— Простите, что мне пришлось разбудить вас в такое время, — Рэн виновато кланяется, пытаясь скрыть раздражение, что выдает её хмурыми бровями. — Но, боюсь, гость…
— Кто это? — хрипло спрашивает Тэхен, вставая с кровати и накидывая на себя халат.
— Мин Юнги.
Сонная Лили, протирая глаза, сквозь пелену ночной вялости неожиданно чувствует напряжение, исходящее от её мужа. Имя, произнесенное Рэн, не всплывает в памяти, но, видимо, этому Мин Юнги позволительно многое: являться без приглашения в три часа ночи у дверей изолированной усадьбы, вынуждено будить младшего Кима с его женой и, при этом, не бояться быть убитым на месте.
Тэхен смотрит на Рэн с могильным молчанием, зависший с поясом от халата в руках. Он оборачивается к Лили и тихо говорит:
— Отдыхай. Я…
— Он требует аудита и у Госпожи Ким тоже.
— С какой стати? — мрачно переспрашивает Тэхен.
— Он не говорит, — Рэн поджимает губы, разделяя недовольство Господина. — Мистер Мин потребовал немедленной встречи, уверяя, что это не терпит отлагательств.
Тэхен тяжело вздыхает. Он лезет под подушку, чтобы достать пистолет и проверить, заряжен ли он. Засунув его за резинку на поясе домашних штанов, он завязывает халат и кивает Рэн, показывая, что встреча состоится.
Лили накидывает шелковый халат поверх своей пижамы, залазит в тапочки и на скорую руку закалывает волосы заколками на висках, чтобы они не мешали. Подойдя к Тэхену, они оба выходят из комнаты и следуют за Рэн.
— Кто это? — шепчет Лили, смотря на профиль мужа. — Мин Юнги.
— Тот, кто убил мою мать.
— Что?! — громче положенного вскрикивает Лили, но Тэхен даже не реагирует. — Что он тут делает?!
— Мне тоже очень интересно это узнать, — он раздраженно вздыхает, сглатывает. Неосознанно, он сжимает ладонь Лили, чтобы она не отходила от него. — Последний раз, когда мой отец его видел, Юнги дал обещание, что больше никогда не смеет ступить на территорию нашего клана… если, конечно, он не хочет умереть. Должно быть, его появление обоснованно чем-то действительно серьезным.
Перед глазами всплывают кадры из казино: вкус японского виски, запах одеколона Тэхена, их танец и улыбки, пистолет и папка. Целая папка с доказательствами того, что отец Лили причастен к смерти миссис Ким. Фотография мертвой женщины – невинной матери, – расписанные стенограммы, документы, графики. Лили не может воспроизвести всё до мельчайших деталей, но буква «Ю», фигурирующая в записях телефонных разговоров, выделяется в памяти.
Неужели это он? Тот самый человек, которого нанял её отец, чтобы хладнокровно проучить старшего Кима?
Но что мог сделать убийца, чтобы клан сохранил ему жизнь? До сих пор. Должно быть, он откупился чем-то бесценной.
Спустившись в приемную для гостей, Лили замечает шесть наемников, охраняющих двери. При виде Господина Кима, они синхронно сгибаются в поклоне, расступаясь. Рэн докладывает, что они забрали всё оружие у Юнги. Тэхен отдает приказ оставить их наедине и никого не подпускать к переговорной, а в случае опасности – стрелять на поражение.
Лили чувствует, как хватка Тэхена слегка усиливается – он сжимает пальцы, пытаясь удержать её рядом. В нем ощущается несвойственный ему страх: он боится, что потеряет Лили навсегда так же быстро, как он потерял мать из-за выстрела человека, который находится за этой дверью.
Желая немного расслабить и успокоить мужа, Лили мягко проводит большим пальцем по его костяшкам. Тэхен выдыхает, облизывает губы и проводит пальцем по её ладони в ответ. Выпрямив спину и подняв подбородок, он открывает дверь и заходит внутрь.
Юнги сидит в кресле, напротив пустого рабочего стола и открытых настежь окон. В комнате сырой, ночной воздух, пропитанный легкими нотками незнакомца – цитрусовый одеколон, приближенный больше к мандарину, чем к лимону. Тусклые светильники на стенах выхватывают из полумрака тонкую струю дыма, исходящую от горящей сигареты, зажатой между пальцев наемника.
