Юса стоит по пояс в зеркально чистой воде, впитывая в себя солнце и вдыхая морской запах. Касаясь ладонями моря, она улыбается, чувствуя себя легким перышком. У щиколоток приятно щипает, пальцы сливаются с небом.
Но затем, что-то колышется, меняется вокруг неё. Тепло, окутывающее её кожу, смещается ниже, к животу. Юса опускает взгляд, замечая, что уровень воды падает до уровня бедер, а между ног становится неестественно горячо. Невольная дрожь пробирает от пальцев стоп и до самой макушки, стекая к её купальнику.
Нет, стоп. Она без купальника. Юса голая.
Прислушавшись, она отличает эхо волн от сбитого дыхания. Вдыхая грудью, она больше не пропитывается морской солью, но едой, хлопком и чем-то знакомым; чем-то близким и почти родным.
Юса стонет в мягкую подушку, хмурясь и не понимая, что происходит. Находясь на грани между сном и реальностью, она елозит по простыням, неспешно приподнимая бедра. Где-то она всё еще стоит в воде, а где-то извивается под горячей влагой. Юса хочет остаться на мели, под солнцем, но чей-то язык ласково вытягивает её наружу – в комнату, на кровать, к звонкому причмокиванию.
Веки слегка дрожат, сознание всё еще качается пустой лодочкой на кристальной воде. Тело изгибается, ноги пытаются сдвинуться, чтобы удержать приятное тепло, но чьи-то горячие руки не позволяют им сомкнуться.
Юса приоткрывает глаза, узнавая прикроватную тумбочку, стены, шкаф. Дыхание учащается. Мышцы ослаблены после сна, голова не до конца соображает. Желая перевернуться на спину, чтобы полностью осмотреть комнату, Юса недовольно мычит, когда ей вновь не разрешают двигаться. Влага между её ног усиливается, чувствительность её тела повышается, и ей не требуется много времени, чтобы уловить слухом знакомое мычание.
— Чонгук? — сонно бормочет Юса.
— Мгм, — не отрываясь, мурлыкает Чонгук.
Окончательно проснувшись, Юса понимает, что он ей лижет.
Какого черта?
Не то, чтобы ей не нравится – признаться, её еще никто не будил сладким, мягким языком между ног. Юса просто удивлена, что такой, как Чонгук, решил разбудить её не нежными поцелуями в губы или любвеобильными объятиями, но жадным и ласковым куни.
Не готовая что-либо говорить, она предпочитает отдаться процессу и насладиться моментом. Уткнувшись в подушку, Юса пытается найти неспешный ритм, когда приподнимает бедра ближе к лицу Чонгука, а затем опускает обратно на кровать, создавая слабое трение. Она без трусов – наверняка, он осторожно снял их с неё, чтобы не разбудить раньше времени, – и прикосновение к горячим простыням становится намного приятнее. Руки Чонгука стабилизируют её, помогая падать и приподниматься, пока его язык концентрируется на чувствительных точках.
Юса резко втягивает в себя воздух, когда чувствует два пальца внутри. Закусив подушку, она закрывает глаза и неосознанно насаживается на них, желая ощутить утреннюю разрядку. Чонгук знает, куда и как нажимать, пока его язык слизывает вязкую смазку.
Юса кончает также плавно, как она просыпалась. Приятная, морская волна прижимает её к песчаному дну, солнце щипает за открытую кожу, насыщенный теплом воздух размягчает не до конца сформировавшиеся мысли. Юса плавится, улыбаясь и отпуская наволочку.
Чонгук вытаскивает из неё пальцы, приподнимается, полностью освобождая от своих ладоней. Словив возможность, Юса лениво переворачивается на спину, желая отблагодарить своего парня за столь сладкое пробуждение, но когда её расфокусированный взгляд цепляется за черно-белое пятно, она хмурится.
Чонгук сидит внизу кровати, поджав под себя колени, с гордой ухмылкой, мокрым подбородком и в чертовом костюме горничной.
— Эм…
— Доброе утро, Моя Госпожа, — фыркает Чонгук, кладя ладонь себе на грудь и кратко кланяясь.
Юса растерянно моргает. Коснувшись рукой виска, она еще раз на всякий случай осматривает комнату. Та же мебель, то же окно, тот же стол.
Так.
— Меня опять накачали?
— Нет, — смеется Чонгук и, наклонившись, оставляет быстрый поцелуй на щеке. От него пахнет зубной пастой и Юсой. — Простите, что не сдержался. Вы так мило спали в моей кровати и в моей футболке.
— Чонгук. Что за…
— Я буду ждать Вас на кухне, Моя Госпожа.
Чонгук соскакивает с кровати и, бодро пританцовывая и весело присвистывая, исчезает в коридоре. В дверном проёме тут же появляется Бам, который, весело виляя хвостом, трусцой бежит за хозяином.
Юса откидывается на подушку, хмуро смотря в потолок. Между ног мокро, из-за чего становится немного холодно. Оглядевшись и прошуршав рукой по кровати, она находит свои скомканные, черные трусы. Мокрые.
Больной извращенец.
Как долго он её вылизывал? Когда он вообще встал? Что он еще делал, пока она спала?
Стремительно возникающие вопросы в её голове с поразительно красочными картинками тут же приглушаются бурчанием в животе, что вызывает ароматный запах еды, доносившийся с кухни.
Юса надевает трусы, но не удосуживается натянуть спортивные, домашние штаны. Отправившись в ванную, она быстро справляет нужду и вытирает засохшие капли на внутренней стороне бедер. Всё в слюнях Чонгука и её смазке. Вымыв руки и почистив зубы, Юса торопливо заходит на кухню, несдержанно зевая, но стоит ей увидеть забитый едой стол, как нижняя челюсть отказывается возвращаться в своё прежнее положение.
Золотистые круассаны с хрустящими тостами, идеально почищенные и порезанные фрукты, клубника, политая растопленным шоколадом, и два стакана апельсинового сока. Кроме всего прочего, Чонгук опускает на стол две тарелки со свежим омлетом, украшенные зеленью. Улыбаясь, он стягивает с плеча белое, кухонное полотенце, вытирает руки и, заметив присутствие Юсы, улыбается еще шире.
