— Сегодня истекают сроки отгрузки товара для крупных заказчиков, но товар сгорел. Также, мистеру Кану пришлось заплатить следствию и за восстановление склада. Конкуренты начали прощупывать границы. На двух объектах произошли налеты, которые, я бы назвал, проверочными, — Уго переворачивает лист на планшете, читая дальше. — У него большие проблемы с поставкой оружия и закупкой. Люди сомневаются в том, что мистеру Кану можно доверять, ведь он допустил диверсию такого масштаба. Помимо всего прочего, ползут некоторые слухи, которые не идут ему на руку. Поскольку мистер Кан не может признаться, что это сделали Вы, Госпожа, и Вы, Господин, то внутри организации идут поиски крысы, что не очень положительно влияет на общее настроение. Предположительно, — Уго листает еще раз, на последнюю страницу, — он найдет козла отпущения, чтобы показать остальным, что контролирует ситуацию. Тем временем, акции падают вместе с прибылью, но для мистера Кана данные суммы не критичны, — заканчивая доклад, Уго возвращает все страницы на начало на своем планшете и заводит руки за спину, смотря на Лили с Тэхеном.
— Он в ярости?
— Я бы так не сказал, Госпожа. По крайней мере, он не выдает своих эмоций. Я предполагаю, что сейчас он размышляет над следующим ходом. Некоторые наши источники сообщают, что он планирует отправиться в Штаты на неопределенный срок. Цель – неизвестна.
— Будет искать помощи у друзей, — выдыхает Лили, зная пару американцев, с которыми отец её знакомил.
— Ты отлично справился, — улыбается Тэхен, смотря на Уго. — Держите его на прицеле. Когда он полетит в Штаты, доложите нам.
— Да, Господин.
В двери кабинета стучат. После разрешения, в проеме появляется одна из слуг. Поклонившись, она складывает руки перед собой. Через плечо у неё перекинуто полотенце и, в отличие от всех остальных наемников клана Ким, вместо черного она носит белое.
— Прошу прощения, что беспокою. Вы просили сообщить, когда всё будет готово.
— Спасибо, — Тэхен поднимается с дивана и подает руку Лили. Двигаясь к выходу вместе с Уго, он продолжает давать задания, крепко сжимая ладонь своей жены. — Ведите слежку и усильте охрану вокруг нашего дома. Никого не пропускать без моего личного разрешения. Моему отцу тоже передайте.
— Да, Господин.
— Лили, милая, идем, — стоит Тэхену посмотреть на неё, как вместо задумчивой серьезности его лицо разглаживается трепетной нежностью. — Всё готово.
С тех пор, как они подорвали главное хранилище отца Лили, прошло двое суток, и за всё это время они не смогли найти ни минуты, чтобы хорошо отдохнуть.
По прибытию домой, они занялись тем, чтобы избавиться от улик: одежду спалили, оружие расплавили, машины отправили под пресс. Тэхен был занят работой, Лили же следила за новостями по телевизору, где подрыв описали лишь в общих чертах. Склад обрисовали, как хранилище фейерверков, чтобы не вызывать подозрений. Репортажи доказали, что отец, наверняка, заплатил еще и прессе. Никакие камеры не засекли ни Теслу, ни Тэхена с Лили, ведь все записи сгорели после детонации взрывчатки.
Сегодня же, после результативного доклада от Уго, у них появился целый день, который они могут посвятить себе. Тэхен заранее приказал, чтобы их никто не побеспокоил, и взял всю организацию на себя, попросив Лили ни за что не волноваться.
Непредсказуемость Тэхена продолжал приятно удивлять. Он не повез её в ресторан уровня люкс и не предложил избавиться от стресса посредством шоппинга – так обычно отдыхал отец Лили, везде таская за собой её мать. Вместо этого, Тэхен нанял двух профессиональных массажистов – мужчину для себя и женщину для Лили, а также поручил слугам заняться подготовкой горячего источника прямо на территории их усадьбы. Ко всему прочему, он попросил Рэн привезти несколько бутылок коллекционного вина из личных погребов клана Ким, а поварам приказал приготовить легкий ужин из морепродуктов, доставленных утренним рейсом из Чеджу.