Он не оборачивается на звук шагов, продолжая задумчиво наблюдать за колышущимися деревьями в окне. Сигарета продолжает тлеть, но Юнги стряхивает пепел в массивную пепельницу, что лежит рядом с ним на быльце кресла.
Лили смотрит ему в затылок – в его слегка волнистые, темные волосы, почти достигающие плеч. Приближаясь к нему, она ожидает увидеть мужчину лет сорока, но стоит ему повернуть кошачьи, карие глаза, как она удивленно дергает бровями.
Молодой. Не больше тридцати пяти лет, но со взглядом человека, который провел большую часть детства, вырывая кусок хлеба из жадных, осиротевших рук.
— Лили, — ухмыляется, не отягощая себя официальным представлением и вежливым обращением. Он внимательно всматривается в её лицо, как будто бы специально не обращая внимания на Тэхена. — Вы очень похожи на отца.
Лили сдерживается, чтобы не потянуться к пистолету за поясом Тэхена.
— Спасибо.
Юнги переводит взгляд на младшего Кима. Наверное, он один из первых, в ком Лили не наблюдает животный страх при встрече с наследником клана Ким.
Возможно, потому что у него глаза так же пропитаны смертью.
— Тэхен.
— Юнги.
Он ничего не говорит про схожесть младшего Кима с покойной миссис Ким.
Юнги неспешно докуривает сигарету и тушит, когда Тэхен садится за рабочий стол. Лили опускается в соседнее с наемником кресло, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди. Юнги окидывает её позу быстрым взглядом, кратко ухмыляется, но не комментирует.
Странно. Лили не чувствует мурашек от него. Лили вообще ничего не чувствует по отношению к убийце матери Тэхена. Он всего лишь рабочая сила, которой её отец щедро заплатил.
— Зачем ты здесь? — спрашивает Тэхен.
— Мистер Кан в бешенстве, — Юнги переводит взгляд с Лили на младшего Кима. На его губах расплывается подобие улыбки. — Он звонил мне вчера. Я удивился, что он до сих пор не знает, кто сдал его Вашему отцу. За больше, чем десять лет.
— Мой отец сдерживает обещания, — холодно напоминает Тэхен.
Юнги тихо мычит.
— Он хочет, чтобы я убил Лили.
Напряжение, повисшее в кабинете после слов Юнги, становится настолько плотным, что лишает дыхания. Тэхен меняется в лице – черты заостряются, а побелевшие пальцы с силой впиваются друг в друга, сжимаясь замком на столе. В нем ощущается рвение достать пистолет, которое он вынуждено приглушает.
Но Лили, к удивлению, не боится. Убийца только что заявил, что она – его заказ, но вместо приказа убить его, она ощущает безмерное раздражение к собственному отцу.
— И сколько стоит моя голова? — озлоблено спрашивает Лили.
— Пять миллионов. Долларов, конечно, — совершенно спокойно говорит Юнги, закидывая ногу на ногу. — Ваша, Тэхен – семь.
— Что?! Я – дешевле?! — неожиданно для себя самой вспыхивает Лили.
Юнги хмурится, медленно поворачивая удивленный взгляд на дочку мистера Кана. Судя по всему, его очень трудно поразить, а уж тем более заинтересовать чем-то, помимо денег. Он с каким-то неподдельным любопытством всматривается в разъяренную Лили, как будто он стоит в зоопарке и ознакомляется с видом животных, которых до сих пор не видел.
Но как еще ей реагировать, когда её собственный отец оценивает её жизнь на два миллиона дешевле, чем жизнь её мужа?! Он настолько отказывается видеть в ней что-то стоящее и важное?!
— Лили, — тихо зовет Тэхен.
— Что?
Юнги неожиданно смеется. Негромко, но поразительно искренне. В его карих глазах проскакивает очередное желание подметить сходство между мистером Каном и его дочерью, но, всмотревшись в гнев, что бурлит в Лили, он решает не играть с огнем.
