотрит в сторону виски, что ему принес бармен.
— Не хочешь потанцевать со мной?
Лили хмурится, поглядывая на Тэхена поверх стакана. Оглядевшись по сторонам и не заметив ни танцпола, ни танцующих, она задает логичный вопрос:
— Где?
— Это всего лишь первый этаж, — он неожиданно выпивает залпом свой виски, не капли не скривившись, и галантно встает со стула. Тэхен подает руку Лили, приглашая. — Идем. Тут живая музыка на третьем.
Разве она может отказать своему будущему мужу?
Лили оставляет недопитый виски, касается холодной после стакана ладони Тэхена, и позволяет ему мягко сжать свои пальцы. Под любопытные взгляды, они направляются в сторону лифтов, непозволительно невинно держась за ручки.
Заходя внутрь, Тэхен неспешно нажимает на кнопку третьего этажа. Пока они поднимаются всё выше и выше, он не отпускает ладони Лили и не начинает разговор. Тишина в меньше, чем минуту, не вызывает подозрений, но в какой-то степени вынуждает напрячься.
Когда двери лифта разъезжаются в стороны, Тэхен ведет по коридору, в сторону живой музыки.
Музыканты располагаются на круглой платформе, подсвечиваемой теплыми прожекторами. Они окружены неглубоким декоративным бассейном с черной водой, в которой плавают красные лепестки роз. В зале нет верхнего освещения, но по периметру он залит глубоким цветом индиго и мягким янтарным мерцанием от свечей, расставленных по небольшим, круглым столикам. Прекрасная игра саксофониста и чудесный, женский вокал на секунду отвлекают Лили своей прелестью и красотой звука.
Тэхен не торопит – он дает время насладиться музыкой, зная, как сильно его будущей жене нравятся живые выступления.
— Хочешь, закажем песню?
— Что? — отвлекаясь от ритмичной игры барабанщика по тарелкам, переспрашивает Лили. — А, нет. Мне это подходит.
Тэхен меняет хватку – он поднимает её ладонь, нежно сжимая пальцы и, заведя вторую руку себе за спину, ведет Лили на открытый танцпол. Не отрывая от неё взгляда, он дарит ей одно единственное, мягкое кружение прежде, чем притянуть к себе и коснуться её талии.
В отличие от обычных клубов, здесь никто не толкается. Каждая пара движется в своем темпе. Некоторые оглядываются на Тэхена с Лили, обмениваясь шепотом, но никто не подходит ближе и не отходит дальше. Обволакивающий джаз создает особую, безвредную атмосферу, искусно отвлекая от неожиданной пары молодых наследников.
Тэхен вёл плавно, элегантно. Лили легко сжимала его плечо, следуя его движениям. Они никогда не танцевали. Ни наедине, ни на людях. Хотя это приятно расслабляло.
Мелодия меняется с энергичной и ритмичной, на более романтичную и тягучую. Без барабанов и пианино, лишь контрабас, акустическая гитара и гипнотический женский вокал, поющий ни про что иное, как про чистую любовь.
Тэхен слегка наклоняется к уху, дыханием щекочет кожу Лили. Он пахнет мускусным одеколоном и японским виски. Со стороны, его приближение кажется необыкновенным проявлением нежности, которое он ни к кому и никогда не проявлял на публике, но то, что он шепчет, заставляет Лили крепче сжать его ладонь.
— Почему ты решила следить за мной?
Не показывая шока, она решает притвориться дурочкой, хотя и понимает, что это глупый ход.
— То есть?
Тэхен хихикает, неожиданно делает шаг назад, чтобы покрутить Лили вокруг своей оси и крепко прижать к себе.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я, Лили.
Нервно сглатывая, она несколько раз моргает и старается не терять лицо.
Конечно, он знает, но как ему удалось узнать?
— Как ты понял?
Тэхен небрежно жмет плечами.
— Рэн доложила. Ты такая забавная была, когда прятала камеры в коридоре, что я не сдержался. Я нашел всё в своей комнате, но не снял, — улыбка Тэхена не сходила с его лица, если не становилась шире, когда он наклонился, почти соприкасаясь с Лили носами. — Мне нравилось, что ты следишь за мной.