Предчувствуя вкус свежего улова и терпкость вина, Лили переодевалась из легкой накидки в махровый халат. Заколов волосы как можно выше, чтобы шея была полностью открыта, она запрыгнула в тапочки и оглянулась на Тэхена, который стоял в одном полотенце, завязанным на бедрах. Сколько бы Лили не смотрела на его татуировку с четко выделяющимся клеймом, она никак не могла вдоволь насладиться ею.
— Идем? — улыбается Тэхен, кладя ладонь на поясницу своей жены.
Спускаясь на первый этаж, они проходят через внутренний двор, где чуть больше месяца назад состоялась их свадебная церемония. Несколько слуг кланяются Госпоже и Господину, здороваясь. Лили рада, что в них нет того липкого, животного страха, который источают подчиненные отца. В каждом ощущается необыкновенное уважение не только к Тэхену, но и к ней – к его жене, у которой, в отличие от всех остальных, нет ни единой татуировки. Все преданы, как родной семье, и эта сплоченность до сих пор поражает Лили. Отец никогда не добивался ничего подобного и вряд ли добьется, учитывая его пренебрежение к собственным корням, традициям и культуре.
Небольшая комната в западном крыле, предназначенная для конфидециальных встреч с партнерами, немного преобразилась. В центре два массажных стола, застеленных белоснежными простынями. Тяжелые шторы закрывали окна, тусклый свет от свечек создавал интимную атмосферу. Воздух был густым от благовоний и натуральных масел. Из небольшой колонки доносилась успокаивающая, хрустальная музыка для глубоких медитаций.
Возле столов безмолвно ждали двое массажистов, облаченные в безупречно чистую, свободную форму из темного, матового льна, напоминающую традиционные восточные костюмы. При виде Тэхена и Лили, на их лицах растянулись улыбки, а тела согнулись в поклоне. Они жестом указывали на столы, приглашая лечь.
Лили скидывает с себя халат, стоя спиной к массажистке. Напротив – Тэхен, который, не снимая полотенца, ложится на стол животом вниз. Его массажист не смеет даже взгляда поднять на обнаженную Госпожу – он полностью сосредоточен на своих ладонях, растирающих масло.
— Если Вам будет больно, то скажите, — шепотом просит массажистка, наклоняясь к Лили.
Опустившись на стол лицом вниз, Лили вытягивает руки вдоль тела, чувствуя, как ей кладут тонкое полотенце ниже спины. Закрыв глаза, она пытается расслабиться и раствориться в этих мелодиях стального барабана, тибетских колокольчиках и дождя. Вне комнаты ничего не слышно, им никто не должен помешать, и у Лили есть время немного отключиться.
Когда теплые, пахнущие миндалем и сандалом ладони массажистки впервые касаются её лопаток, Лили невольно вздрагивает. Уверенное, глубокое давление медленно разглаживает мышцы, заставляя кожу покрыться мурашками.
С каждым новым движением напряжение, что охватывало Лили последние полгода, чудесным образом начинает таять. Массажистка работает методично, прорабатывая каждый узел в районе шеи и поясницы. Адреналин недавней погони, страх перед отцом и тяжесть пистолета – всё это испаряется, словно роса под палящим солнцем.
Лили чувствует, как её кости становятся мягче, превращаясь в разогретый воск. Когда сильные пальцы нажимаются на точки у основания головы, из её груди вырывается непроизвольный стон. Лили вздрагивает, поражаясь реакции собственного тела. Ей настолько хорошо, что каждый выдох превращается в приглушенный скулеж. Мышцы расслабляются, по венам разливается ленивое тепло, а голова пустеет.
Лили проливается в это блаженное забытье, слыша, как Тэхен проживает то же самое.
Через полчаса их просят перевернуться на спину. Лили постыдно замечает, что с её рта пролилось немного слюны. Не соображая и даже не пытаясь соображать, она послушно ложится животом вверх, позволяя массажистке прикрыть её грудь еще одним тонким полотенцем. Лили бы с большим удовольствие провалилась в сон, но тогда она забудет, как же это приятно: массаж лица, головы, ключицы и даже ног.
В какой-то момент ей почудилось, что она парит в воздухе.