— Я могу выполнить заказ, конечно, но… — Юнги втягивает в себя воздух через зубы, из-за чего по кабинету разносится змеиное шипение. — Мне кажется, что Ваша защита намного лучше, — он вновь смотрит на Лили, улыбаясь. — Он в бешенстве, что Вы, миссис Ким, пляшете под его дудку, — Юнги поднимает ладонь, указывая на Тэхена.
Лили тяжело вздыхает, ощущая тяжесть в плечах и невероятную усталость, которая неожиданно придавливает её к креслу.
Всё это время её отец думает, что Тэхен планирует большую часть вылазок, а не она?
Как у отца получается унизить её, даже не находясь рядом?
— Что ты предлагаешь? — спрашивает Тэхен, желающий перейти к делу.
— Что-то, что больше, чем пять миллионов, — жмет плечами Юнги, смотря на младшего Кима. — Десять, например. Я слышал, что вы организовали для Докго. Я хочу того же. Но только для себя одного.
— Отец Лили найдет кого-то ещ-…
— Так я и не предлагаю просто уйти, — жмет плечами Юнги. — Я могу убить его.
Лили сглатывает, не скрывая шока, когда смотрит на невозмутимое лицо наемника. Он, в отличие от всех не только в этой комнате, но и в этой усадьбе, самый расслабленный и самый спокойный человек. Юнги не боится, что Тэхен сейчас его застрелит. Он не обращает внимание на побледневшую Лили. Его совершенно не волнуют сотни наемников клана Ким, которые не отпустят его живым, скажи он что-то не то или допусти он грубость в присутствии их Господина.
И то, что он предлагает – обычно для него.
— Убить? — тихо переспрашивает Лили.
Юнги смотрит на неё, утвердительно кивая.
— За определенную плату.
Лили неосознанно перемещает взгляд на Тэхена. Растерянный, тревожный. Она ищет в нем помощи, но Тэхен и сам удивлен предложению Юнги.
— Мне надо поговорить с отцом.
— Понимаю, — кивает Юнги.
— И что ты сказал отцу Лили?
— Я сказал, что мне нужно две недели, чтобы подумать над этим. У вас еще меньше, — Юнги позволяет себе ухмылку. Когда он поднимается с кресла и выпрямляется, Лили удивляется его росту – невысокий, совсем не крепкий и, на первый взгляд, обыкновенный мужчина, которому не составит труда слиться с толпой. — Если вы не сможете определиться со страной – я всегда мечтал о Кубе. Там вкусный табак, старые Шевроле из пятидесятых и жареные зеленые бананы, — он засовывает руки в карманы кожанки и, не попрощавшись, идет в сторону дверей, как по прогулочное аллее. — А, и да, — Юнги разворачивается, вопросительно смотря на Тэхена. — Вы же помните, как меня найти?
— Помню.
У выхода его встречают пять наемников, в том числе и Рэн. Юнги не двигается, даже не оглядывается, ибо знает, что Тэхен взмахнет рукой, и все разойдутся. Рэн проводит его до выхода, где отдаленно слышно, как наемник искренне восхищается архитектурой, декором и расположением усадьбы.
Лили облокачивается о спинку кресла, позволяя эмоциям выйти наружу – накрыв лицо руками, она шумно выдыхает, закрывает глаза и хмуро обдумывает услышанное. О сне уже и речи быть не может, как и о планах на завтра – у них с Тэхеном загруженное расписание в связи со скорой церемонией посвящения Лили и обнуления счетов её отца. Никто не догадывался, что их разбудят из-за наемника, который самолично предлагает сделку, что действительно может упростить не только их последующие задачи, но и жизнь.
Лили слышит, как Тэхен встает со стула, как он подходит и садится на пол перед ней. Он утыкается лбом о её колени, выпуская пар – выдыхая, он трется о её шелковые, пижамные штаны, что выглядывают из-под халата, и обнимает её ноги, прижимаясь. Близость с Тэхеном всегда действует на Лили по-особенному. Он заземляет её, молча показывает, что она всё еще с ним, и что в мире нет ничего того, что он бы для неё не сделал.
Опустив ладонь на его спутанные после сна волосы, Лили проводит ноготками несколько раз, разглаживая. Тэхен удовлетворенно мычит и поднимает на неё взгляд, лишенный прежней стали.