— Кто бы сомневался, — еле слышимо бормочет Лили.
— Но я не мог понять зачем. Неужели ты мне не доверяешь? — его тон до невыносимого невинный, что совсем немного раздражает.
Лили облизывает губы, замечая, как Тэхен на несколько секунд опускает взгляд. Они не перестают качаться в такт музыке, к которой теперь присоединяются пианино с саксофоном. Джаз не мешает сосредоточиться, но усложняет возможность разумно мыслить.
— После того, как мы поцеловались – нет.
Тэхен удивленно поднимает брови.
— Почему?
— Ты не можешь вот так просто влюбиться в меня.
— Почему? — повторяет Тэхен, но с чувственной улыбкой. — Ты же влюбилась.
— Я не влюбилась, — хмурится Лили, крепче сжимая плечо Тэхена.
— Да? Мне кажется, что ты влюбилась не меньше, чем я – в тебя, — он опять наклоняется, опять почти касается кончика её носа, но затем вновь отходит, кружит, и притягивает к себе. — Расставляешь камеры, следишь за мной, приезжаешь в казино ради меня…
— Не ради тебя. Меня пригласили на открытие.
— Но что ты сделала, как только приехала сюда? М? — ухмыляется Тэхен.
Лили отвечает прежде, чем подумает.
— Пошла искать тебя.
Тэхен улыбается, гладит по спине и, крепко удерживая, наклоняет, неотрывно смотря на немного смущенную собственной очевидностью Лили. Вернув её в ровное положение, Тэхен продолжает вести её в танце, с легкостью подстраиваясь под джазовые ноты.
— Что тебя беспокоит, Лили?
— Ты. Ты меня беспокоишь, — честно отвечает, хмуро наблюдая за неисчезающей улыбкой. — Ты и твоя семья. То, что ты делаешь со мной, то, что ты говоришь мне… как ты манипулируешь мной.
— Манипулирую? — хмурится Тэхен и неожиданно останавливается. — Я никогда не буду манипулировать тобой.
— Твоё беспрекословное повиновение мне… то, как ты ведешь себя рядом со мной, — продолжает Лили надрывистым шепотом. — Разве ты не должен ненавидеть меня?
— Но за что, Лили? — искренне не понимает Тэхен и возобновляет легкое покачивание. — За что мне тебя ненавидеть?
— Ты же сам говорил, что моя семья принесла смерть в твою и…
— Папа учил меня, что я должен делать для своей жены всё, как он когда-то делал для моей матери, — тихо объясняет Тэхен. — Слушать её капризы, исполнять её желания и, если понадобится, убить ради неё…
Лили растеряно моргает.
— О чем ты?
Тэхен останавливается, вновь натягивая улыбку.
— У меня для тебя есть кое-что. Сюрприз. Он ждет тебя в приватной комнате. Если хочешь, мы можем пойти туда прямо сейчас, — говорит Тэхен. — Я обещаю, что ничего с тобой не сделаю.
Лили, подозревая что-то неладное, спрашивает:
— Что, если я откажусь?
— Я не могу тебя заставить, — жмет плечами Тэхен.
— Можешь.
Он сначала не понимает, что Лили имеет в виду. Но, почувствовав её крепкое сжатие на своей ладони, он оскорблено сдвигает брови к переносице.
— Я не буду применять к тебе силу.
— Потому что я – твоя будущая жена?
— Потому что я люблю тебя…
Шепот ощутимо усиливается. Несмотря на то, что они говорили недостаточно громко, чтобы их смогли услышать, кто-то всё равно улавливает отголоски их разговора. Сквозь женский вокал и непрерывную музыку, посетители старались различить хоть что-то, что помогло бы им понять причину близости между мисс Кан и мистером Кимом.
К тому же, их выдают не слова, но тело: Лили, которая никогда и никого не награждала женским смущением, вдруг по-девичьи покраснела, а Тэхен, сохранявший нарочитую вежливость и дистанцию, стоял слишком близко и смотрел слишком нежно. Людям это не нравилось, люди задавали вопросы, люди боялись их союза, и это ощущалось на молекулярном уровне.
— Хорошо, — кивает Лили. — Идем.