— Чонгук. Ты зачем столько всего…
— Я не знал, что Вы захотите поесть, Моя Госпо-…
— Так, перестань, — хмурится Юса, поднимая ладонь на наигранно удивленного Чонгука. — Хватит так разговаривать. Я не твоя клиентка.
На его губах растекается хитрая ухмылка, когда он медленно достает из переднего кармана своей униформы горничной сверкающий VIP-билет.
— Откуда ты его взял?!
— Я нашел у тебя под книжками и блокнотами, когда убирал гостиную, — Чонгук невинно жмет плечами. — Я не против, если ты его используешь сегодня, — он трясет купоном прежде, чем спрятать его обратно. Скрестив руки на груди, он победно улыбается. — Так что ближайшие сутки, ты – моя VIP-клиентка.
Юса тяжело вздыхает.
— Окей, — она сдается и садится за стол. — Только… без приколов.
— Ничего не могу обещать, — фыркает Чонгук и заваливается на стул рядом.
— Ты завтракал?
— Нет. Я думал, Моя Госпожа меня покормит.
Юса кривится.
— А разве не должно быть наоборот?
Чонгук задумчиво мычит, театрально постукивая подбородок указательным пальчиком.
— М-м-м… не-а, — он поворачивается к Юсе лицом, нагло открывая рот. — Мне, пожалуйста, круассан.
— Чонгук. Ешь сам, — недовольно бормочет Юса, пододвигая к себе тарелку с омлетом. — Я тебе не мама.
— …мамочка?
— Я сейчас тебе этой вилкой глаз выколю.
— Вот и вся благодарность, — драматично вздыхает Чонгук. — Никакой любви в этом до-…
Юса запихивает ему в рот круассан, не беспокоясь о том, что он может подавиться.
— Заткнись уже.
Чонгук ухмыляется, но послушно откусывает, тщательно жует и удовлетворенно мычит. Юса, тем временем, съедает немного омлета, приятно удивляясь качеству и вкусу.
— И как тебе? — интересуется Чонгук.
— Очень… хорошо. Ты сам всё это делал? — спрашивает Юса, вилкой проводя в воздухе.
— Да, — гордо кивает Чонгук, но под осуждающим взглядом своей девушки быстро сдается. — Нет. Но фокусник никогда не раскрывает своих секретов.
Юса готова поставить свою хонду на то, что он всё это заказал.
Завтрак проходит в удивительной тишине. Чонгук неустанно просит кормить его и поить, при этом постоянно спрашивая Юсу, нравится ли ей завтрак: Как ягоды? Клубника достаточно сладкая? У тебя же нет аллергии на цитрусы, да?
В какой-то момент он понимает, что не сделал кофе, и через меньше, чем пять минут перед Юсой стоит чашка латте. По привычке, она хочет провести завтрак за чтением новостей, но когда она встает, чтобы пойти за телефоном, Чонгук насильно усаживает её обратно.
— Ты чего?
— Никакого телефона на сегодня.
Он теперь еще её мысли читает?
Нет, Чонгук просто наблюдательный. Неожиданно наблюдательный.
— Но…
— Юса. У тебя выходной. Никакой почты, клиники и прочего дерьма, — хмурится Чонгук. — Ничего страшного не случится, если ты один денек не…
— Ты же понимаешь, кем я работаю, да? — щурится Юса. — Моя помощь в клинике может понадобится в любой моме-…
— Хорошо, давай так, — закатывает глаза Чонгук. — Если что-то действительно срочное – я скажу.
Юса недоверчиво выгибает бровь. Но стоит ей хотя бы немного задуматься над его предложением, как внутри её извечно напряженного тела сверкает крошечный светлячок. Целый день без сообщений, без новостей, без связи. Юса вообще не помнит, чтобы у неё были такие дни – самый обыкновенный выходной. Отсутствие телефона действительно может быть полезно.
Настойчивость Чонгука говорит лишь о его бескорыстном желании увидеть Юсу отдохнувшей и полностью отвлеченной своим обожаемым парнем.
Всё внимание лишь ему.
— Сойдет, — соглашается Юса. — Каждый час проверяй, хорошо?
— Да-да, док, хорошо. Я, кстати, всё еще голоден, — фыркает Чонгук открывая рот.
Юса щелкает языком и кормит его тостом, ягодами и впихивает всю оставшуюся клубнику.
— Сколько в тебя влазит?
— Мне нужно много калорий, — кивает Чонгук, доедая оставшуюся после Юсы половинку круассана. — У меня впереди очень тяжелый день, требующий мно-о-ого сил, — он ухмыляется, искоса смотря на Юсу.
Вспоминая его нереалистичные планы о бесконечном сексе целый день напролет, она удивленно вскидывает брови и презрительно окидывает взглядом всего Чонгука. Идея не слазить с него очень соблазнительна, но совершенно не практична. Это довольно скучно.
— Ты будешь смотреть Властелин Колец, не снимая костюма?
— Нет. Без Властелина Колец.
— Но ты же вчера…
— Сегодня – твой день, — напоминает Чонгук, вновь доставая VIP-купон. — Полностью твой. И я тоже весь твой, — он ухмыляется, подмигивая, пряча ваучер обратно. — Я сделаю всё, что ты скажешь. Это чтобы ты не смела сомневаться в серьезности моих чувств, — поднимая указательный палец, произносит Чонгук, явно довольный собой.
Юса поджимает губы, возвращаясь к кофе. Сделав несколько глотков, она глубоко вздыхает.
— Я не сомневаюсь в тебе.
Чонгук щурится, наклоняясь ближе.
— Точно?
— Точно, — фыркает Юса. — Ради кого ты еще переодевался в костюм горничной? На целый день. Бесплатно.
— Ну, по факту, — важно кивает Чонгук. — Так и что ты хочешь сегодня сделать?
— Хм…
Юса подпирает голову ладонью, задумчиво смотря на своего парня. Такая свобода, что немного страшно. Целый Чонгук полностью в её распоряжении, так еще и в костюме горничной. Покорный и, что главное – послушный. Он готов исполнить любой каприз, в особенности, если желание Юсы коснется постели. Она прямо видит, как Чонгук ждет приказа вновь раствориться в ней на любой поверхности его квартиры.