— Что думаешь? — тихо спрашивает, опаляя горячим дыханием её колени даже сквозь шелковую ткань.
Лили задумчиво хмурится, рассматривая своего мужа.
— Я думаю… что это хороший шанс. Ты ему доверяешь?
Тэхен колеблется прежде, чем ответить.
— Несколько лет назад он пришел к нам с доказательством того, что он убил мою мать по заказу твоего отца. Мой папа… он… он не приказал убить его на месте. Он поступил мудрее, чем поступил бы я, — хмурится Тэхен, прижимаясь щекой к ноге Лили. — Он выслушал его. Информация была ценная и… важная. Юнги, взамен, попросил лишь гарантию, что твой отец ничего не узнает. Никакой платы, ничего. Я всё еще не понимаю его мотивов. Он не боится смерти. Мой отец считает, что он что-то ищет, но никак не найдет.
Лили слушает, непрерывно расчесывая пальцами волосы Тэхена.
— Но ты так и не ответил мне. Доверяешь ты ему или нет?
— Я не знаю.
Неуверенность Тэхена в верности наемников очень редкая. Лили чувствует его сомнения, но также видит, что он не хочет терять предоставленного шанса. По его словам, Юнги что-то ищет и, возможно, если клан сумеет организовать ему полное исчезновение, он сможет найти то, что ему нужно. Далеко-далеко, за пределами Сеула, где его руки смогут очиститься от крови в прозрачной, кубинской воде.
— Я не думаю, что мой отец будет в восторге, — хмурится Тэхен, немного двигаясь, чтобы удобнее сесть на полу и затылком облокотиться о кресло между ног Лили. — То, что мы сделали для Докго – это не так просто сделать для Юнги. Это время, это очень много денег и…
— Но так же это шанс навсегда избавиться от моего отца.
Тэхен удивляется. Он закидывает голову назад, хмуро смотря на свою жену.
— Ты уверена? — он тянется ладонью к её щеке, нежно касаясь. — Ты уверена, что ты хочешь его убить?
Лили не отвечает, но ей и не нужно – Тэхен видит по её взгляду, по её выражению лица.
Лили не хочет произносить это вслух.
— Я поговорю с отцом, — кивает Тэхен, тем самым демонстрируя свою готовность выполнить любое желание своей жены – даже столь жестокое, непоправимое и рисковое, как это.
***
Лили еще ни разу не выбиралась в город под видом обыкновенного жителя шумного Сеула. Обычно, она передвигается по городу в затонированных машинах, одетая в платья и костюмы. Но сейчас, она сидит в обыкновенной тойоте, которую ведет обыкновенный Тэхен, по обыкновенным, загруженным дорогам столицы.
Непривычно, но интересно. Лили ощущает себя студенткой, чьи хлопоты ограничиваются шестичасовой сменной в кафе и длительными лекциями в университете. В легкой, трикотажной майке в черно-белую полоску, заправленной в широкие, серые джинсы и с распущенными, небрежно уложенными волосами Лили, к удивлению, нравится себе даже больше, чем в облегающих платьях или традиционных одеяниях. С сумкой через плечо и в черных кроссовках она выглядит на пару лет моложе. Лили подавляет в себе желание забежать в продуктовый и пройтись с не менее очаровательным Тэхеном, который сидит рядом с ней.
Никакого сшитого на заказ костюма, но абсолютно нормальная мужская футболка в обтяжку цвета спелой вишни, а ткже светлые, свободные джинсы. Тэхен надел фальшивые очки в черной оправе, тем самым сливаясь с образом старшекурсника-отличника. Выпрямленные волосы, уложенные так, чтобы лицо было открытым, и белая резинка для волос на запястье, нагло украденная с утра у Лили.
— Зачем тебе это?
— Я всё еще не купил кольца. Пусть знают, что я занят.
Лили рассматривает улицы, слушая попсу по радио, и представляет себя дочкой обычной пары. Тэхен – например, её друг детства, с которым познакомили родители. Где-то в другой вселенной, наверное, так и есть. Без интриг и без выстрелов, без опьяняющих богатств и смерти, дышащей в спину. Стандартная жизнь, которую Лили до странного хочет обменять на свою нынешнюю.