Чуть позже Лили ощущает, как в её ладони вкладывают что-то тяжелое и обжигающе приятное. Горячие камни? Массажистка осторожно смыкает пальцы Лили вокруг камней, заставляя расслабиться и не думать. Она принимается за мышцы предплечья, разминая каждый сантиметр, и двигаясь выше, к плечам. Когда камни забирают, Лили чувствует призрачное тепло, которое сменяется нежными, точными движениями. Массажистка прорабатывает каждую косточку её ладоней, каждую фалангу её пальцев, снимая остатки напряжения.
В конце, мастера шепотом благодарят за доверие и просят немного полежать перед тем, как выходить. Закрыв двери, они оставляют Тэхен с Лили наедине, позволяя им насладиться послевкусием.
Лили не в силах сказать хоть слово. Лежа на столе, всё, что она способна сделать – это медленно повернуть голову к Тэхену, который, кажется, спит. Он лежит с закрытыми глазами, мирно дыша. На его бедрах полотенце, грудь периодически вздымается.
Как часто ему делали такие массажи? Лили ездила с мамой в спа-салоны, но те визиты больше напоминали медицинские процедуры, направленные не на расслабление, а на тонус. Она не помнила, чтобы когда-либо в жизни её тело ощущало себя настолько отдохнувшим и вязким.
— Ты пялишься, — хриплый бас Тэхена схож с мурчанием кота.
— Да, — выдыхает Лили, слыша, насколько её голос смягчился. — Жаль, что ты не пялишься.
Тэхен издает тихий, бархатный смешок. Он медленно поворачивает к ней голову, и в его глазах она видит отражение собственного покоя. Когда он протягивает руку, Лили без раздумий вкладывает свою ладонь в его. У Тэхена кожа такая же горячая и нежная после массажа. Их пальцы переплетаются и повисают крепким замком между столами.
— Нас ждет горячий источник, — напоминает Тэхен. — Хочешь, я понесу тебя?
— Нет. Я сама могу дойти, — улыбается Лили и, отпустив его ладонь, поднимается, прижимая к груди полотенце. — Ой… что-то голова немного кружится.
— Ты слишком резко встала, — говорит Тэхен и поднимается намного медленнее. Он делает глубокий вдох через нос, медленный выдох через рот. — Полежи, я прикажу принести нам вино и еду к источнику.
Он слазит со стола, завязывает полотенце на бедрах и расправляет плечи. Движения Тэхена заметно лишены прежней резкости, став более плавными. Тусклый свет свечек, что касается его кожи, подчеркивает рельеф его мышц, покрытых еще не впитавшимися маслами.
Лили действительно пялится на него, пока он не выходит из комнаты.
Ложась обратно, она закрывает глаза и еще немного слушает музыку, вдыхает ароматы и наслаждается благовониями. Незабываемое чувство воздушного умиротворения, о котором она не могла даже мечтать. Стоит поблагодарить Тэхена за его необычный выбор времяпрепровождения.
Двери вновь открываются. Лили открывает глаза и видит над собой своего мужа, который с нежной улыбкой смотрит на неё. Ничего не спрашивая и не сообщая, он с легкостью поднимает её на руки на подобие невесты и несет её прочь из комнаты, по пустым коридорам, которые он, наверняка, заранее освободил от слуг.
Лили прижимается к нему непроизвольно, покрываясь мурашками от уличного холода.
На заднем дворе, окутанным высоким забором, поднялся пар. Небольшой источник, окруженный мокрыми камнями и хвоей, прикрыт навесом, что поддерживается круглыми, деревянными колоннами. Пасмурность и отсутствие солнца добавляет особой меланхолии, но подчеркивает свет старых, каменных фонарей, покрытых мхом. Всё выглядит настолько красиво и живописно, что Лили не может не удивляться собственным слугам.
Она даже не знала, что у них в усадьбе есть высушенный источник, который каким-то образом оживили.
Тэхен ступает босыми ногами на бамбуковый помост и, не снимая полотенца и не отпуская Лили, плавно погружается в теплую воду. Вода настолько прозрачная, что можно рассмотреть мелкую гальку на дне. Тэхен осторожно опускает свою жену в источник, тихо смеясь с резкой хватки на своей шее и легкого вскрика.
— Холодно?
— Н-нет. Горячо.
— Это из-за контраста, — объясняет Тэхен.