Но разве она может отдавать приказы в растянутой футболке и в одних трусах?
Нужно сделать так, чтобы Чонгук завыл. Всё-таки, Юса достаточно намучилась: помогала ему с Сохи, сдерживалась и изнемогала, ограждала и сама себе перечила. Секс, конечно, был отличным, но этого мало по сравнению с тем, сколько этот придурок ей должен.
Юса, сама по себе, не мстительна, но соблазнение в виде вседоступного Чонгука пьянит и действительно сводит с ума… самую малость.
— Уберись в квартире, — улыбается Юса.
Чонгук не сразу отвечает.
— Что-что?
— Ну ты же горничная, — фыркает Юса, смотря на разочарованного Чонгука, который ожидал чего-то более эротического и интимного. — Уберись в гостиной, в комнате и на кухне, пока я буду в душе. Ах да, посуду тоже помой.
— Ну ты и су-…
— Что-что? — встав со стула, она тут же разворачивается к взбешенному Чонгуку. — Как-как ты меня назвал?
— Моя Госпожа, — шипит сквозь зубы, поднимаясь на ноги. — Всё будет сделано.
— Вот и отлично, — широко улыбается Юса. Краем глаза она замечает Бама, который, услышав шум, решил проверить кухню. — Ты его выгулял?
— Да, выгулял, — раздраженно выплевывает Чонгук, начиная убирать со стола и заниматься посудой.
— Тебя уже выгуляли, да? — нарочно громко спрашивает Юса у Бама, садясь на корточки напротив до ужаса довольного добермана. — Твой хозяин такой молодец. Такой заботливый, порядочный и послушный. Прямо как ты.
Чонгук шумно вздыхает, что-то бормочет себе под нос и закатывает рукава до локтей. Юса тихо смеется, обнимая Бама и тихо наблюдая за тем, как мышцы её парня напрягаются под черно-белой формой, как белый ободок-чепчик из кружевной ткани на его волосах забавно пружинит каждый раз, когда он двигает головой. Юса опускает взгляд ниже, на бантик на его пояснице, затем еще ниже, на широкую, черную юбку, что падает до самых щиколоток.
Вот бы залезть под неё.
Нет-нет, нельзя быть соблазненной Чонгуком, иначе она проиграет.
Юса не любит проигрывать Чонгуку.
Вернувшись в комнату, она открывает один из не до конца разобранных чемоданов. Некоторые вещи она так и не выкладывала, но взяла на всякий случай.
Как, например, вот это платье – облегающее, черное, достаточно короткое и очень открытое. Вырез настолько глубокий, что достигает живота, демонстрируя лучшее, что Юса при себе имеет. Если она наденет его без лифчика, то будет видно намного больше, чем просто ложбинку. Соски будут скрыты, но часть груди не оставит Чонгука равнодушным.
Юса не сдерживает тихий, ехидный смешок, стоит ей представить его реакцию.
Также, она достает туфли, припасенные на тот же особый случай. Высокие каблуки, открытые носки, тонкие ремешки с прикрепленными серебристыми бабочками. Продолжая рыться, Юса надеется, что найдет еще и чулки, но, к большому сожалению, она так их и не обнаруживает.
Спрятав всё в полотенце, Юса выглядывает из комнаты, проверяя, чем занят Чонгук. Из кухни доносится звон посуды. Торопливо перебежав в ванную, она тихо закрывает за собой дверь и облегченно выдыхает.
Помимо тщательного душа и бритья во всех местах, где только можно, Юса решает нанести вечерний макияж: острые стрелки, подчеркнутые ресницы, вишневая помада. Подкручивая кончики высушенных волос, она смотрит на себя в немного запотевшее зеркало ванной, думая, насколько вульгарно она выглядит. Но затем она вспоминает, что её парень расхаживает по квартире в костюме горничной, и тут же отбрасывает эту мысль.
Юса выключает вытяжку, прислушиваясь к шуму за дверью. Чересчур тихо. Скорее всего, Чонгук на перекуре, и у неё как раз есть время перебраться в комнату для пущего эффекта.
Но стоит ей щелкнуть замком ванной и выйти в коридор, как дверь балкона синхронно распахивается. Юса замирает, сталкиваясь взглядом с Чонгуком, который при виде неё завис. Челюсть медленно ползет вниз, глаза широко распахиваются. Чонгук хаотично рассматривает Юсу, не двигаясь. Конечно же, особое внимание привлекает открытая грудь, которая провоцирует в мозгу Чонгука активацию нейронов.
Какой же он забавный.
Все мужчины реагировали на откровенные платья Юсы одинаково: липкие взгляды, грязные ухмылки и собственнические жесты, словно её красота была их заслуженной наградой. Но Чонгук смотрел иначе. Он восхищался ею. Как будто перед ним не до непозволительного сексуальная Юса, а, как минимум, оригинал Мона Лизы.
Чонгук попрежнему не шевелится. Он вообще дышит?
Юса ухмыляется, медленно приближаясь. Скрестив руки на груди так, чтобы она казалась еще пышнее, она подходит к Чонгуку почти вплотную. Всматриваясь в его слегка расширенные зрачки, она не видит ничего, кроме абсолютной пустоты.
— Всё в порядке? — заботливо спрашивает Юса.
— А? Что? — прочистив горло, говорит Чонгук, насильно заставляя себя оторвать взгляд от груди Юсы. — Это ты мне?
— Ты ведешь себя так, словно мы с тобой никогда не трахались.
У Чонгука нервно дергается кадык.
— Это – другое. Это… блять, это…
— Да-да? — торопит Юса, делая краткий шаг и вжимаясь в его грудь своей. У Чонгука, кажется, только что что-то отказало.
— М-м-м… а-а-а… эм-м-м…
Юса закусывает щеку изнутри, чтобы не засмеяться, и дарит Чонгук улыбку, полную умиления. Решив немного над ним сжалиться, она делает шаг назад, позволяя ему дышать. Воздух с открытого балкона явно помогает ему справиться с неожиданным напряжением в теле.