— Всё хорошо? — спрашивает Тэхен, замечая грусть на лице у своей жены. Он кладет ладонь на её колено, утешительно сжимая.
— Угу, — бормочет Лили, натягивая улыбку. — Ты когда-то думал о том, что было бы, не родись мы там, где мы родились?
Тэхен задумчиво мычит. Вторая рука поворачивает руль, направляя машину к узкой улице с односторонним движением.
— Однажды.
— И что? Что ты чувствовал? — интересуется Лили, смотря на профиль своего мужа.
— Ничего, — он жмет плечами, внимательно следя за дорогой. — Я не мог представить, что бы я делал, будь я обычным ребенком, — он кратко смотри на Лили прежде, чем вновь повернуть руль. — А ты?
— Тоже не знаю, — она тяжело вздыхает, вжимаясь в спинку сиденья.
Где-то в глубине Лили понимает, что родиться в обеспеченной семье, которую многие боятся и уважают, а затем выйти замуж за наследника клана, о котором страшатся говорить даже шепотом – это сравнимо с выигрышем в лотерею. Лили ни в чем себе не отказывает, ест, что хочет, покупает, что хочет.
Но, с другой стороны, там, за стеклом, в университетах и кафешках, живут люди, которые беспокоятся о более обыденных вещах. Они не боятся за свою жизнь, ими не торгуют, не обменивают их, возможно даже, гордятся ими за обыкновенные достижения.
Лили не знает на своей коже, какого там, но она знает, какого здесь.
Если бы ей дали выбрать, что бы она выбрала?
Тэхен останавливает машину в небольшом переулке, на парковке с одним единственным свободным местом. Невысокие, бетонные дома, столбы, окутанные проводами, и гудящие блоки кондиционеров. Лили выходит на улицу и сразу же ощущает запах застоявшегося воздуха. Аромат жареного масла и острых специй, выползающий из открытого черного входа безымянной забегаловки вызывает вовсе не отвращение, но голодное урчание в животе.
Тэхен хлопает дверьми и осматривает улицу. Проверив время на телефоне, он облокачивается спиной о багажник тойоты и подзывает Лили к себе. Скрестив руки на груди, Тэхен смотрит на открытые двери, откуда доносится шум гремящей посуды, чьи-то крики и бодрый смех.
Чуть меньше, чем через две минуты на улице появляется Юнги с двумя большими мусорными пакетами и сигаретой в зубах. На нем обыкновенная, белая футболка, заляпанная чем-то оранжевыми, красным и желтым. Широким штанам-карго с камуфляжным принтом, судя по их изношенному виду, уже несколько лет, как и стертым кроссовкам.
Если бы Лили сказали, что вот этот вот парень – тот самый профессионал, который убил жену одного из мощнейших кланов Кореи, а неделю назад приходил в её дом, чтобы предложить голову самого мистера Кана – она бы ни за что в жизни не поверила. Юнги выглядит слишком повседневно, слишком человечно и заурядно, как для дорогостоящего киллера.
При виде Лили с Тэхеном он даже не реагирует, как будто он их вовсе не знает. Юнги целенаправленно идет к мусорным бакам в конце переулка и закидывает в них пакеты. Вытащив из кармана штанов зажигалку, он подпаливает сигарету и подходит к гостям.
Тэхен открывает багажник и достает оттуда черный кейс, заполненный купюрами. Он протягивает его Юнги, который с подозрением осматривает чемодан.
Сделав глубокую затяжку и выпустив дым в сторону, он спрашивает:
— Сколько?
— Двадцать.
Юнги застывает. В его глазах проскакивает удивление. Услышанная сумма не вызывает в нем восторга или неконтролируемого всплеска радости от сорванного куша, но растерянное:
— Сколько?
— Это самый дорогой заказ, какой у тебя был, Юнги, — говорит Тэхен, неотрывно смотря на наемника. — И… да, мы организуем тебе исчезновение в Кубе.
Юнги ухмыляется, делает затяжку и с интересом смотрит то на Тэхена, то на Лили.
— Кто из вас хочет избавиться от него больше?
— Думаю, Вы прекрасно знаете, что он за человек, — выдыхает Лили.
— О, да. Знаю.