Сняв с неё и с себя полотенца, он отбрасывает их на помост. Притягивая ближе уже подготовленные подносы с вином и закусками, он проверяет, чтобы дверь была закрыта, и чтобы им никто не мешал. Развернувшись к Лили, он дарит ей очередную влюбленную улыбку и с заметным облегчением притягивает её к себе, наконец-то обнимая.
Всё тело кажется непривычно тяжелым, хотя в конечностях ощущается пульсирующая легкость. Лили, окутав шею Тэхена руками, прижимается к нему грудью и позволяет воде усилить это невероятное чувство абсолютной нирваны.
Жар источника проникает под кожу. Каждый вдох дается с приятным трудом, легкие наполняется влажным ароматом хвои и разогретых камней. Лили неосознанно закрывает глаза, прислоняясь к щеке Тэхена виском. Она даже не дергается и не выгибается, когда он мягко водит ладонями по её спине, смывая остатки масла.
Немного переместившись к камням, Тэхен облокачивается спиной на один из массивных, разогретых водой валунов. Он осторожно опускается еще глубже, присаживаясь на дно. Лили отказывается его отпускать, поэтому коленями чувствует гладкую гальку, приятно впивающуюся в кожу.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Тэхен, коснувшись носом виска Лили.
— Я не уверена, что существует слово, которое бы описало то, насколько же мне хорошо.
Тэхен смеется, обнимая еще крепче.
— Я заметил, что ты плохо спишь. Массажи и источники помога-…
— Откуда ты знаешь? — хмурится Лили, попрежнему отказываясь шевелиться.
— Ты ворочаешься во сне, бормочешь что-то. После первого убийства всегда так, — Тэхен гладит её по голове и, мимолетно, снимает с неё заколку, чтобы кончики волос упали в воду. — Если ты хочешь, я могу дать тебе таблетки. Они помогают при панике и сильной тревожности.
Лили тяжело вздыхает.
Она действительно очень плохо спала последние две ночи. Спала ли она вообще? Казалось, что эти двое суток прошли в белой горячке. Лили бродила где-то между сном и явью, подбадриваемая адреналином и страхом.
В глазах стояла эта ярко-белая вспышка, а в ушах – сирены. Тень отца нависала над ней.
Лили не покидало ощущение, что в любую минуту на их оазис найдет черная, грозная туча, и сотрет всё в мелкую пыль.
— Я подумаю, — отвечает Лили, поднимаясь из объятий Тэхена.
Он кивает, улыбаясь в ответ. Рассматривая её отдохнувшее, немного покрасневшее из-за пара и массажа лицо, Тэхен проводит по её щеке костяшками, искренне восхищаясь своей женой. Он выглядит не менее расслабленным, и Лили правда рада видеть его таким: спокойным, беспечным, полусонным.
— Хочешь вина?
— Да. Нет, — Лили тут же толкает Тэхена в грудь, не позволяя ему подняться. — Я возьму.
— Как скажешь.
Лили поднимается во весь рост. Вода покрывает её до уровня живота. Когда она вылазит на бамбуковый помост, тело моментально покрывается гусиной кожей, а влажные кончики волос липнут к спине и груди. Лили чувствует спиной взгляд Тэхена на себе, нарочно не озираясь. Присев на колени, её не пугает твердость бамбуковых досок под ногами – наоборот, ощущение чего-то не жидкого немного заземляет.
Две закрытые бутылки вина, электрический штопор, два бокала и тарелки с фруктами, сыром, шоколадом и орехами.
Нужно сказать Рэн, чтобы всем выплатили на несколько вон больше за сегодняшние старания.
Открыв бутылку, Лили разливает вино по бокалам и крем глаза замечает, как Тэхен подплывает ближе. Согнув руки в локти, он опирается ими на бамбуковый помост и кладет голову на предплечья. Бесцеремонно любуясь Лили, он напоминает пушистого тигра, что вот-вот раствориться в воде.
Посмотрев на бутылку, затем на Тэхена, затем вновь на бутылку, Лили игриво ухмыляется, выпрямляясь. Подойдя к краю, она садится напротив Тэхена, который оттолкнулся от помоста и завороженно наблюдал за женой. Раздвинув ноги, она подзывая его к себе пальчиком, на что до нельзя опьяненный красотой и близостью Тэхен охотно отзывается и подплывает вплотную.