Поскольку Чонгук сломался, то Юса не прочь взять всё в свои руки.
— Сядь, — она указывает ладонью на диван и удивляется, когда не встречает никакого сопротивления.
Чонгук зачаровано опускается на середину дивана, который отвечает легким поскрипыванием. Он смотрит на Юсу снизу-вверх, как будто боится упустить её малейшее движение. Он вкушает её платье, её открытые ноги, высокие каблуки, как качаются её бедра, как двигаются её губы. Юса хмурится, не получая ответа, и хватает Чонгука за подбородок, чтобы он внимательно её слушал. Но стоит ей коснуться его, как он нехарактерно тает.
Что с ним происходит вообще?
Юса ухмыляется.
— Мне чаще надевать это платье?
Чонгук кивает болванчиком.
— Да. Каждый день.
— А не слишком? — смеясь, переспрашивает Юса и, не сдержавшись, проводит большим пальцем по нижней губе Чонгука, цепляя его металический шарик. — Если я буду носить это каждый день, то тебе надоест.
— Никогда. Юса, это никогда мне не надоест, — хрипло выдыхает Чонгук, неотрывно смотря в её глаза.
Как же он прост. Всё, что нужно, чтобы он стал пластилином в её руках – одно единственное платье? А как же «выглядишь, как эскортница»? А как же «вываливаешь сиськи, чтобы заманить парней»? В нем нет ни капли желчи, лишь слепое поклонение, которое Юсе очень нравится.
Что бы с ним такое сделать, что заставит его трястись от желания?
— Ты говорил, что любишь слюни? — тихо спрашивает Юса, замечая, как Чонгук вздрагивает. — Открой рот.
Он издает какой-то неразборчивый звук – то ли писк, то ли кряк, но медленно распахивает губы. Решая не мучать его, Юса собирает у себя во рту достаточное количество слюны и, слегка наклонившись, она пускает вязкую, густую нить прямо на его язык. Удерживая его за подбородок, она чувствует, как он напрягается, как Чонгук вибрирует от стона, что вылетает из него, стоит ему ощутить слюни Юсы.
Он даже не успевает проглотить, как его руки взлетают в воздух, хватая Юсу за бедра; как Чонгук резко подскакивает с дивана, сокращая расстояние и впиваясь в её губы жадным, несдержанным поцелуем.
Если честно, она не совсем понимает, что такого она сделала, чтобы он сорвался с цепи. Неужели он не шутил, когда говорил про слюни? Неужели он действительно настолько сильно заводиться от обычного, медленного плевка себе в рот?
Юса не жалуется. Ничуть. Чонгук ощущается более нетерпеливым, чем два дня назад. Он вбивается в её зубы своими, целует с таким жаром и опьянением, что Юса не успевает дышать. Чонгук прижимает её к себе, чуть ли не вдавливая её в свою грудь, и не позволяет оторваться ни на секунду, утопая в поцелуе.
Юса недовольно мычит, сжимая его плечи. Разве не она ведущая? Разве не этого Чонгук хотел? Он в чертовом костюме горничной. Он целое утро твердил о том, что она может делать с ним всё, что захочет. А теперь сам нападает?
Но когда Чонгук торопливо разворачивает Юсу, когда он толкает её на диван, и когда он падает на колени, у Юсы перехватывает дыхание.
— Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — задыхаясь, шепчет Чонгук и порывисто поднимает её платье до уровня бедер. Замечая, что она без нижнего белья, из него вырывается возбужденный скулеж.
Юса вскрикивает, когда он накрывает её своим мокрым ртом.
— Ч-Чонгук, подож-… О, Боже, — она втягивает в себя воздух, когда он сжимает её ноги в районе колен и заставляет поднять их как можно выше. — Животное, — Юса стонет, хмуро смотря на изголодавшегося Чонгука, которому вообще плевать на всё, что не находится у него во рту.
Он вылизывает её совсем не так нежно и чувственно, как с утра. Но грубо, грязно. Он вжимается лицом как можно плотнее, издавая стон каждый раз, когда его язык улавливает вкус Юсы, а нос – запах. Чонгук словно пытается выжать из неё как можно больше, хотя она и так достаточно быстро и обильно намокает. Не упуская ни капли, он проводит языком вдоль, по бокам, мучает круговыми движениями и ласкает скользящими волнами.
Юса вздрагивает, когда он хватает её кисть и направляет к себе в волосы. Чонгук заставлять сжать пальцами его пряди, заставляет прижать его ближе. Он удовлетворенно рычит, ощущая тянущую боль на затылке, и, увлеченно причмокивая, ужесточает ласки.
Когда он вставляет в неё два пальца, Юса издает тихий стон.
— Моя Госпожа накормит меня, да? — хрипло шепчет Чонгук прямо в неё и ухмыляется, когда чувствует, как Юса неосознанно сжимает его пальцы изнутри. Она уговаривает себя не реагировать на его постыдные слова, но что-то в ней ломается от услужливого Чонгука в чертовом костюме горничной. — Моя Госпожа такая вкусная. Моя Госпожа – самая лучшая…
— Заткнись, — шипит Юса, крепче сжимая его волосы, но в ответ слышит смех.
— Моя Госпожа очень милая, когда краснеет, — жарко выдыхает Чонгук, поднимая на неё взгляд.
Юса хмурится, отказываясь признавать поднимающееся в ней смущение, и протяжно стонет, когда его пальцы надавливают на эластичные стенки. Сжав зубы и порывисто выдохнув, она чувствует, как внутри всё горит и плавится.
Чонгук присасывается к её клитору, толкаясь в неё пальцами в безумном ритме, и тихо стонет в неё, когда она сжимается вокруг.
— Давай-давай, — торопит Чонгук, впиваясь в её всё еще поднятую ногу пальцами. — Кончи мне в рот, кончи мне в рот.
Юса неконтролируемо выкрикивает его имя, хватаясь за его волосы двумя руками. Белый чепчик под её ладонями мнется, сползая с его головы. Юсу ведет вперед, но затем откидывает назад. Затылок вжимается в спинку дивана, между ног ощутимо мокро. Удовольствие мешается с бешенством, ведь Чонгук – самодовольно ухмыляющийся ублюдок – доводит её до сквирта. Помимо всего прочего, он вылизывает её, не вытаскивая пальцев, и смеется с того, как Юса дрожит.