— Но какой он из себя отец – Вы даже себе представить не можете.
Юнги фыркает, ведет плечом. Он втягивает в себя никотин с той же легкостью, с какой дети пьют молоко.
— Хорошо, — он забирает кейс у Тэхена, кидает бычок на асфальт и тушит его подошвой. — Идем. Поговорим в баре.
Лили вопросительно поглядывает на мужа, но тот кивает, подтверждая, что опасности нет.
После почти что клаустрофобного, узкого коридора, их встречает пропитанная специями дымка и разгоряченный шум оживленной кухни.
Желтые стены, сплошь заклеены выцветшими плакатами, столы из нержавеющей стали, хаотичная плитка под ногами и около пяти занятых поваров. Ритмичный, агрессивный стук ножей о дерево, смех и громкие крики. Все плиты покрыты тончайшим слоем копоти и пара. Лили невольно втягивает носом запах концентрированного бульона, жженого сахара и острого чили, как у неё сразу же урчит живот и рот наполняется слюнями.
— Вы голодны? — вдруг спрашивает Юнги, останавливаясь на полпути и оборачиваясь к гостям.
— Не-…
— Да, — перебивает мужа Лили.
— Да? — удивляется Тэхен.
Лили проглатывает слюну, честно говоря, умирая от этих ароматов. Несмотря на то, что здесь, наверняка, готовят совершенно обыкновенную еду, не сравнимую с элитными ресторанами и даже личными поварами клана Ким, в Лили просыпается такой сильный голод, что она чуть ли не командует Тэхену выкупить всю лапшичную.
Юнги, замечая реакцию миссис Ким, широко улыбается.
— Вы любите лапшу, Лили?
— Я никогда не пробовала.
— Ваш отец и вправду никудышний, — ухмыляется Юнги, мотая головой и жестом подзывая к себе одного из поваров, с которым неожиданно начинает говорить на чистом, китайском языке. Лили так и не приступила к его изучению, поэтому косится на Тэхена. Он кратко кивает, показывая, что всё в порядке. — Острое, не острое? — спрашивает Юнги, поворачиваясь к Лили.
— Не острое.
— Тэхен?
— То же, что и ей.
Юнги передает всё повару, который послушно кивает.
— Нам занесут, — говорит Юнги, разворачивается и двигается дальше по узким коридорам.
Они поднимаются по скрипучей, деревянной лестнице на второй этаж, один за другим. Лили рассматривает стены, увешанные пожелтевшими фотографиями и свежими, современными снимками, сделанными на пленку. Среди лиц она пытается различить Юнги, но у неё ничего не получается.
Они заходят в небольшой офис. Рабочий стол завален бумагами, на старом диване есть несколько прожженных дыр, как и на ковре. На журнальном столике полупустая пепельница, старые журналы и обыкновенный пистолет. Юнги ничего не убирает и даже не извиняется за беспорядок – он, напевая себе под нос мелодию, что играет внизу на кухне, опускает жалюзи на двух окнах и включает одиноко висящую на потолке лампу.
— Присаживайтесь, — Юнги указывает на диван.
Тэхен не брезгует и совершенно не обращает внимания на непривычный ему беспорядок. Лили же накрывает любопытство к новому антуражу, нежели отвращение. К тому же, живот всё еще урчит, а мысль о том, что скоро она будет кушать лапшу, вызывает новую порцию слюней во рту.
Юнги опускает кейс с деньгами у дивана, берет деревянный стул и ставит его напротив журнального столика. Переместив пистолет с журналом на нижнюю полочку, он расчищает всё от пепела и пыли голой рукой. Встряхнув ладонями, он возвращается к рабочему столу и берет оттуда большой темно-синий рулон. Развернув его на журнальном столике перед Тэхеном с Лили, он прижимает края пепельницей и пистолетом.
Лили не требуется много времени, чтобы узнать чертежи.
— Это…
— Верно, — улыбается Юнги, падая на стул. — Планировка поместья мистера Кана.
— Откуда…
— У меня достаточно связей, чтобы достать это, — в этот раз, он перебивает Тэхена. — Поскольку я еще не дал ему ответа, я заранее решил подготовиться как к вашему делу, так и к его заказу. Вы оказались быстрее, — фыркает Юнги, смело встречая мрачный взгляд Тэхена. — Я знаю, как вы работаете вдвоем. Совершить набег на главный склад мистера Кана и, при этом, не оставить после себя следов… я восхищен.
