У Лили острое ощущение, что Тэхен разочаровался в её пристрастии к алкоголю в день их свадьбы, иначе как еще объяснить то, что он целую неделю спит в другой комнате, практически не появляется дома и, по сути, оставляет Лили на попечение Рэн. Не зная, что ей делать, она исследует усадьбу, знакомится со слугами и наемниками клана Ким, и с досадой понимает, что всё её обучение под руководством отца не приносит ничего полезного.
Раньше, она всегда делала то, что говорил отец. Но теперь, с кем ей советоваться? Единственное, что он вывалил на неё – это приказ родить ребенка, и Лили это всё еще не по душе. Зачем тогда он посвящал её в свою империю, знакомил с партнерами, если отец видит в ней не правую руку, с которой можно вести плодотворный бизнес, но инкубатор?
Папа научил всему, кроме независимости.
Но никто не захочет работать с ней, пока жив отец.
Лили не может поговорить с Тэхеном, так как он постоянно занят. Но ей удается словить его одним утром, когда она раньше просыпается и покидает свою комнату в поисках мужа. Укутанная в шелковый, черный халат, она идет по чистому, деревянному полу в одних белых носках, и подходит к большой двери в западном крыле. Лили уже знает, что это – кабинет Тэхена, где он проводит достаточно много времени. К сожалению, она не может поймать его где-либо еще, кроме как здесь, в семь утра, когда он, наверняка, думает, что его жена еще спит.
Постучав дважды, она слышит разрешение войти.
Оказавшись внутри, Лили, помимо удивленного Тэхена, встречает около восьми наёмников, одетых в черные, характерные для клана Ким одеяния. Те, кто сидел на диванах и в креслах, тут же подскакивают и кланяются вместе со всеми остальными, хором приветствуя Лили.
— Доброе утро, госпожа Ким!
— Эм… доброе утро, — немного растерявшись, кивает Лили.
Встретившись взглядом с Тэхеном, она хочет поздороваться и с ним, но он сигналит всем покинуть кабинет и оставить их наедине.
Лили не двигается и ждет, когда дверь за ней захлопнется. Пользуясь случаем, она осматривает комнату, в которую прежде никак не могла попасть.
Ничего необычного. Кабинет Тэхена ничем не отличался от всего остального здания – темный дуб, минималистичная мебель. Несколько стеллажей с мягким, золотистым освещением. На полках много декоративных ваз, статуэток, книг. В центре – кофейный столик, два дивана и два кресла, обитых серой тканью. На полу расстелен мягкий, шерстяной ковер с геометрическим орнаментом в серых и бежевых тонах.
Тэхен стоит возле своего письменного стола, заваленного документами. За его спиной – огромная картинка в стиле суми-ё*: мрачные, окутанные туманом скалы и одинокие, изогнутые ветром деревья на обрыве. Заметив интерес Лили, Тэхен оборачивается, чтобы посмотреть на пейзаж, и мягко улыбается, когда вновь возвращает внимание к жене.
— Нравится?
— Да. Красиво, — кивает Лили и неосознанно скрещивает руки на груди. — Это кто-то подарил или…
— Да. Моему отцу подарили несколько лет назад. Он решил, что место его подарку здесь, — жмет плечами Тэхен.
На нем серая, хлопковая рубашка, ровно выглаженные черные брюки и кожаный ремень. Тэхен коротко встряхивает рукой, тем самым поправляя тяжелые часы на своей кисти. У него не до конца уложенные волосы, еще немного вспушенные и торчащие в разные стороны. Лили хочет их потрогать, но крепче сжимает свои же руки, не зная, что ей делать.
Тэхен замечает колебания своей жены, поэтому жестом подзывает к себе. Он не кажется отстраненным или отвращенным её присутствием, даже наоборот. Когда Лили приближается к нему, он тут же поворачивает её и обнимает со спины, утыкаясь носом в шею.
В его прикосновениях чувствуется явное нетерпение и тоска, что удивляет Лили. Разве они не живут в одном доме?