Блять.
Как же он её бесит.
Воспользовавшись вернувшимися к ней силами спустя несколько секунд после оргазма, она злобно тянет Чонгука за волосы, отрывая от себя. Он улыбается, смеется с открытым ртом и нахально проводит кончиком языка по губам, слизывая стекающую по нему влагу Юсы. Он смотрит на неё с вызовом, с бесконечной дерзостью, тяжело дыша и не вытаскивая из неё пальцев.
— Ты уже дважды отлизал мне сегодня.
— Да… и что? — он выгибает бровь, попрежнему ухмыляясь. — Как по мне, то этого мало.
— Нет, — рычит Юса и дергает его за волосы, не позволяя ему наклониться обратно. — Я… я хочу посмотреть, как ты себе дрочишь. И, при этом, я запрещаю тебе трогать меня.
Глаза Чонгука темнеют. В нем вскипает ярое возражение, которое он проглатывает – он не смеет не слушаться.
— Даже так? — он фыркает, вынуждено соглашаясь. Вынимая пальцы из Юсы, он встает и неожиданно поднимает подол своей формы горничной. Юса меняется в лице, когда видит, что он тоже без нижнего белья, и что его член до мучительного возбужден. — Может, Моя Госпожа сжалится и подрочит мне? — у Чонгука хватает наглости кокетливо улыбнуться, пока он закусывает мокрый шарик на губе. — Я ведь заслужил?
Твою мать.
Юсе очень очень сложно ему отказать, когда он выглядит настолько сексуально.
— Хорошо.
Однако, если он, всё же, решил поиграть, то она не против поиграться вместе с ним.
Поудобнее сев на диване, она наклоняется чуть вперед, но не поднимает рук. Приблизившись к мокрому и заметно пульсирующему Чонгуку, Юса смотрит вверх, замечая в его глазах легкое беспокойство. Оставив поцелуй на его симпатичной головке, она слышит краткий стон.
— Я просил потрогать, — раздраженно рычит Чонгук.
— Но я трогаю, разве нет? — ухмыляется Юса, обхватывая кончик губами.
— Да блять, — рассерженно стонет Чонгук.
Юса не опускается ниже головки, в открытую издеваясь над ним. Посасывая, она чувствует солоноватый привкус его вязкого предэякулята, что выделяется из него, как сок из спелого персика. Наслаждаясь ним не меньше, чем он – ею, Юса слегка всасывает кончик, надавливая на него языком, и проглатывает его смазку.
Отпустив с сочным хлопком, она наблюдает, как он пружинит, как с головки стекает её слюна, и как мышцы на ногах Чонгука заметно напрягаются.
— Ты такая, блять, садистка, — доносится недовольное сверху.
— Я делаю тебе больно? — наигранно взволнованно спрашивает Юса, поднимая виноватый взгляд на Чонгука.
— Ты мучаешь меня.
Юса щелкает языком, мотает головой и вновь наклоняется к требующему внимания члену.
— Ужасно. Я мучаю, издеваюсь… как так можно? — тихо шепчет, пока целует его горячий, затвердевший член. Чонгук ощутимо дрожит от каждого её слова и каждого её прикосновения, что не может не радовать. — Бедный-бедный Чонгук. Нужно это исправить.
— Бля-я-ять… — он отбрасывает голову назад, когда Юса осторожно берет в рот его яйцо.
Легкое покалывание на языке совершенно не беспокоит. Чонгук ухаживал за собой не менее тщательно, чем Юса, и ей достаточно того, что он действительно пытался идеально побрить свои яйца. Большинство мужчин вообще не парится насчет копны волос на своей мошонке, но Чонгук запарился ради Юсы.
Награждая его нежным посасыванием, она удовлетворенно прислушивается к сбитым стонам, к тому, как Чонгук тихо шепчет проклятия в сторону Юсы, но, при этом, пытается хоть чуть-чуть, хоть немного потереться членом о её лицо. Мокрый, пульсирующий, нетерпеливый. Чем больше она над ним издевается, тем красивее смотрится его покрытый венами член.
Оторвавшись от его мошонки, Юса наглядно облизывается, невинно смотря в расфокусированные глаза Чонгука. У него покраснели уши, он дышит открытым ртом, и его пальцы впиваются в края униформы до той степени, что костяшки белеют.
— Возьми в рот, — непривычно умоляюще просит Чонгука, из-за чего Юса неосознанно намокает. — Пожалуйста, возьми в рот…
Если она помучает его еще чуть-чуть, то, возможно, услышит что-то новое, но у неё у самой не хватает терпения с таким Чонгуком.
Поощряя его послушание, Юса опускается ртом на его член и сразу же заглатывает до самой основы. Прислушиваясь к задыхающимся стонам сверху, она горлом имитирует глотание, сжимая горячую головку Чонгука мягкими стенками глотки, и тут же отпускает, дабы прокашляться и остановить рвотный рефлекс. Проверив его быстрым взглядом и удостоверившись, что он не кончит ей в рот, Юса повторяет это дважды.
Вкус и запах Чонгука наполняют её. С носа стекает слизь из-за слишком глубокого заглатывания и слишком возбужденного Чонгука. Он слегка больше, чем прошлый раз – до болезненного раздразненный и требовательный. У неё выступают слезы на глазах, она кашляет с его членом во рту, но когда она его отпускает, то чувствует на своих волосах руку.
— Еще.
Юса втягивает в себя воздух и возмущенно стонет, когда Чонгук толкается ей в горло. Он входит как можно глубже, издавая протяжный стон, и несколько раз качается бедрами, растягивая её глотку. Нижней губой она чувствует его мокрые яйца, верхней – гладкий лобок. Юса закатывает глаза, ощущая рвотный рефлекс. Мышцы глотки сжимаются, пытаясь вытолкнуть лишнее, из-за чего слюны становится всё больше и больше.
Но Чонгук тянет её за волосы и отсоединяет от себя до того, как её вырвет.