Лили сдерживает улыбку, но благодарит кратким:
— Спасибо.
— Если бы не Лили, ничего бы не вышло, — жмет плечами Тэхен.
— Я знаю. Поэтому… то, что я хочу сделать, не получится без Вас, Лили. Особенно, без Вашего актерского мастерства.
Лили хмурится, переглядываясь с Тэхеном, который тоже не совсем понимает, о чем речь.
— Что? Я не умею играть… и мне трудно сдерживаться рядом с отцом.
— Рядом с отцом – да. А что насчет матери? — прищурившись, спрашивает Юнги и, откинувшись на спинку стула, скрещивая руки на груди.
На самом деле упоминание матери возвращает Лили на несколько лет назад. В ней просыпается необъяснимая вина и, одновременно, злость. Всё это время она была сосредоточена на том, чтобы отомстить отцу, но о своей родной маме она совершенно забыла.
Лили неосознанно напрягается, крепче сжимая ладони замком.
— Что с ней?
— М-м-м… дело в том, что она – беременна.
— Что?! — вскрикивает Лили, напрочь забывая об этикете.
— О, а вот и еда, — с улыбкой подмечает Юнги, когда в двери стучат. — Перекусим?
Прежний голод сменяется резким желанием вырвать в эту миску с супом. Но это не вежливо отказываться от угощения человека, с которым ей придется работать, и которого они по факту уже наняли. Смотря на аппетитную порцию китайской лапши, Лили сглатывает, чувствуя, как у неё потеют ладони.
— Моя мать… беременна? — шепотом переспрашивает, медленно беря в руки бамбуковые палочки с ложкой. — Но ей сорок. Почти сорок.
— Женщины могут рожать и в сорок два, — жмет плечами Юнги, шумно втягивая в себя лапшу. — Из-за того, что Ваш отец пытается уберечь её, как зеницу ока, он никого не подпускает и держит всё в тайне. Ваша мать заперта в этом доме и больше всего времени она проводит в оранжерее.
Оранжерея.
Лили зависает с поднятой палочками лапшой у рта в то время, как наполненный рот Тэхена перестает жевать. Они обмениваются взглядами, напряженно сглатывая. Перед глазами проносится детство: смех, сверкающая карусель, бабочки.
Бабочки.
Юнги, заметив странную реакцию на слово «оранжерея», внимательно присматривается к гостям.
— Всё в порядке?
— Да, — кивает Лили, вновь смотря в тарелку и прочищая горло. — Не могли бы Вы сказать, откуда Вы всё это знаете?
— Если бы я просто убивал, я бы не получал столько, сколько требую, — жмет плечами Юнги.
— Неужели в доме Ваши шпионы? — почти шепотом спрашивает Лили, вспоминая, с какой легкостью люди Тэхена могут внедриться в чужие пчелиные гнезда.
Но в ответ она лишь слышит заливистый смех.
Юнги смеется, прижимая ладонь к груди. В нем вспыхивает та же беззаботная забава, что и в кабинете Тэхена несколькими днями раньше.
— Вы очень веселая, Лили. Нет, у меня нет шпионов. Я работаю один. Я бы сравнил это с… хм, — он задумчиво стучит палочками по краю миски. — Правилом шести рукопожатий.
Поэтому он просит так много денег. Не потому, что он забирает всё себе, а потому, что ему приходится отдать достаточно купюр тем, кто предоставит ему ценную информацию. Но в методике Юнги присутствует очень много рисков, и Лили действительно впечатлена им. Столько лет работать элитным наемником, и не бояться за то, что тебя сдадут? Должно быть, Юнги в очень хороших отношениях с Госпожой Удачей.
— В чем твой план? — напоминает Тэхен.
— Лили знает все камеры. Никто лучше неё не сможет справиться, кроме самого заведующего охраной, — ухмыляется Юнги. — Ваша задача – пробраться в оранжерею и поговорить с матерью. Лили, Вы должны уговорить её привести отца. Любыми способами. Плачьте, притворяйтесь, что Вам плохо, сфабрикуйте свою беременность – мне всё равно как, — Юнги смотрит на Лили, как на человека, в которого он верит. — Вы прекрасно справились со складом, пробравшись незаметными. Теперь Вам нужно пробраться в оранжерею.