— Ты так вкусно пахнешь, как…
— …цветочек. Да, я знаю, — выдыхает Лили, не в силах не расслабиться в его теплых объятиях. — Ты разве не злишься на меня?
— Злюсь? За что?
— Ты не спишь со мной, ты… разве муж и жена не должны проводить как можно больше времени вместе? — Лили рада, что он не видит её порозовевших щек, хотя она старается не смущаться очевидных вещей и вопросов. — Мы даже не ужинаем вместе.
— Прости, — тут же шепчет Тэхен и оставляет поцелуй на её шее, тем самым вызывая мурашки по коже. — Я очень-очень занят. Без отца, у меня появилось много работы, с которой я должен разобраться.
Лили мычит в ответ, опуская взгляд на разбросанные бумаги: планы зданий, чьё-то расписание, несколько распечатанных резюме с четкими, цветными портретами и непонятные даты.
— Я думала, ты злишься из-за того, что я напилась, — объясняет Лили, продолжая рассматривать документы. — На свадьбе.
— Нет, — Тэхен отрицательно машет головой. — Нет, Лили, я не способен злиться на тебя. К тому же, вся вина лежит на твоём отце, с которым я обязательно разберусь, — в его змеином шепоте скользит клятва, из-за которой Лили становится немного жутко.
Они не говорили об этом – о негласном обещании Тэхена убить любого, кто навредит его жене. Лили желает уточнить, насколько далеко он готов зайти, но Тэхен нарочно меняет тему.
— Хочешь на аукцион? — спрашивает, одной рукой раздвигая бумаги в стороны в поисках нужной.
— Аукцион? — хмурится Лили.
— Мг, — он достает из низа что-то, похожее на приглашение, где вписано его полное имя. — Я тебе так и не подарил кольцо. Хочу что-то особенное, — он улыбается, и Лили чувствует его взгляд на себе. — Я хочу, чтобы все видели и знали, что мы – вместе.
— Хорошо. Я не против, — жмет плечами Лили и берет в руки приглашение, чтобы ознакомиться более подробно.
Местонахождение, организатор, время. В конверте также находился список поставщиков товаров для аукциона. Большая часть отмечалась, как «анонимное лицо». Предполагаемые лоты – драгоценности, картины и антиквариат.
— У тебя есть платье? — спрашивает Тэхен, всё еще не отпуская Лили. — Хочешь, мы…
— Есть. У меня есть, — она кивает необдуманно, так как увлечена изучением мероприятия. Понятное дело, ей приглашения не прислали в новый дом – никто не знает, что она уже не мисс Кан и не живет со своим отцом. Интересно, пришло ли письмо туда? Пришло ли письмо отцу? — А у тебя?
— Давай, всё-таки, мы с тобой сегодня съездим в ателье, — предлагает Тэхен. — Закажем тебе платье, а мне – костюм. Вместе.
Лили хмурится, опуская конверт и поворачивая лицо к Тэхену, Носом она утыкается о его гладкую линию челюсти, на что он улыбается еще шире и не отстраняется. Наоборот, Тэхен прижимается только ближе, и эта интимность вынуждает сердце Лили биться всё сильнее и сильнее.
Поразительно, как быстро она тает в нем, как её проблемы растворяются в его мятном запахе зубной пасты и холоде геля после бритья. Целая неделя молчания и побегов, десятки вопросов, но Лили обо всём забывает. Если честно, она очень презирает в себе собственную слабость по отношению к Тэхену; к её мужу.
Он планировал сегодня пригласить её или поехал бы сам? Думал ли он над тем, чтобы устроить Лили сюрприз? Чем он занимается целыми днями и ночами? Почему не рассказывает о делах его семьи? Почему он не доверяет Лили?
Отец учил всегда ставить вопрос: почему? Почему так? Почему он так поступает? Почему он так говорит?
Лили выдыхает, раздражается, ведь хуже проявления её девичьей стороны может быть лишь только призрачное эхо наставлений её родного отца.