— Блять, — хрипло прокашливаясь, ругается Юса, щурясь и наклоняясь вперед. Она смотрит на то, как с её рта стекает смазка Чонгука, смешанная с её слизью и большим количеством слюны. Всё мокрое, всё вязкое. Юса шмыгает носом, чувствуя его забитость. — Ахуел?!
Чонгук не отвечает. Он безмолвно поднимает её, меняясь местами. Заняв диван, он усаживает Юсу на себе и расставляя её ноги. Он забирает от её лица её же руки, что пытались вытереть то безобразие, что Чонгук сотворил, и заменяет их своими губами и языком.
— Тебе не понравилось? — с явной издевкой спрашивает Чонгук, пародируя невинный тон Юсы. — Больно?
— Меня чуть не вырвало.
— Я был бы не против.
Юсу сейчас действительно вырвет, но не из-за физических неудобств, а из-за картинок, что всплыли у неё в голове после слов Чонгука.
— Фу-у-у-у-у!!! — с отвращением кричит, пытаясь оттолкнуть от себя смеющегося Чонгука, который всё еще вылизывал её лицо. — О, Господи, какой ужас… Фу, Боже!
— Да ладно тебе, — он фыркает и затем, не удосуживаясь предупредить Юсу о последующих явно необдуманных действий, он рвет её платье.
— Чонгук! Ну ты вообще уже оборзел?! — извиваясь в его руках, возмущается Юса. — У меня больше нет такого пла-…
— Я куплю тебе кое-что другое, — он ухмыляется, с нескрываемой грязью смотря на шокированную Юсу. — Но я не скажу что именно. Это будет секрет.
— Ты просто… ты…
— У тебя же скоро День Рождения, да? — говорит Чонгук, стягивая с Юсы рукава платья и опуская его остатки до уровня бедер. — Уверен, тебе очень понравится.
— Это будет мой подарок или твой? — мрачно спрашивает Юса.
Чонгук смеется, обнимая её за талию и прижимая ближе.
— Твой.
— Почему-то я тебе не верю, — хмурится Юса, но не отталкивает его, пока он целует её открытую шею и плечи.
— Не верь. Мне всё равно.
— Я… ау! Не кусай! — она рычит, впиваясь пальцами в его плечи.
— Но я так хочу, — Чонгук вновь примеряет маску невинности, когда с нежностью прикусывает второй сосок. — Разрешите немного пососать, Моя Госпожа?
Как же Юса его ненавидит. Как же Юса, блять, ненавидит это чувство – это животное желание, что она ощущает по отношению к нему. Юса терпеть не может то, как её злость, что вспыхивает из-за Чонгука, им же и тушится. Легко и быстро, одним взмахом руки, одним чувственным взглядом.
Это ужасно, отвратительно, грязно.
И так сексуально.
Юса кивает, не в силах заставить себя произнести хоть слово. Чонгук довольно улыбается и несдержанно присасывается, вжимаясь лицом в мягкую грудь Юсы.
Он так увлечен процессом, что совсем не замечает, когда в его волосы заползает рука. Чонгук стонет, посасывая Юсу с закрытыми глазами, и обнимая её всё крепче и крепче. Он восторженно мычит, не отпуская соска, и сглатывает каждый раз, когда слюней становится слишком много. Он надавливает языком, дразнит и ласкает, наслаждаясь вкусом, ощущением и таящей в его руках Юсой.
У него ощутимо дергается член под формой горничной. Юса несколько раз качает бедрами, желая почувствовать трение, желая почувствовать внутри что-то еще, помимо его пальцев. Сжимая его волосы и мягко поглаживая его по голове, Юса стонет, дрожа от его нежности, что граничит с грубостью и раздражением.
Чонгук неожиданно отрывается, пьяно смотря в её глаза. Он потерян. Окончательно. Веки опущены, зрачки расширены, губы приоткрыты. Чонгук смотрит на неё так, как никто и никогда в жизни на неё не смотрел.
— Блять, я так тебя люблю…
Внезапно признание, что вылетает из одурманенного Чонгука, вызывает в Юсе необыкновенное смущение.
— Что?
Он улыбается, широко и счастливо, а затем приподнимает её, вынуждая нависнуть над ним. Чонгук подтягивает юбку униформы выше, пока его член не освобождается от раздражающей ткани. Он осторожно придерживает Юсу за бедра двумя руками, не упуская возможности сжать её ягодицы.
— Присаживайтесь, Моя Госпожа, — любезно предлагает Чонгук, неотрывно смотря на покрасневшую от вспыхивающих чувств Юсу.
Не желая медлить, она аккуратно опускается на Чонгука. Юса настолько мокрая, что ему не составляет труда плавно проникнуть внутрь. Протяжный стон врывается в губы Чонгука, сталкиваясь с не менее страстным рычанием.
Они оба настолько сильно раздразненные, что вынуждены на секунду притормозить. Юса поудобнее усаживается на нем, неконтролируемо сжимая, пока Чонгук пытается не излиться в неё в ту же секунду. Её пальцы впиваются в его волосы, пока его руки держат её за талию. Юса задыхается в неспешном, скомканном поцелуе, ощущая неосторожный язык Чонгука у себя во рту.
По спине Юсы вдруг пробегают мурашки. Из открытого балкона веет приятным, уличным воздухом, из-за чего в гостиной не так душно и жарко. Юса прижимается к Чонгуку ближе, обнимая за шею и утыкаясь носом в его волосы. Втягивая аромат шампуня – её шампуня, которым он без спроса воспользовался, — она качает бедрами несколько раз, и несдержанно стонет ему в пряди.
— Моя… Моя Госпожа такая мокрая, — подрагивающим голосом говорит Чонгук, с трудом придерживаясь образа послушной горничной. — Моя Госпожа сжимает меня.
— Замолчи… — стонет Юса, приподнимаясь и тут же опускаясь.
Имитация толчка действительно затыкает Чонгука. Он вынуждено закусывает шарик на губе, издавая блаженный стон, и затихает, спрятав лицо в шее Юсы. Кожу опаляет его горячее, сбитое дыхание, кончики волос щекочут подбородок и щеку.
