— Почему бы тебе не взять Лили с собой?
Тэхен хмурится, на краткое мгновение переглядываясь с не менее удивленной Лили.
— С собой?
— А что? — жмет плечами мистер Ким, откидываясь на спинку дивана. — Церемония не за горами. Как твоя первая сессия, Лили? Больно было?
Лили сидит с выпрямленной спиной, ведет лопаткой, желая избавиться от зуда. Покрытая специальной пеленкой и смазанная с утра татуировка не дает ей спать по ночам. Тренировки невозможны, как и принятие ванны – уже не говоря о сексе. Никаких платьев с открытой спиной, никаких лифчиков и облегающей одежды.
— Нет-нет, — мотает головой Лили, вспоминая, как она кричала из-за иглы, что точечно проникала под кожу и достигала костей позвоночника. — Непривычно немного, но терпимо.
Отец Тэхена улыбается, хочет сказать что-то еще, но его сын прерывает.
— Пап, зачем Лили ехать со мной?
Мистер Ким, неизменно учтивый, неторопливо складывает руки замком и воспринимает вопрос Тэхена, как что-то привычное. Спокойствие, унаследованное его сыном, просачивается сквозь его карие глаза, ровную улыбку и расслабленное положение тела.
— Она должна знать, как мы работаем, если она хочет клеймо.
— Но Лили видела, — хмуро напоминает Тэхен.
— Я не видела, — спохватывается Лили, двигаясь к краю кресла. Оба Кима смотрят на неё совершенно по-разному, но, в то же время, абсолютно одинаково: Тэхен более напряженно, его отец – приятно удивленно. — Я не видела, как ты… «чистишь».
Тэхен недоволен, но его отец улыбается с гордостью за свою невестку.
С тех пор, как она заявила о своем твердом решении получить тату вместе с клеймом, мистер Ким начал относиться к ней с необыкновенной нежностью. После долгой лекции о том, что принятие в семью клана – это важная ступень в жизни Лили, он явно ожидал, что она откажется: ей придется не только отречься от родной семьи, но и поклясться, что она будет выбирать исключительно сторону Ким. Правда, он не упомянул казни за предательство – видимо, он боялся спугнуть её, в отличие от всегда открытого Тэхена.
— Лили, ты точно хочешь поехать со мн-…
— Да, хочу, — кивает Лили. — Я согласна.
— Мне нравится твой энтузиазм, — улыбается мистер Ким. — Тэхен, когда ты выезжаешь?
— Через час, — бормочет неподвижный Тэхен, не сводя глаз со своей жены.
— Лили, если ты не против – мне нужно поговорить с сыном с глазу на глаз, — мистер Ким виновато улыбается. — У тебя есть время, чтобы подготовиться. Надень что-то… невзрачное. Хотя, думаю, ты и так знаешь, верно?
Лили кивает, улыбаясь в ответ и поднимаясь с кресла. Поплотнее укутавшись в мягкий, шелковый халат, она подходит к двери и, перед тем, как выйти, она оборачивается, смотря на свекра.
— Спасибо за то, что… мистер Ким, я…
— Папа, — напоминает мистер Ким, расплываясь в теплой, отцовской улыбке.
— Д-да. Папа. Спасибо за возможность и за доверие, — она делает вежливый поклон прежде, чем покинуть кабинет.
Мистер Ким всегда был благосклонен к Лили и никогда не давал повода сомневаться в себе: позволил сделать тату дракона и тигра на спине, обращался к ней, как к дочери, и не смел диктовать правила семьи. Он даже не отчитал за своевольную вылазку на склад в Инчхоне. Мистер Ким просто принял их решение как неоспоримый факт.
Но его внезапное предложение, которое не одобрялось Тэхеном, таило в себе что-то, чего Лили не могла ни различить, ни расшифровать. Проверка на прочность? Или же обыкновенное ознакомление с настоящей работой клана Ким?