Тэхен кладет ладонь на её поясницу, демонстративно и подчеркнуто. Осторожно подталкивая в сторону выхода, он продолжает улыбаться, не обращая внимания на заинтересовавшихся зевак.
Они проходят мимо лифтов, к лестнице. Поскольку Лили на каблуках, ей приходится поднять платье вместе с пальто, но стоит ей ухватиться за ткань, как она чувствует, что подлетает вверх.
— Тэхен!
— Что? — он самодовольно ухмыляется, пока подкидывает Лили одной рукой. Приходится обнять его голову и прижаться грудью к его уху, чтобы не упасть. — Ты приятно пахнешь, — бесстыдно комментирует Тэхен, проводя носом по голой ключице. — У тебя новый парфюм?
— Э… эм… д-да, — прочистив горло, отвечает Лили и внимательно следит, как Тэхен движется вниз по ступенькам. — С яблоком.
— Тебе очень идет.
Перед тем, как открыть дверь на второй этаж, Тэхен осторожно опускает её. Поправив ворот своего пальто и подол платья, Лили очень надеется, что она не покраснела еще больше. Но, судя по восторженному взгляду Тэхена, у неё щеки цветом с сочное, спелое яблоко.
Их встречает длинный коридор с дюжиной дверей, растянувшихся направо и налево. Поскольку здание построено в форме куба, то комнаты простираются по периметру. Тэхен ведет налево, не смотря по сторонам, пока Лили с интересом поглядывает на таблички «не беспокоить».
Они останавливаются у номера 177. Тэхен достает с переднего кармана ключ, несколько раз поворачивает его в скважине и толкает дверь, пропуская Лили вперед.
Стоит им зайти, как свет автоматически загорается. Неоново-синее освещение сменяется на теплое, совершенно обычное благодаря Тэхену, который что-то нажимает на пульте. Панорамное окно полностью зашторенное тяжелым, черным бархатом. В центре комнаты стоит большая кровать с шелковым покрывалом. У стены, на которой висит засушенная, черная бабочка в рамке под стеклом – два кресла с низким, кофейным столиком, на котором Лили замечает два пустых хрустальных стакана и оранжевую папку размера А4.
Тэхен закрывает дверь и жестом указывает на кресла, молча приглашая присесть.
— Виски? — с трудносдерживаемой насмешкой, предлагает Тэхен, подходя к мини-бару.
— Мг, — задумчиво соглашается Лили и, не отрывая взгляда от папки, садится в одно из кресел. — Что это?
— Подарок. Можешь открыть, почитать, — простодушно предлагает Тэхен, пока забирает стаканы со столика.
Лили не сразу, но подходит к креслу и медленно садится. У неё нет ни малейшего представления, что её ждет, поэтому она решает не тянуть время и ознакомиться с содержанием.
Когда она раскрывает папку, не поднимая её со стола, то несколько меняется в лице.
Первое, что она видит – фотография убитой женщины. Грубый, небрежный выстрел в голову. Лили видела достаточное количество смертей, чтобы не дрогнуть. Если в детстве, после первого выстрела Тэхена, её рвало в подвале, то сейчас изображение лежавшего на залитым кровью тротуаре трупа с пробитой насквозь глазницей вызывает ничего, кроме удивления и логического вопроса.
— Кто это?
— Моя мама.
Лили медленно поднимает недоумевающий взгляд на Тэхена. Он по-прежнему спокоен, почти безмятежен – даже напевает что-то негромкое себе под нос, пока возвращается с двумя стаканами виски. Один он опускает на столик рядом с папкой. Второй – оставляет при себе, пока садится на соседнее кресло и закидывает ногу на ногу.
Это пугающее несоответствие его эмоций по отношению к ситуации всегда сбивало Лили с толку. Его невозможно прочитать. Никто не может. Его отец был предсказуем своей резко вспыхивающей яростью, но Тэхен – другой.
— Что? — переспрашивает Лили, ощущая, как пересохло в горле.
На его лице растягивается улыбка.
— Читай.