— Почему не убить его в доме? — спрашивает Тэхен.
— Мы не выйдем живыми. Особенно вы вдвоем.
Лили периодически поедает лапшу, размышляя над планом Юнги. Она не виделась с матерью со свадьбы. Прошло почти полгода, и она уже беременна? Когда отец успел? Если в тот же день, что и свадебная церемония Лили, то…
Делая глубокий вдох, она старается не злить себя лишними мыслями.
— Вы хотите, чтобы мать привела отца в оранжерею, где я его убью?
— Ну… не Вы, — ухмыляется Юнги, убирая пустую миску на пол. — В то время, как вы вдвоем будете в оранжерее – Тэхен нужен для страховки, – я буду в его кабинете, планировать ваше убийство. В какой-то момент зайдет Ваша мать, сказав, что Вы, Лили, прямо сейчас находитесь в оранжерее. Я подтолкну мистера Кана на то, что время пришло, и что лучше схватить Вас немедленно. Я пойду с ним, чтобы выполнить заказ и… дальше, думаю, объяснять не нужно? У меня могут забрать оружие, но я с легкостью скручу ему шею, как только мы окажемся в оранжерее.
Лили на секунду представляет, как она смотрит в глаза отцу, и как в следующую секунду Юнги сворачивает ему шею.
Отложив в сторону недоеденный суп, она чувствует, как колено Тэхена утешительно трется о неё. Он сидит с полупустой миской, задумчиво перемешивая палочками овощи с мясом в аппетитно пахнущем бульоне, и периодически поглядывает на раскрытый перед ним план дома.
— Никто не должен знать, кто его убьет, — тихо говорит Тэхен.
— Я с Вами согласен, — кивает Юнги, залезая в карман штанов за сигаретой. — Поэтому, у меня предложение, которое я готов выполнить бесплатно, — он медленно затягивается, смотря на Лили поверх густого дыма. — Ваша мать будет единственной свидетельницей. Вы должны взять с неё обещание.
Лили чувствует, как всё содержимое её желудка просится наружу.
Юнги намекает на то, что в любом другом случае он убьет и её мать?
Беременую женщину?
Тэхен неожиданно накрывает ладонь Лили своей, уверенно сжимая её пальцы. Демонстрация их привязанности друг к другу при посторонних не была столь очевидной, как сейчас – один теплый жест, и Юнги с легкостью может понять, почему они, на самом деле, так хорошо работают вместе.
— Я возьму с неё обеща-…
— Если нет, я выстрелю, — вся теплая гостеприимность и уютность Юнги стирается под хладнокровным, расчетливым взглядом убийцы. — Нам не нужны свидетели. Мы убьем человека, который привез из штатов дальнобойное оружие. Тот, кто его убьет, окажется следующим под прицелом.
— Но мы не будем ничего воровать. Мы не…
— Вы – нет, — Юнги тушит сигарету, попрежнему не отрывая взгляда от Лили. — Но повесят на вас. Людям нужна причина. Иногда дело даже не в деньгах. Ваши головы стоят солидно, да, но ваша репутация, статус… ваши головы на чьих-то стенах в качестве трофеев – вот что бесценно.
Лили крепче сжимает ладонь Тэхена. Татуировка на спине неожиданно чешется, напоминая о скорой смене повязок и увлажнении ран. Сердцебиение учащенное, а паника в голове – оглушительна.
— Я возьму с мамы обещание, — твердо произносит Лили, смотря на Юнги с вызовом.
— Хорошо, — он улыбается, оставаясь удовлетворенным полученным ответом. — Тэхен? Что скажете?
— Если Лили согласна на это, то и я согласен, — говорит Тэхен, переплетая свои пальцы со слегка дрожащими пальцами Лили.
— Замечательно, — Юнги находит в их союзе что-то прекрасное и увлекательное, стоит ему увидеть их скрепленные ладони. — Мне, признаться, не терпится с вами двумя поработать.
Добавить комментарий