Лили всё еще не посчастливилось присутствовать на так называемых «чистках». По большей части, проблема была в Тэхене – он не хотел брать её на заказы и особо не рассказывал подробностей. То, что ей удалось увидеть во время операции на складе – далеко не всё, на что её муж действительно способен, ведь так?
И ей не терпится узнать, почему же его так боятся.
Поменяв повязку с помощью прислуги, Лили надевает объёмную куртку черного цвета с высокой, достигающей её подбородка горловиной. Застегнувшись на молнию, она поднимает руки и опускает, проверяя, не мешает ли ткань татуировке. Черные брюки с завышенной талией широкие, падающие почти до самой щиколотки. Завязав волосы в высокую гульку, Лили не приглаживает выбивающиеся пряди, лишь слегка их приглаживает.
Стоит ли брать оружие? Прошлый раз они снаряжались в подвале, и Лили знала, на что идет. Сейчас же полная неизвестность, положенная на плечи Тэхена.
Волнение сменялось необъяснимым возбуждением с каждой минутой. Лили соскучилась по адреналину – это опьяняющее чувство зависшей над её шеей косы смерти; этот азарт, ускоряющий её пульс. Лили вкусила прелесть растекающегося по телу жара, который превращал страх в чистое предвкушение.
Но, наверное, больше всего она жаждала увидеть Тэхена. Взмах лезвия, брызги чужой крови, хладнокровное нажатие на кнопку. Профессиональность и опытность её мужа пленила, и если раньше Лили стыдливо отреклась от своих желаний, то сейчас она не скрывает очевидной жажды, когда её взгляд падает на Тэхена.
Он стоит возле черной ауди, переодетый, ровный. Обыкновенная, черная футболка с короткими рукавами облегает его мышцы и не сковывает движений. Он затягивает пояс потуже в районе талии, чтобы его широкие штаны крепко держались на его бедрах. Тэхен оборачивается, когда слышит шаги Лили, и в его открытом лице она видит прежнее недовольство. Мрачный, обманчиво спокойный, неподвижно острый. Он ничего не говорит, пока его жена не спускается к нему и не встает напротив, ожидая приказов.
— Ты должна мне кое-что пообещать.
Лили хмурится и опускает взгляд на кожаные перчатки, которые Тэхен ей протягивает с немым требованием надеть.
— Да?
— После того, как… — Тэхен медленно облизывает свои губы, закрывает глаза на долю секунды, и вновь смотрит на Лили. Где-то между мглой тяжести его смирения, мелькает страх. — Как ты увидишь, что я делаю… пообещай мне, что ты не разлюбишь меня.
Лили вопросительно наклоняет голову.
Разве это вообще возможно? Разлюбить его.
— Тэхен. Что за…?
— Пообещай, — не оставляя места для вопросов, требует Тэхен.
Лили вцепляется в кожаные перчатки, которые он не отпустит, пока не услышит то, что ему нужно услышать.
— Хорошо. Обещаю.
Тэхен делает глубокий вдох и ослабляет хватку. Он наблюдает за тем, как Лили закатывает рукава куртки и натягивает перчатки почти до самого локтя. Он открывает ей дверь заднего пассажирского и, придерживая за ладонь, помогает сесть. Обойдя машину, Тэхен занимает место рядом, хлопая дверью и приказывая Рэн выдвигаться.
Лили садится к мужу лицом, чтобы спиной не облокачиваться о сиденье. Она внимательно смотрит на то, как он достает из заднего кармана брюк еще одну пару кожаных перчаток – короче, чем те, что сейчас на Лили. Натягивая их, Тэхен то сжимает пальцы в кулак, то разжимает – совершенно обыкновенное движение, которое Лили видит не впервые, но которое также вызывает в ней то самое порочное, что ей приходится подавить в себе.
Тэхен настолько напряжен и зол, что он не разделяет той же жажды, что и всегда.