***
Банкетный зал пятизвездочного отеля был переоборудован под закрытый аукцион, где присутствовала небольшая часть корейской элиты. Огромные панорамные окна были закрыты шторами, но помещение хорошо освещалось теплыми, хрустальными люстрами и настенными светильниками. В воздухе стоял аромат дорогого парфюма, выдержанного коньяка и денег.
Вместо привычных банкетных столов в центре были расставлены предполагаемые лоты, с которыми посетители имели шанс ознакомиться до начала аукциона. Но даже они не привлекали к себе столько же внимания, сколько Лили с Тэхеном.
Они уже появлялись на публике, держась за руки. Их танец в казино облетел всевозможные источники криминальной прослойки Сеула. Слухи распространились настолько быстро, что вопрос их отношений стал значимее недавнего падения акций на бирже.
Трудно представить, на что способен Тэхен, будь у него во власти империя мистера Кана. Лили же воспринимается не менее опасной, если в её руках окажется сила всего клана Ким.
Тэхен не отпускает Лили ни на минуту, не сильно заботясь о шепоте. Он даже рад, что все видят, как нежно он держит её ладонь, как близко Лили находится к нему. Он специально попросил портного сделать их костюмы в одинаковом, восточном стиле, дабы передать серьезность их союза.
Монохромный черный наряд Тэхена состоял из асимметричного жакета, стилизованного под чогори, и широких, плиссированных брюк. Тонкие золотые цепи на шее, несколько браслетов и колец. Каждый его шаг по мягкому ковру был бесшумным – массивные ботинки на грубой подошве не издавали ни звука, хотя внушали своеобразный страх. Тэхен нарочно открыл лицо, придавая волосам строгости, чтобы все смогли увидеть его холодные, непроницаемые глаза.
Лили рядом с ним смотрелась более, чем гармонично. Многослойная юбка, напоминающая плиссированную чхима переливалась при каждом шаге, скрывая ноги и придавая её походке мягкости. Поверх платья накинута легкая черная накидка с широкими рукавами в стиле чогори, что окутывала её фигуру темным коконом, подчеркивая хрупкость плеч. Черные туфли на толстой подошве с закрытым носком визуально делали щиколотку Лили тоньше каждый раз, когда стопа выглядывала из-под краев оливкового платья.
Вокруг шеи – ожерелье с нефритовым камнем. Лили заколола волосы на затылке, позволяя черным прядям мягко падать на её шею и плечи. Заправив локоны за ухо, она посмотрела на Тэхена, встречая его неожиданную улыбку.
— Что тебе нравится? — тихо спрашивает, кивая в сторону лотов, находящихся под стеклом. — Мы возьмем всё, что ты хочешь.
Лили окидывает взглядом выставленный товар. Раз уж Тэхен привел её сюда ради колец, то она и займется ими. Судя по всему, их тут достаточное количество, есть даже парные, которые привлекают внимание Лили большими рубинами.
За столько лет, отец успел научить её не только выстрелам и математике, но и тому, как отличить настоящий камень от подделки. Поэтому, Лили не нравится то, как выглядят рубины.
Рядом с экспонатом, на табличке, указано имя человека, которое всплывает у неё в памяти лишь благодаря тому, что отец встречался с ним. Мистер Гоншу поставляет алмазы из Африки нелегальными способами, но папа Лили, за определенную цену, помогает ему распределить товар по Корее.
— Оно не настоящее…
— Что-что, милая? — мягко улыбается Тэхена, наклоняясь ближе.
— Рубины. Ты не видишь? — она хмурится, поднимая взгляд на заинтересованного Тэхена. — Меня учили… в общем, для рубина это сильно… большой камень, — пытается объяснить Лили, прищурившись и приблизившись к выставленным кольцам. — И он слишком прозрачный. Тут написано, что камни привезены из долины Могока, что в Мьянме.
— Да. Но разве рубины оттуда не считаются самыми ценными? — искренне не понимает Тэхен.
Лили мотает головой. Если честно, ей до жути приятно показать своему мужу, что она – не бесполезная курица, как говорил её отец, но женщина, которая не согласна носить на себе фальшивую дешевку.