Лили сглатывает, облизывает губы и, поднимая фотографию, находит скрепленные скобкой документы. По большей части, это результаты судмедэксперта – дистанция и траектория выстрела, содержимое желудка, наличие медикаментов и токсинов, время смерти и особенности ранения. Мама Тэхена была убита из снайперской винтовки с расстояния семьсот метров.
Листая, Лили находит распечатанную расшифровку разговора между двумя людьми.
Ю (Мужской): Цель захвачена, сэр.
К (Мужской): Стреляй, как только она выйдет из галереи. Убедись, чтобы Ким всё видел. Дождись его.
Ю: Да, сэр.
Ю: Всё готово господин Кан.
К: Тебя кто-то видел?
Ю: Нет, сэр.
К: Хорошо. Возвращайся.
Лили кажется, что её облили ледяной водой.
— Ты же… ты же говорил, что твоя мама погибла в автокатастрофе.
— Мг, — кивает Тэхен и делает глоток виски. — Мне всегда так и говорили.
— Откуда у тебя всё это? — хмурится Лили, доставая остатки стенограмм.
— Мой папа решил дать мне всё это, когда мне исполнилось двадцать один. Несколько месяцев назад, — объясняет Тэхен и жестом указывает на остальные записи. — Читай дальше.
Слежка, фотографии, еще разговоры. Собрав всё в кучу, Лили приходит к ужасающему выводу, который она не хотела осознавать до самого конца.
Их свадьба с Тэхеном не только из-за финансовой выгоды.
К (Мужской): …если ты не согласишься на свадьбу, я позабочусь о твоем сыне так же, как и о твоей жене.
К (Мужской): (Крик, грохот отодвигаемого стула) Ты, блять, не посмеешь! Только тронь его, и я…
К: Хочешь проверить? У тебя двадцать четыре часа, чтобы дать согласие.
К: Ты делаешь из своей дочери, родной дочери, обыкновенный инкубатор! Что, если у них не будет ребенка? Ты не можешь рассчитывать, что я…
К: Будет. И этот ребенок навсегда посадит твой ебучий клан на короткую цепь. Ты меня, блять, понял? Твой сын обрюхатит мою дочь в первую же ночь, и если он этого не сделает – молись, чтобы я не объявил тебе войну.
— Это всё неправда, — отрицает Лили, подскакивая на ноги и крепко сжимая стенограмму. — Откуда… откуда у тебя всё это? У нас в доме ваши шпионы?!
— Кое-что предоставил убийца моей матери, — мягко говорит Тэхен. — Кое-что – люди из нашего клана. Неужели тебя беспокоит лишь то, как мой отец достал информацию?
— Мой отец… это всё неправда. Мой папа не мог…
— Мог, Лили. У тебя в руках доказательства.
— Ты поэтому мною манипулировал? Ты хочешь подобраться к нему как можно ближе, чтобы убить его?
— Что? Нет, — Тэхен торопливо поднимается, оставляя стакан рядом с папкой, но Лили делает несколько шагов назад, не позволяя приблизиться. — Я не манипулировал тобой. Никог-…
— Что ты хочешь сделать? — хмуро требует Лили, стараясь не терять контроль и не позволять панике захватить её разум.
— Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Со мной, — медленно, четко произносит Тэхен.
— Ты врал мне…
— Ты бы меня не послушала, не будь у меня на руках доказательств, — злится Тэхен.
— Если бы мы поговорили… если бы….
— Когда и как, Лили? — он вздыхает и, всё же, подходит достаточно близко, чтобы взять её за дрожащие кисти. — Когда мы встречались у тебя дома? У меня? — терпеливо спрашивает, мягко подталкивая Лили к очевидному ответу. — Нам не позволяли остаться наедине. Никогда. Твой отец боялся, что я всё знаю, что я всё тебе расскажу.
— Не знаю. Я… я не знаю… — она мотает головой, отказываясь смотреть на него.
Тэхен не давит и даёт время осознать прочитанное, увиденное, услышанное. Он стоит рядом, внимательно смотрит на то, как взгляд Лили бегает по последнему разговору их отцов, как она никак не может поверить в правдивость случившегося, и как она старается найти другое объяснение происходящему.
— Мой отец действительно беспокоится о тебе, — тихо говорит Тэхен. — Как и я. Лили, я клянусь, что всё это – правда. Я клянусь честью своего клана.