— Нам поступил заказ, — говорит Тэхен, и его тон лишается привычной трепетности – вместо любящего мужа перед ней сидит младший Ким, который ведет беседу не со своей женой, а со своим подчиненным. — Цель – бывший финансовый аналитик нашего клиента. Он украл кейс с сид-фразой* и теперь угрожает обнулить счета. Нашей цели удалось нанять несколько наемников нашего уровня, но нам всё равно удалось достать сейф, — Тэхен откидывается на спинку дивана, тяжело вздыхая и смотря в окно. — Ночью мои люди взял его в клубе. Проблема в том, что сейф привязан к сетчатке глаза. Его глаза. Я бы просто вырезал его, но система требует живую ткань. Наша задача – достать сид-фразу. Любой ценой. Так как сейф нельзя открыть насильно – фраза тут же самоспалится, – нам нужно заставить объекта говорить и смотреть. Я начну с легкого…
— Почему бы просто не подержать его голову, насильно держать его глаз открытым и…
— Клиент просил не жалеть, — на лице Тэхена мелькает подобие улыбки.
— А если он тут же сдастся? Заговорит сразу же?
— Лили, — Тэхен выдыхает и, наконец-то, смотрит на неё с привычным умилением, когда поворачивается к ней. Неужели её вопросы забавляют его? — Вся суть моего клана и моих людей не заключается в банальном извлечении информации. Наказать, проучить – называй это как угодно, если тебе так проще. Все называют по-разному. Я называю «чисткой», как и… мой отец, — при упоминании мистера Кима он делает короткую паузу. — Мы чистим от вредителей, которые мешают жить, и делаем это так, чтобы зараза больше не возвращалась.
«Ликвидировать в зародыше» – так бы сказала Лили.
— Нанимая нас, — продолжает Тэхен, — клиент покупает себе репутацию человека, который может заплатить, и который становится, в последствии, неприкасаем. Твой отец прекрасно понимал это, когда планировал нашу свадьбу. Он хотел силы. Он знал, что нас боятся намного больше, чем того, кто нас заказывает.
Лили понимает, о чем он говорит: не страшен охотник, как тот капкан, что сомкнулся на твоей лодыжке, парализуя и лишая надежды на спасение. О клане Ким постоянно говорили шепотом, страшась самого имени главы и его наследника. Кто бы не захотел такую силу? Даже Лили осознавала, что ужасающая мощь и мастерство, что воспитывалось в клане не годами, но веками, дурманило разум. Таких семей попросту не было, кто бы держался настолько слажено, настолько предано.
— Значит… ты будешь делать свою работу?
— Да, — Тэхен шумно выдыхает через нос, отводя взгляд. — Я буду делать свою работу.
Рэн плавно тормозит возле заброшенного ангара. Огни фар на мгновение выхватывают из сумерек щербатый бетон и ржавые листы железа прежде, чем погаснуть. У тусклого фонаря стоят двое в обыкновенной, гражданской одежде. Заметив машину, мужчины тут же тушат сигареты.
Тэхен выходит первым, нетерпеливая Лили – следом. Рэн остается в машине, но опускает стекло, чтобы слышать. Незнакомцы в джинсах и рубашках подходят ближе к Тэхену, низко кланяясь.
— Добрый вечер, мистер Ким, — произносят в унисон.
— Груз на месте, — докладывает тот, что ниже, выпрямляясь. — Сотрудничать не намерен.
— Он отказывается что-либо делать с кейсом, — в более фамильярном тоне говорит второй, засовывая руки в передние карманы джинс. — Но мы не говорили, от кого мы, Господин.
— Как Вы и просили.
— Это хорошо, — кивает Тэхен, зачесывая волосы назад. Обернувшись, он жестом подзывает к себе Лили. Судя по всему, наемники не сразу узнали жену Господина, от чего торопливо поклонились. — Сегодня она будет с нами по просьбе моего отца. Слушайтесь Лили так же, как вы слушаетесь меня.
— Да, Господин.
Тэхен поворачивается к Лили, пронзительно смотря в её глаза.
— Ты точно хочешь…
— Да, — твердо отвечает Лили. — Да, я хочу. Тэхен, я уже видела, как ты убиваешь. Разве может быть что-то страшнее хладнокровного убийства?