— Верно. Но это не так. Они выращены в лаборатории.
— Выращены? — вновь не понимает Тэхен.
— Вы с отцом не занимаетесь…
— Нет. Я уже говорил. Мы – чистим, — он жмет плечами и прячет свободную руку в карман брюк.
Если так подумать, Лили всё еще сложно понять, чем занимается клан Ким. «Чистка» – очень расплывчато. Понятно, что Тэхен занимается убийствами, но вряд ли их клан смог выстоять столько лет лишь на заказных убийствах. Помимо всего прочего, их боятся так же, как и отца Лили.
Решая не поднимать эту тему сейчас, Лили возвращается к кольцам.
— Да. Рубины, которые выращивают в лабораториях, могут быть идеальными. Так же, как и эти. Папа говорил, что настоящий рубин темный. Чем выше качество, тем он темнее. А этот… он очень светлый, — кривится Лили. — И я знаю этого человека, мистера Гоншу. Он работает с моим отцом.
— Да? — удивляется Тэхен и вчитывается в табличку. — Мой папа когда-то встречался с ним. Он заказывал у нас несколько людей. Но я не знал, что он работает с твоим отцом.
— Просто это… странно, — Лили оглядывается вокруг, замечая еще несколько ювелирных украшений. — Ты не против, если мы просмотрим каждый лот от мистера Гоншу?
— Нет. Но, я бы предпочел, чтобы ты что-то выбрала стоящее из колец, — улыбается Тэхен и послушно следует за Лили к следующей стойке.
— Мы можем выбрать и в другом месте, разве нет?
— М-м-м… да, но…
— Это очень странно, — повторяет Лили, переходя к изумрудам. — Мой отец утверждает всё это. Мой отец дает добро.
Лили понимает, что она попросту изголодалась по чему-то, что заставляло бы её мозг работать, и ей отчаянно хотелось докопаться до истины. Всё-таки, фальшивка на аукционе – это огромное пятно на репутации человека, что предоставил лот. Тем более, не на обыкновенном аукционе, а среди людей, которые за купленную подделку могут лишить жизни в тот же вечер.
Тэхен не возражает. Много кто обращается к нему, чтобы побеседовать вне компании Лили, но он отказывается, посвящая всего себя своей жене. Он ходит рядом, всматривается в камни, слушает предположения Лили и совершенно не мешает.
— Ладно, — Лили заканчивает осматривать последнее ожерелье, усыпанное настоящими бриллиантами. — То, что я могу определить на глаз – натурально. Большая часть. Но те рубины…
— Мы можем просто их не брать, — предлагает Тэхен, и его неосведомленность поражает Лили.
— Ты же понимаешь, как это может навредить моему отцу?
Тэхен смотрит хмуро, не совсем понимая, о чем речь, но затем, морщины на его лице разглаживаются, а в глазах мелькает хищная искра.
— То, что ты публично докажешь фальсификацию камней?
— Да, — решительно кивает Лили.
Тэхен задумчиво мычит.
— Как ты это сделаешь?
— Есть… есть один эксперимент с рубинами, который папа мне когда-то показал. Всё, что мне нужно – стакан молока.
— Стакан молока? — беззлобно ухмыляется Тэхен.
— Ты же доверяешь мне?
В Лили горит азарт, который явно нравится Тэхену.
— Конечно, я тебе доверяю, — он улыбается, не скрывая восхищения, с которым он всегда смотрит на свою жену.
— Тогда, позволь мне… сделать это, — просит Лили, нервно облизывая губы.
— Опозорить своего отца? Лили, это моя работа, а не твоя – уничтожить его.
— Да, но если я могу это сделать? Я докажу ему, что не я виновата, а он – он воспитал меня, обучил меня и породил… породил чудовище, — горячим шепотом объясняет Лили, но затем прочищает горло, немного смущаясь подобранным словам. — Ну, не чудовище… это прозвучало очень вульгарно и…
— …сексуально.
Лили на секунду застывает, меняясь в лице.
— Ч-что?