Лили мягко касается его подбородка, поднимая на себя взгляд. Его руки обвивают её талию и бедра, пододвигая ближе. Тэхен закрывает глаза, трется носом о живот Лили, о её грудь, украдкой целуя влажную кожу. Он ластится к ней, утыкаясь в её ладонь и касаясь губами её кисти.
— Открой рот.
Тэхен послушно приоткрывает губы, полностью вверяя себя её рукам. Лили осторожно наклоняет горлышко бутылки: темное, насыщенно бордовое вино медленно опускается на его язык. Несколько капель текут мимо, по уголкам его рта, ниже, к груди и в воду. Тэхен жадно глотает, не сводя с Лили потемневшего взгляда, и пьет до тех пор, пока она не выпрямляет бутылку.
Слизнув языком остатки на своих губах, он удовлетворенно мычит.
— Люблю этот сорт.
Лили задумчиво смотрит на бутылку. Не беря во внимание два наполненных бокала, она прижимается губами к горлышку и делает два больших глотка. Слегка скривившись из-за чудовищной крепкости, Лили облизывает губы и хрипло выдыхает.
— Вкусно, но… горько.
— Не нравится? — Тэхен расстроенно опускает губы, прижимаясь щекой к ноге Лили. — Но это с той же бочки, что и на свадьбе.
— Нравится. Очень. Просто горькое.
Тэхен воздушно целует её ногу.
— Я знаю, как сделать вкуснее.
Лили лишь едва заметно хмурится, не протестуя, когда Тэхен забирает у неё бутылку. Его ладонь ложится на её грудь, мягко нажимая и вынуждая немного откинуться назад. Уперевшись локтями в бамбуковые доски, Лили завороженно наблюдает за тем, как он опрокидывает бутылку прямо над ней. Густое вино льется на её грудь – Тэхен точечно попадает на соски, омывая ореолы. Темные ручьи стекают по её животу, к бедрам, исчезая в воде, которая тут же окрашивается в мягко-розовый. Тэхен выливает всё, до дна, завороженно наблюдая за рубиновыми узорами на коже Лили.
Ухмыльнувшись, он убирает пустую бутылку в сторону. Приобняв Лили за бедра, он двигает её ближе к краю. Горячее дыхание опаляет её лобок, её клитор, на котором задержалось несколько капель вина. Тэхен еще даже не попробовал её, а уже издал мучительный стон, рассматривая собственную жену.
— Только будь тише, хорошо? — просит Тэхен, на секунду поднимая взгляд к глазам Лили. — Вокруг куча охраны. Я не хочу, чтобы они слышали твои стоны. Они только мои, да?
— Д-да, — закусывая нижнюю губу, выдыхает Лили. — Я постараюсь не шуметь.
— Молодчина, — с одобрением улыбается Тэхен и высовывает язык.
Лили втягивает в себя воздух и неосознанно дергает бедрами навстречу, когда чувствует его. Он тщательно вылизывает её, насыщаясь новым оттенком вина. Тэхен мычит с нескрываемым любопытством, как будто он открыл для себя новый, неповторимый букет. Прижавшись губами, он присасывается, сглатывая, и открывает рот, чтобы охватить как можно больше интимной Лили.
— О, Боже, Тэхен, — не сдержавшись, она тихо стонет, стараясь приглушить себя ладонью. — Это так… приятно.
Он кивает, улыбается, снова мычит и продолжает наслаждается ею, даже не открывая глаз. Вверх-вниз, вверх-вниз. Трижды чмокает, дважды присасывается, раз проникает языком внутрь, выталкивая из Лили певчее хныканье, сливающиеся с шумом воды.
Он до невозможного нежный, осторожный. Обычно, Тэхен жадный, требовательный, но сейчас он плавный, медленный. Он отрывается лишь иногда, чтобы проглотить то, что он получил. Прижимаясь к Лили вплотную и утыкаясь носом в её лобок, он прячет собственные стоны в ней, наполняя её вибрацией и своим голосом.