Лили смотрит в его карие глаза, пытаясь найти в нем хоть что-то, помимо бесконечной искренности и глубоких чувств. Зная, как его семья ценит всё, что связано с традициями и историей их клана, Лили допускает возможность, что Тэхен действительно не врет.
— Я не могу в это поверить, — шепчет и мотает головой, отказываясь признавать ужасы, что сотворил её родной папа.
— Тебе надо поверить, Лили, — твердо настаивает Тэхен. — До нашей свадьбы всего месяц.
— Но он же не может заставить тебя спать со мной, правильно? Он же не будет сидеть и смот-…
— Меня – нет. Тебя – да, — хмуро отвечает Тэхен. — И шантажировать он тебя будет твоей матерью.
Лили бледнеет и понимает, что это – вполне вероятно, учитывая, как папа относится к её маме.
Требуя разгрузки и чего-то, что помогло бы ей не потерять землю из-под ног, Лили устало вздыхает и смотрит на кофейный столик.
— Мне надо выпить.
Лили падает в кресло, хватает свой стакан виски и залпом выпивает жгучий алкоголь. Не успевает она опустить стакан, тяжело дыша и кривясь из-за жидкого огня, что стекает по её глотке, Тэхен уже стоит с целой бутылкой и предлагает налить еще. Обновив Лили порцию, он не уходит. Тэхен опускается на колени прямо перед ней, пока она пьет и пьет.
— Полегче.
Лили кашляет, не допивая. Тэхен забирает у неё полупустой стакан, убирая на стол. Большим пальцем он вытирает вязкие слюни с её нижней губы и подбородка, пока она пытается не вырвать двойную порцию крепкого алкоголя прямо на Тэхена.
— Я не… я просто не…
— Я хочу, чтобы ты мне поверила, Лили. Помнишь, что я тебе когда-то говорил? — он сжимает её ладони, растирая пальцы в своих. — Твой отец – страшный человек.
— Ты тоже.
— Нет. Твой отец не верен никому, кроме себя и денег, — хмурится Тэхен. — Для него не важна семья. Для него важна сила, статус. Я… я всего лишь хочу, чтобы ты была со мной, в безопасности. Там, где тебя не тронут.
Опьяненная большой порцией алкоголя на голодный желудок и морально раздавленная после разоружающей правды, Лили чувствует, как почва уходит из-под ног. Мозг отказывался работать по привычной, заученной ему схеме. Мысли путаются, а присутствие Тэхена рядом ухудшает её и так шаткое состояние – предательская привязанность к нему парализует волю, которой у Лили, как она всегда считала, было недостаточно.
Растерянная и подавленная, Лили неожиданно ощущает себя брошенной одиночкой. Не зная, к кому обратиться, она вынуждена принимать решения, когда всё, чего ей действительно хочется – это ничтожно расплакаться.
Лили сглатывает, чувствуя жар из-за виски. Тэхен, сидящей перед ней на одном колене и нежно поглаживающий её ладони, немного шатается в её глазах.
— Я не знаю, что делать, — честно признает, с ужасом понимая, что не в силах сдержать свою естественную, девичью слабость. — Я не… я не знаю.
— Я знаю.
Лили ловит его взгляд, и ей становится всё кристально ясно.
— Я не могу убить его, — тут же отказывается, мотая головой. — Я не смогу. Никто не….
— Лили. Тебе не надо пачкать руки, — трепетно напоминает Тэхен, прижимаясь губами к её пальчикам и неотрывно смотря в её широко распахнутые глаза. С такого расстояния, она видит его заживший шрам на брови, и от возвращения мыслями к фонтану, когда её рвало, у Лили сжимается сердце. — Я могу запачкать их вместо тебя.
Лили разрывает на части между преданностью семье и призрачным шансом на свою жизнь.
Почему она вообще верит Тэхену? Просто потому, что он поклялся своим кланом? Как она может проверить в достоверность его слов, в подлинность всей этой чертовой папки? Спросить у отца не получится, как и у мамы. Если всё это правда, то папа убьет и её, и Тэхена, ведь они не дети, а расходный материал.
Что ей делать?
— Лили, — зовет Тэхен.