Возможно, им не стоило так мучать друг друга. Возможно, им стоило бы отбросить борьбу за доминирование и просто позволить себе быть нормальными. Поддаться первобытному желанию без издевок, без игр, без извечной болтовни. Обычный секс на смятых простынях или скрипучем диване.
Но Юса даже не может себе этого представить.
Кто-то не выдержит. Кто-то сдастся и всё вернется обратно – к бешенству, к укусам, к слюням.
К тому, что превращает их интимную близость в безмозглое вбивания тел друг в друга. Секс, что наполнен искренними чувствами, честностью и чистотой, где они оба вынуждены останавливаться после каждой минуты, чтобы не кончить.
— Моя Госпожа хочет кончить? — хрипит Чонгук после очередной паузы. — Да?
— Д-да, — Юса сдается – Юса больше не может скрывать очевидное желание. — Очень.
Чонгук улыбается, неожиданно вставая с дивана, при этом не выходя и не отпуская Юсу.
— Я сделаю так, чтобы моя Госпожа кончила, — нежно шепчет в губы, пока укладывает Юсу вдоль дивана. — Но только если она мне кое-что пообещает.
— Что ты хочешь? — не сопротивляясь спрашивает Юса, наблюдая, как Чонгук поудобнее устраивается, упираясь руками о диван с двух сторон от её головы.
Наклонившись к её уху, он тихо просит:
— Чтобы ты сказала, что я – твой хороший мальчик.
Юса хмурится, сглатывая.
— Какой же ты больной…
— Но ты сама сжимаешь меня, нет? — ухмыляется Чонгук, нависая над ней и неожиданно вбиваясь в неё резко, сильно. Блять. — Пожалуйста, — опять – грубо, глубоко. Он издевается? — Пожалуйста-пожалуйста, скажи, что я – твой хороший мальчик, — умоляет Чонгук, надувая губки и просяще сдвигая бровки, и, при этом, лишь ускоряя темп.
Юса не может не то, что похвалить его – у неё не получается сформировать слово из-за того, с каким рвением он вбивает её в диван. Чонгук толкается в неё настолько зверски быстро, что деревянные ножки царапают пол, что характерный стук мебели о стену разносится по комнате, если не по всему дому. Юса только и способна, что громко стонать и неистово сжимать пальцами его форму на его груди.
Чонгук наклоняется, всё еще ожидая услышать заветное и желанное, и Юсу бесит то, что он не на грани. Юса хочет, чтобы он мучался так же, как и она; чтобы он хотел кончить так же, как и она; чтобы он сдерживался, терялся, чтобы он захлебывался теми же чувствами, какие не дают ей дышать.
Притягивая его к себе за шею, она прижимается губами к его покрасневшему уху. Сосредоточившись, Юса придает собственному голосу необыкновенной нежности, романтичной ранимости и искренней гордости, когда она чувственно шепчет:
— Ты… ты мой самый лучший… мой хороший мальчик.
Чонгук нечеловечески рычит, резко отталкиваясь от дивана и хватаясь за щиколотки Юсы. Он закидывает её ноги, заставляя согнуть их в коленях, тем самым делая угол толчка еще более открытым и откровенным. Бездумным взглядом Чонгук смотрит вниз, на то, как он входит в Юсу, как она принимает его, и надрывисто стонет.
— В меня… в меня, — неожиданно даже для самой себя, просит Юса, ловя его взгляд. — Пожалуйста, Чонгук, кончи в ме-…
— Блять, да.
Юса кончает прежде, чем ощутит горячую сперму внутри себя.
У неё перед глазами темнеет, когда она чувствует интенсивность оргазма, что одолевает её с головы до пят. Не чувствуя тела на какую-то долю секунды, Юса растворяется в безграничном тепле, в мокрой сладости и в диком, неистовом блаженстве, неконтролируемо дрожа. Горло раздирает от крика, от стонов. Ладони подлетают к лицу, накрывая и пытаясь сдержать слезы в глазах.
Чонгук трясется не меньше. Его стоны смешиваются с утробным рычанием, пока он продолжает хаотично толкаться в расплавляющуюся Юсу. Он обильно заливает её и останавливается лишь тогда, когда полностью выдавит всё из себя.
Юса сглатывает, чувствуя, как ощущение дивана и комнаты вокруг становится более реалистичным и осязаемым. Вдыхая свежий воздух, она радуется, что Чонгук так и не закрыл дверь на балкон. Опуская руки, она смотрит на его красное лицо, на то, как его глаза, полные любви и счастья, сверкают звездами. Чонгук всё еще в ней, когда он наклоняется и оставляет на её слегка влажных ресницах поцелуи.
Когда он выходит из неё, медлнно и осторожно, явно не желая лишаться её тепла, Чонгук не отпускает её ноги, но выпрямляется, чтобы посмотреть. Он впивается в неё взглядом, жадно наблюдая за тем, как из Юсы вытекает тонкая, вязкая, белая дорожка его спермы.
— Хм, — это всё, что он говорит прежде, чем наклониться.
Что, блять?
Но Юса не успевает остановить его – у неё нет сил, она не до конца отошла от оргазма и, вообще, она не знала, что Чонгук предпримет что-то настолько безумное и грязное. Юса не знает, что она ощущает, когда чувствует его язык, что мягко проводит снизу-вверх, слизывая.
Кажется, что она сейчас заново кончит, когда Чонгук поднимается к ней, когда он раскрывает её рот своим языком и размазывает свою же, черт возьми, сперму, смешанную с влагой Юсы.
Из неё вытекает еще больше спермы, ведь она неконтролируемо сжимается – чувствительная и ошарашенная.
Чонгук отрывается, тяжело дыша. На его губах растягивается привычная, грязная ухмылка, когда он нарочно облизывается.
— Я всегда мечтал о такой пошлой девушке, как ты.
Юса не совсем понимает, причем тут она, если это он творит бесстыдные извращения.
— Да мне до тебя еще очень далеко.
— Я так не думаю, — он ухмыляется, смотря с вызовом, и Юсе это не нравится.
Разве он не устал? Юса устала. Очень. Она устала быть возбужденной двадцать четыре на семь, находясь с ним под одной крышей.