Зажав его голову между ногами, Лили полностью ложится на доски и смотрит на навес. В глазах немного плывет и от массажа, и от вина, и от того, насколько же её тело расслабленно. Пребывая в необыкновенном экстазе, незнакомом и столь пленительном, Лили чувствует каждое движение Тэхена, будто бы сливаясь с ним и растворяясь в густом пару.
Он ласкает её с чистой любовью – то, что он делает, ничуть не грязно и не постыдно, но естественно и прекрасно. Тэхен вкушает Лили, блаженствуя лишь от её влаги на своём языке, лишь от её тихих, милых стонов, что разносятся, как птички, по двору. Он всё время улыбается, радуясь, что она дрожит из-за него – из-за ласк своего мужа.
Тэхен лижет её с обожанием, словно она для него священна, и Лили чувствует это в каждом тягучем мазке его языка, в каждом поцелуе, и в каждом стоне, что просачивается сквозь всё её тело.
Когда Тэхен замечает, как Лили непроизвольно трется о его лицо, он аккуратно вводит в неё два пальца, вызывая надрывистое мычание. Он вставляет до тех пор, пока его ладонь не прижмется вплотную к ней, и затем вновь припадает языком. Тэхен с легкостью находит нужную позицию, уже зная, как довести свою жену до небес, и пользуется этим.
Лили пытается не кричать, но ей так хорошо, что её стон наверняка слышно в стенах усадьбы. Накрыв рот двумя ладонями, она выгибается, чувствуя, как стремительно приближается к оргазму. Тело готово, она готова, и Тэхену нужно всего несколько ритмичных движений пальцами, чтобы ощутить на своём лице несдержанную волну жидкого удовольствия.
— Т-Тэхен! — Лили вскрикивает, подрываясь, чтобы остановить это, но Тэхен давит ладонью на её ребра, заставляя упасть обратно. — Я же…
— Шшш, не шуми. И не сдерживайся, — до нельзя спокойно говорит Тэхен, продолжая изгибать пальцы внутри неё и давить на нужную точку. — Мне нравится.
Лили хнычет, задыхаясь и поражаясь тому, насколько бурно и много она изливается на его лицо. Тэхен выжимает из неё всё, до последней капли, выпивая, облизывая и совершенно не смущаясь состоянию своей жены. Он останавливается лишь тогда, когда Лили начнет плакать из-за сильных, всепоглощающих ощущений, что сдавливают её грудную клетку и взрываются фейерверками под её кожей.
Не совсем соображая, Лили пытается вернуть к себе зрение. Сверкающая тьма в глазах постепенно исчезает, пока Тэхен поднимается поцелуями всё выше и выше, параллельно слизывая остатки вина на её животе, груди и шее.
Он подарил ей чудеснейший оргазм, интенсивность которого не была бы столь мощной, если бы не целый день расслабляющих процедур.
Нависая над её лицом, он улыбается, смотря с обожанием и нежностью.
— Ты в порядке?
Лили сглатывает, чувствуя легкую жажду, и мягко кивает, шмыгая носом.
— Д-да.
Тэхен улыбается еще шире, убирая соленые слезы поцелуями. Он не упускает возможности поделиться необыкновенным вкусом и с Лили, которая лишь издалека ощущает вино – больше всего она чувствует себя.
— Хочешь поесть?
— Хочу пить.
Тэхен кивает, сползает обратно в воду и помогает Лили вернуться в источник. Он просит подождать, пока сам выскакивает и, прикрывшись полотенцем, заходит обратно в дом. У Лили есть несколько минут, чтобы прийти в себя и окончательно не потерять сознание.
Тэхен возвращается довольно быстро. У него в руках еще один поднос с кувшином и двумя стаканами. Опустив его на бамбук, он скидывает полотенце, отбрасывая его в сторону. Полувозбужденный член Тэхена привлекает намного больше внимания, чем вода.
Зайдя обратно в источник, он двигает поднос ближе к краю и наполняет стаканы. Наблюдая за его спиной, Лили рассматривает клеймо, черные линии, и чувствует себя на каком-то совершенно нечеловеческом уровне восприятия. Всё внутри наполнено чистейшим удовольствием и безграничной любовью, которую она хочет выразить любым способом.