— Внимание! Аукцион начинается! — доносится где-то из зала юношеский голос, но Лили не сразу к нему прислушивается.
— Идем, — широко улыбается Тэхен, довольный тем, что ошарашил Лили одним лишь словом. — Моё любимое чудовище.
То ли он специально, то ли неосознанно.
Пока они занимают свои места в третьем ряду, а остальные рассаживаются по стульям со своими номерками, Лили размышляет не только о том, как грамотнее унизить своего отца, даже не назвав его имени, но и о том, что у неё с Тэхеном всё еще не было секса.
Не время и не место думать о таком, но Лили никак не может выбросить из головы комплимент своего мужа.
Сексуально.
— …номер тринадцать! Парные перстни «Пёль-ха»! — на сцену выносят пару колец с теми самыми рубинами, в подлинности которых Лили очень сомневается. — Согласно архивным записям, эти камни были преподнесены в дар королевской семье в эпоху позднего Чосона. Обратите внимание на этот невероятный оттенок, — аукционист выводит на растянутый позади него экран высококачественные фотографии камней. — Редчайший вид бирманских рубинов. Кропотливая ручная работа. Золотая оправа выполнена…
— Ты говоришь, что мистер Гоншу занимается поставкой камней, верно? — наклонившись к Лили, шепчет в самое ухо Тэхен.
— Да, — тихо отвечает, повернувшись к нему. — Но «редчайшие бирманские рубины» не могут выглядеть так… не знаю…
— Ты сомневаешься?
— Я не… я же не могу быть тут лучшим оценщиком? — кривится Лили, не понимая, почему её уверенность прыгает с той же частотой, с какой бьется её сердце. — Здесь люди есть постарше, опытнее в работе с камнями, чем девятнадцатилетняя девушка. Может, я ошиблась.
Тэхен внимательно смотрит на неё, не подталкивая, но и не уговаривая отказаться от затеи. Правда, он всё еще непредсказуемый, поэтому и его поднятая вверх рука заставляет Лили испугаться и ощутимо напрячься.
— Моя жена заявляет, что рубины – ненастоящие.
Какого?…
Тишина длится недолго. Больше всего всех волнует не громко заявленное обвинение о подлинности рубинов, но:
— Он сказал жена?
— Жена? У младшего Кима есть жена?
— Неужели он говорит о дочери Кана?
— Ненастоящий?! — тяжелым звоном разносится меж взбудораженного шепота возмущенный голос мистера Гоншу. Тучный мужчина лет пятидесяти с трудом поворачивается на своём стуле, оглядываясь на сидящего на своем месте и мило улыбающегося Тэхена. — Наглый паршивец… да как ты…
— Эм, мистер Ким, верно? — вежливо обращается к Тэхену аукционист. — С чего Вы взяли, что рубины не…
— Не я. Моя жена так решила. Лили, — он смотрит на окаменевшую Лили, которая сидит с настолько широко раскрытыми глазами, будто у неё случился сердечный приступ. — Объясни, пожалуйста, мистеру Гоншу, почему его оценщики безграмотны.
Что он делает? Что он, блять, делает? Разве Лили только что не говорила ему, что она не уверена в своих подозрениях?
Возможно, Тэхен играет в свою особую игру, где он грамотно расставляет пешки и теперь спланировано жертвует конем. Но Лили не может предугадать его следующий ход, ведь она не знает, кто соперник: он или все, кто сейчас обвиняют её в клевете?
Но громкое заявление Тэхена о том, что она – его жена, интересует больше, чем гнев мистера Гоншу.
Лили прочищает горло и встает, чтобы её видели все.
— Да. Да, это, — она указывает слегка дрожащей ладонью на лот, — ненастоящие рубины.
— Мисс Кан, это очень…
— Миссис, попрошу, — поправляет Лили аукциониста, чем вызывает еще более рокочущий шепот по залу. Почувствовав в себе вновь воспламеняющийся азарт, фитиль которого разжигают пытливые взгляды, Лили едва заметно вскидывает подбородок. — Миссис Ким. Да, это серьезное обвинение, я с вами согласна. Но, если мистер Гоншу так уверен в натуральности его камней, которые живы со времен династии Чосон, то никто не будет против обычной проверки?