— Мне надо подумать.
— Ты должна пообещать мне, что никому не расскажешь.
— Я слишком много тебе обещаю, — хмуро возмущается Лили. — А ты – всего лишь мой жених. Ты мне никто, Тэхен. Как я… верить тебе. Как я могу верить тебе? — собирая пьяные, сверкающие эмоции в кучу, спрашивает Лили.
Тэхен недоволен. Тэхен настолько недоволен, что хрипло выдыхает и резко встает. Лили вдруг понимает, что не боится его, даже несмотря на его непредсказуемость. Даже когда он достает пистолет из близстоящей тумбочки, даже когда он проверяет, есть ли в нем пули, даже когда он снимает с предохранителя и опускается обратно на пол, перед Лили.
Тэхен берет её ладони, заставляя схватиться за рукоятку, и утыкается лбом в холодное дуло.
— Что ты дел-…
— Ты можешь застрелить меня прямо сейчас, и никакой свадьбы не будет. Ничего не будет. Ты можешь убить меня, если хочешь.
Лили пьяна, она с трудом удерживает пистолет. Ладони Тэхена накрывают её, не позволяя отпустить оружие. Но она хочет убрать это, выкинуть это. Лили не хочет его смерти – ни от чужих, ни от своих рук.
— Тэхен, ты ненормальный… я не… я не могу…
— Я сделаю всё, что ты мне скажешь, — горячо произносит Тэхен, прижимаясь к пистолету плотнее. — Я верен тебе, и только тебе, Лили. Слышишь? Я хочу, чтобы ты была со мной, чтобы ты не оглядывалась. Если ты считаешь меня угрозой для себя, если ты не веришь ни одному моему слову, если ты сомневаешься в моей преданности – стреляй, — тяжело дыша, просит Тэхен, не сводя с неё безумного, честного взгляда. — Хочешь меня ударить? Ударь. Хочешь, используй меня для своих плотских желаний – следи за мной, снимай меня. Я – твой, Лили, и я хочу, чтобы ты понимала, насколько я тебе верен.
У Лили дрожат руки. У неё сердце бьется в висках, а в горле застряли слова. Лили не осознает, что мотает головой, боясь, что палец на курке дрогнет, и она случайно выстрелит, случайно убьет его. Никто ведь даже не услышит.
— Пожалуйста, не надо, — хрипло просит, чувствуя слезы на глазах. — Тэхен, не надо… я не хочу…
Он ослабляет хватку, и Лили тут же опускает пистолет. Для неё не впервые ощущать вес метала в своих ладонях, но впервые она хочет как можно быстрее избавиться от него.
— Мне страшно, — признается Лили, смотря вниз. — Мне так страшно, Тэхен.
— Иди ко мне.
Он забирает пистолет, кладет на стол. С той же легкостью, с какой он поднял её на лестничной площадке, он берет её на руки. Тэхен садится в кресло, на место Лили, и прижимает её плечом к себе, позволяя переместить весь свой вес на себя. Он заботливо приобнимает согнутые колени, поудобнее умещая на своих ногах Лили.
Нельзя демонстрировать собственную хрупкость. Ни перед кем – даже перед отцом и матерью. Так её учили, так её воспитывали. Лили – наследница, которой запрещено проявлять слабость, которая не имеет права на слезинку, на малейшие сомнения. Её рука должна быть твердой, её взгляд – непроницаемым, а сердце – запертым. Иначе она дефектная. Иначе она не может носить имя собственной семьи.
Но рядом с Тэхеном всё иначе. Он не порицает и не осуждает. Он принимает её. Тэхен позволяет ей плакать, позволяет ей сомневаться, даёт ей время и, конечно же, всего себя.
— Не бойся, — чувствуя легкую дрожь у Лили, тихо шепчет Тэхен. — Тебе нечего бояться, когда ты – со мной. Я обещаю, что я сделаю всё, чтобы тебя никто не тронул. Ни тебя, ни нашу семью. Никто.
Лили хочет, чтобы это было правдой. Лили очень хочет, чтобы так всё и было. Лили хочет, чтобы Тэхен действительно был её Прекрасным Принцем, а не палачом.
Добавить комментарий