— Когда мне можно будет сделать тату? — хрипло спрашивает, не отталкиваясь от теплого камня и наблюдая за удивлением, что проскакивает на лице у Тэхена. — Что? Я уже тебе говорила, что хочу себе такое же.
— Да. Да, но… — он медленно опускает кувшин и берет стаканы. Повернувшись к Лили и приблизившись к ней, он протягивает ей воду, внимательно смотря в её глаза. — Ты уверена?
— Конечно, — она не может скрыть очевидной обиды. — Почему ты так сомневаешься?
Выпивая всё до дна, Лили с облегчением выдыхает. Тэхен неспешно делает глотки, не опустошив и половины.
— Но это больно.
— Тэхен… ты прекрасно знаешь, что я не боюсь боли, — она перемещается ближе к кувшину, встает спиной к Тэхену и наливает себе еще. — Я готова потерпеть.
Он не отвечает, но Лили слышит, как шумит вода, когда он подходит ближе. Ладонью он проводит между её лопаток – там, где должно быть клеймо. Тэхен шумно выдыхает, оставляя стакан на подносе, и крепко обнимает Лили сзади, утыкаясь носом в её сухие волосы.
— Правда? Ты сделаешь это для меня?
— Да, — допив второй стакан, выдыхает Лили. — Я хочу… хочу стать полноценной частью твоего клана.
— Но это означает, что ты навсегда откажешься от своих корней, — в его тоне сквозит напряжение – он хочет знать, достаточно ли хорошо Лили понимает всю серьезность её решения. — Если… если ты в будущем предашь нас – неважно кого: меня или даже слугу, – тебе грозит казнь на глазах у всего клана.
Лили хмурится, пытаясь развернуться, но у неё банально не хватает сил.
— Ты не веришь в мою преданность?
— Нет. Нет-нет, я верю тебе, — Тэхен мотает головой, виновато пряча лицо в её шее и крепче обнимая. — Я… я боюсь, что, если такое когда-то случится, мне придется предать клан вместе с тобой.
Сердце Лили пропускает удар.
Даже если она предаст его семью – его родную семью, традиции, обычаи; даже если она пойдет против Тэхена, то… даже в том случае он встанет на сторону Лили?
Он готов погибнуть вместе с ней?
— Не говори такого, — Лили накрывает его руки своими, чувствуя неприятную горечь. — Я никогда не предам тебя.
— Я знаю, — улыбается Тэхен, целуя в висок.
Точно ли он знает?
Лили, всё же, разворачивается к нему лицом, чтобы он точно увидел и понял, чтобы он не смел в ней сомневаться. Тэхен улыбается, с умилением и с явным восхищением от чистоты чувств его жены. Он молча признает её преданность – но рад, когда слышит и видит подтверждение.
— Я знаю, — повторяет Тэхен, касаясь ладонью её лица и мягко проводя большим, мокрым пальцем по её скуле. — Я верю.
Лили кивает, облегченно выдыхает и дарит ему нежный поцелуй. Обнимая его и сливаясь с ним в объятиях, она чувствует его учащенное сердцебиение и то, как его руки не могут насытиться ею.
— Завтра… завтра поговорим с твоим отцом, хорошо? — просит Лили, смотря в его глаза и любуясь его мокрыми ресницами. — Я хочу пройти церемонию как можно быстрее.
— Хорошо. Конечно, — счастливо улыбается Тэхен. — Я… я попрошу его, чтобы я лично нанес тебе клеймо, — шепчет в её губы, с трудом сдерживая горячий восторг. — Хочешь? Хочешь, чтобы я оставил свой след на тебе… навечно.
Лили оживленно кивает, крепче обнимая и плотнее прижимаясь.
— Да. Да-да. Хочу.
— Лили, — он произносит её имя с любовью, с принятием – с тем, что он хранит внутри и с удовольствием готов отдать ей. — Моя Лили.
Верно. Он должен нанести клеймо. Он должен приложить тавро к её спине. Только его руки имеют право приносить ей боль. Только он имеет право отрезать её корни и посадить её в свой сад. Тэхен, который обожает её, который любит её, и который боготворит её – примет в свою семью и навсегда отсоединит от её отца.
Лили больше ничего не нужно.
Лили хочет принадлежать тому, кого её сердце жаждет; тому, чье сердце жарко стучит в ответ.
Добавить комментарий