Люди не знают, за что ухватиться, когда шушукаются друг с другом. Замужество Тэхена, фальсификация рубинов, подающая голос дочь мистера Кана, которая прежде никогда не выступала столь нагло и самодовольно. Они теряются в догадках и не накидываются на Лили, не смотрят на неё косо или презрительно. Им интересно.
— Какой еще проверки? — хрипит мистер Гоншу, которому, видимо, плевать, на отношения Тэхена и Лили. — У камней есть сертификат. Ты думаешь, что у меня…
— Мне нужен стакан молока, — грубо обрывая мистера Гоншу, вежливо просит Лили, смотря на официантов. — Можно, пожалуйста?
— Да что ты о себе возомни-…
— Миссис Ким, Вы должны купить лот, чтобы проводить с ним эксперименты, — аукционист понимает, что хочет сделать Лили, поэтому сразу же предупреждает. — К сожалению, мы не можем позволить Вам портить кольца, ведь, как мистер Гоншу сказал, рубины проверены и…
— Покупаю, — поднимая свой номерок, с широкой улыбкой заявляет Тэхен. — Я покупаю их. Никто же не против?
Оспорить решение младшего Кима так же опасно и рискованно, как усомниться в методах чистки его отца.
Аукционист ждет, когда кто-то предложит хоть какую-то цену, но никто не поднимает руки. Лили замечает, как многие вообще не смотрят на рубины и больше не заинтересованы в аукционе, но пытливыми взглядами жадно пожирают ровно стоящую миссис Ким.
— Что ж. Продано мистеру Киму.
— Теперь, можно мне молоко? Коровье.
Один из официантов приносит обыкновенный стакан молока. Лили, извиняясь перед двумя женщинами, выбирается из своего ряда и смело подходит к сцене. Аукционист помогает ей подняться наверх, придерживая за руку. Когда Лили смотрит в зал, она чувствует легкую панику, которую подавляет всплеск адреналина.
— Кто… кто не знаком с данным эксперимент, я объясню. Оценщики могут подтвердить его, но только независимые, которые не выступают от имени мистера Гоншу, — просит Лили, смотря за кулисы, где двое мужчин, переглянувшись, кивают. Один из них наверняка представляет аукцион, а не кого-то из тех, кто предоставил товар. — Если рубин настоящий, то, когда я опущу кольцо в стакан, оно приобретет красный или розовый оттенок. Если же рубин – подделка из стекла, пластика или является синтетическим, то молоко останется белым. Мой муж купил кольца, так что это всего лишь эксперимент с тем, что принадлежит мне, не так ли? — говорит Лили и берет кольца из подставки.
Закинув их в стакан с молоком, она не реагирует на угрозы мистера Гоншу. Сидящие рядом с ним друзья или партнеры – Лили не знает, что это за люди, — пытаются успокоить его, шепча что-то о том, что «подумайте, кто её муж и кто её отец». Лили смотрит на молоко, которое спустя пять минут так и не приобретает розоватого оттенка, оставаясь белым. Для пущего эффекта, она поднимает стакан к разным ярким источникам света, чтобы проверить без солнечных лучей, которые лучше помогают увидеть отличия.
Кто-то из зрителей лезет в телефоны, чтобы загуглить необычный метод проверки. Аукционист задумчиво мычит и оглядывается на двух мужчин, которые жмут плечами. Он подзывает одного из них ближе, что-то шепчет ему на ухо. Лили попрежнему стоит со стаканом молока, показывая, что молоко всё еще белое.
— Уважаемые леди и джентльмены, — объявляет аукционист, прерывая поднявшийся шум в зале. — В связи с этим… трюком, который нам продемонстрировала миссис Ким, мы вынуждены прервать аукцион и проверить нашими, независимыми оценщиками каждый камень, предоставленный мистером Гоншу.