Чонгук опускает руку, несколько раз толкается в неё пальцами. Собрав достаточно спермы, он насильно толкается ей в рот, с грязью в глазах наблюдая за тем, как попрежнему шокированная Юса слизывает всё.
На вкус не очень, но она готова потерпеть солоноватость, смешанную с легкой, молочной кислинкой.
Вытащив из её рта пальцы, Чонгук довольно улыбается и дарит ей глубокий, сладкий поцелуй.
Юса с облегчением выдыхает, когда он встает с неё. Измотанная и более чем удовлетворенная, она пытается отдышаться и прийти в себя после всего, что Чонгук тут ей устроил. Лениво наблюдая за ним, как он снимает с себя немного испачканную форму, она искренне интересуется:
— Ты думаешь, что ты сможешь еще целых три раза заняться со мной сексом сегодня?
— Ну-у-у… мне нужно хорошо поесть, а там посмотрим, — серьезно задумавшись, кивает Чонгук, стоя перед Юсой голым в одном, съехавшим набок чепчике. — А что? Ты уже хочешь? — с ухмылкой спрашивает, отделяя от формы белый фартук.
— Нет. Нет, — подняв ладонь, протестует Юса, поднимаясь с дивана. — Я согласна на Властелин Колец. Все части.
— Правда?! — искренне удивляется Чонгук, пока помогает Юсе встать на ноги, заботливо придерживая её за талию.
— Правда-правда.
— Йес! — Чонгук победно прижимает к себе кулак. — Изи.
Юса с подозрением косится на него, пока они заходят в ванную.
— Ты же не трахал меня, как ненормальный только ради того, чтобы я посмотрела с тобой трилогию?
— Не-е-ет, — чересчур быстро мотает головой Чонгук, загружая часть униформы в стиральную машинку. — Кто? Я? Я слишком тупой, чтобы придумать такой пиздатый план.
— Вот именно, — фыркает Юса, снимая с себя каблуки и залезая в душ. — Ты слишком тупой, чтобы придумать что-то еще, кроме как затрахать меня до смерти.
— Ну, не до смерти. Не преувеличивай, — Чонгук машет рукой, явно довольный сравнением Юсы. — Я еще никогда не убивал своим членом.
— Звучит… не очень сексуально, — скривившись, говорит Юса, настраивая температуру воды.
— Кстати, о смерти. Схожу за твоим телефоном.
Юса не знает, смеяться или осуждать его, как он уже выскакивает из ванной. С одной стороны, лучше не скажешь, но, с другой, Чонгуку стоит научиться тактичности.
Вымывая из себя сперму, насколько вообще это было возможно, Юса вздрагивает, когда Чонгук резко отодвигает шторку. Крик и возмущения прерываются его взволнованным и непривычно виноватым взглядом.
— Только… только не убивай меня.
— Почему я должна тебя…
Юса опускает взгляд на экран своего же телефона, где она видит четыре пропущенных звонка от Чимина и его же сообщение.
Доктор Пак
Ты жива вообще??? Ни ты, ни Чонгук не берете трубку. Набери как сможешь. Нам в ветклинику ночью кто-то подкинул трех бездомных собак с вырезанными голосовыми связками. Желательно, чтобы ты приехала сегодня и увидела это. Главврач не хочет, чтобы это просочилось в прессу, поэтому мы похороним тела ночью.
Шок, окативший Юсу, сильнее, чем ледяная вода, что пустилась по её ногам.
— Твою мать.
— Юса… Юса, я…
— Нет, ты ни в чем не… не виноват, — немного рассеяно отвечает, пытаясь не теряться и не позволять эмоциям брать верх. — Блять, — Юса выключает душ, вылазит на холодный пол и забирает у Чонгука телефон. — Я наберу Чимина и еду. И… прости, но твой кино-марафон придется отменить.
— Даже не думай об этом. Я… сейчас, я быстро приму душ и… поедем вместе. На мотоцикле будет намного быстрее, — суетится Чонгук, залетая под ледяную воду.
Юса оглядывается на него, наблюдая за тем, как он хаотично смывает с себя пот и освежает себя после их бурного секса. Сжимая телефон в своих руках, она четко понимает, что он ни в чем не виноват. Послевкусие удовольствия гасит любое потенциальное осуждение в его сторону, что не раздражает, но удивляет.
Однако, глядя на то, как Чонгук мечется по квартире и торопливо одевается, постоянно бормоча о том, как он довезет до ветклиники за считанные секунды, Юса видит, что он злится на себя.
Одетые в первое, что попалось под руку, они стоят возле выхода из квартиры. Юса останавливает Чонгука перед тем, как он вылетит в коридор, держа в руках два шлема. Ошарашенный и взвинченный, испуганный и взволнованный, он смотрит на Юсу так, будто ожидает удара.
— Я не злюсь на тебя.
— Но… но я же обещал проверять каждый час, а…
— Ты устроил мне лучший выходной, Чонгук. Может, если бы не ты, то я бы сейчас не чувствовала себя так спокойно, — говорит Юса, выходя из квартиры и закрывая двери на ключ. — Меня в клинике ждет ужасное зрелище… и если бы ты не помог мне расслабиться до, то… — она тяжело вздыхает и подходит к лифту, нажимая на кнопку. — Нам нужно успеть до шести вечера. Сейчас только полдень.
— Успеем, — твердо кивает Чонгук, залетая в лифт. — Только тебе придется очень крепко за меня держаться.
— Хорошо.
Юса отчаянно не хочет думать о том, что ей нужно возвращаться туда – в мир, где смерть, хаос и Ёну. Юса хочет вернуться в теплую кроватку, обнять теплого Чонгука и больше никогда не вылазить наружу. Раньше, она бы избавлялась от напряжения и страха обычным, быстрым сексом, и ощущала бы в последствии неприятную, оглушающую пустоту. Сейчас, зная, что у неё есть Чонгук – один единственный человек, который принимает её такой, какая она есть, эта полость внутри неё наполняется согревающей надеждой.
Если бы не Чонгук, то ей бы действительно было невероятно сложно пережить то, что ждет её в клинике.
Добавить комментарий