— Вы, должно быть, шутите?! — взрывается мистер Гоншу, с трудом подскакивая на ноги. — Это, блять, школьный эксперимент с ебучим молоком! Я вам дал сертификат! Да как вы…
— Мистер Гоншу. Пожалуйста, — вмешивается один из оценщиков. — Это действенный способ проверки. Миссис Ким права.
— Да это чушь собачья! Вы просто ссыте, что эта шавка…
— Кто-кто, мистер Гоншу? — вдруг разносится по залу низкий бас Тэхена. — Как Вы только что назвали мою жену?
— Давайте мы все успокоимся, хорошо? — подняв ладони вверх, просит аукционист. — Мы, как аукционеры, должны быть уверены в том, что за товар мы предоставляем. Мы продолжим аукцион, но без лотов мистера Гоншу. Хорошо? Пожалуйста, не переходите на личности и давайте…
Лили спрыгивает со сцены и проходит мимо взбешенного мистера Гоншу, не удостоив его ни взглядом, ни словом. Он продолжает кидать ей в спину угрозы, оскорбления, даже несмотря на то, что его друзья стараются его успокоить.
Подойдя к Тэхену, который уже покинул своё место и ждал Лили у выхода, она мягко коснулась его руки, обращая на себя внимания. Взгляд Тэхена уцепился за господина Гоншу, которого теперь пытались утихомирить даже официанты вместе с охраной. Но как только он почувствовал прикосновение Лили на своем плече, то тут же переключился на свою жену и привычно посветлел.
— Идем?
— Идем, — кивает Тэхен и выводит их из зала.
Лили осознает, какой хаос она оставила после себя, и всё благодаря толчку со стороны Тэхена. Отец бы никогда не позволил говорить громче него, ведь он был главным всегда и везде. Кто бы с ним ни заключал сделки, с кем бы он ни вел беседы и на кого бы ни смотрел – всё внимание уделялось ему. Лили была ученицей, видимым признаком, что мистер Кан не намерен воспитывать содержанку, но умную и способную дочь.
Несмотря на его щадящие уроки, он всё равно держал её как можно дальше от штурвала – Лили могла только смотреть, но никогда не браться руками за руль.
Тэхен же разрешил управлять кораблем, легко и просто.
— Я горжусь тобой, — искренне восхищается Тэхен, обнимая Лили за талию.
— Спасибо. Я очень переживала, — она улыбается, выдыхает и оглядывается в поисках машины с водителем. — Обычно… в общем, обычно, я говорю папе, что думаю, и он уже потом, основываясь на моих предположениях, делает выво-…
— Лили, — мягко зовет Тэхен. — Ты больше не часть его семьи. Ты часть моей семьи, и у нас ты имеешь право голоса всегда, — нежно объясняет Тэхен, преподнеся ладонь Лили к своим губам, чтобы мягко поцеловать пальчики. — Если ты хочешь что-то сказать – говори. Хорошо?
— Хорошо.
Когда они садятся в машину, Тэхен говорит водителю название какого-то ресторана. Нажав на кнопку, чтобы звуконепроницаемая перегородка отделила их от водителя, он пересаживается ближе к Лили и, закинув руку на спинку сидений, говорит что-то об итальянской еде, но она никак не может вслушаться.
Лили переполняет опьяняющее чувство ни то адреналина, ни то абсолютной власти, которая стала осязаемой. Не беззвучная тень за спиной отца.
Это дикое, первобытное удовольствие от осознания того, что в её руках столько знаний, столько умений и столько власти, пробуждает в ней совершенно незнакомый, пугающий жар.
Лили как бабочка, что так долго билась о стекло и, наконец-то, разбила его, вырываясь наружу.
— …белое вино с сыром. Очень вку-…
— Тэхен.
— Да, милая?
Лили знает, что сейчас скинет на него бомбу, но она не может сама справиться с этим обжигающим желанием, поэтому говорит напрямую:
— Я хочу заняться с тобой сексом.
____
Суми-ё – разновидность японской живописи. В XV столетии было основным направлением живописи Японии, и сформировалось под влиянием духовных принципов дзен-буддизма.
Добавить комментарий