Неожиданно, но на его лице расплывается неестественно нежная, как для нынешней ситуации, улыбка. Взгляд Тэхена смягчается, отражая невинность Лили в его темных зрачках. Он снимает перчатку только для того, чтобы поднять руку и коснуться её щеки своей теплой ладонью.
— Убивать и пытать – это разные вещи, милая, — тихо говорит Тэхен, опуская ладонь и возвращая на неё кожаную перчатку. — Если тебе станет не по себе, то ты можешь уйти. Хорошо?
Лили кивает, неосознанно скрещивая руки на груди, тем самым крепче впиваясь пальцами в предплечья.
Тэхен идет впереди. У входа в ангар он останавливается на краткое мгновение – делает глубокий вдох и медленный выдох. Затем, он толкает дверь и пересекает порог уверенным шагом, не оглядываясь на Лили и двоих наемников.
Посреди пустого ангара, на бетонному полу стоит обыкновенный стул, к которому привязан мужчина. На нем дорогой, немного помятый костюм-тройка с ослабленным галстуком. Он выглядит, как неестественный декор – он должен сидеть за столом переговоров или попивать виски в шикарном, кожаном кресле.
Вокруг него пять фигур. Трое мужчин и две женщины, которые кажутся сначала случайными прохожими из-за одежды: джинсы, худи, футболки. Они стоят неподвижно, молча слушая крики привязанного, который угрожает последствиями.
Двери ангара закрываются с глухим щелчком, привлекая внимание. Заметив Тэхена, пятеро наемников тут же отходят, покидая небольшой круг света, что заметно удивляет мужчину. Он замолкает, хмурится и не знает, что ему делать: успокоиться или напрячься еще больше.
Когда Тэхен медленно делает шаг вперед, выходя из сумрака, пленник меняется в лице настолько стремительно, что Лили впервые видит буквальное воплощение фразы «кровь отлила от лица». Его кожа приобретает бледный оттенок, в глазах вспыхивает осознание, смешанное с животным ужасом.
Видимо, он так и не понял, кто его похитил и зачем, пока он не увидел лицо дьявола.
Как только он перестает дергаться и его крики стихают, Лили узнает его. Эти черты – острая линия челюсти, широко поставленные глаза, тонкие губы – она сотни раз видела в кабинете своего отца.
Перед ней сидел бывший финансовый аналитик семьи Кан, которого папа Лили передал в руки своему партнеру, мистеру Сагонгу. Видимо, он и заказал клан Ким. Лили помнила, с каким упоением отец расхваливал его таланты: блестящий ум, феноменальное чутье на шорох купюр и, что важнее всего, редкая расчетливость и умение хранить чужие секреты.
Поэтому, Лили очень удивляется, что он сидит здесь, привязанный к стулу и обвиненный за кражу.
— Добрый вечер, мистер… — низкий голос Тэхена вибрирует по ангару, как струны контрабаса. Он озирается на одного из наемников, вопросительно выгибая бровь.
— Мистер Докго.
— Докго, — кивает Тэхен, возвращая взгляд на пленника. — К сожалению, прежде мы с Вами не встречались. Я Ким Тэ-….
— Я знаю, кто Вы, — сипло хрипит Докго, скованный ледяным страхом. — И я всё скажу Вам. Всё. Дайте мне кейс, и я…
Тэхен неожиданно смеется. Негромко, но сухо, жутко даже. Лили неосознанно смотрит ему в затылок, сглатывая и задерживая дыхание. Стоя в глубокой тени ангара, она не хочет привлекать внимания. Если честно, она впервые слышит, чтобы её муж так смеялся – как хищник, в разы превосходящий жертву.
— Если бы всё было так просто, — Тэхен глубоко вздыхает и дважды щелкает пальцами.
Мимо Лили проходит один из наёмников с канистрой в одной руке и тряпкой – в другой. Мужчина с нескрываемым страхом смотрит на Тэхена, мотая головой, и вскрикивает, когда его стул опрокидывают назад.
— Я же сказал! Я открою кейс! Не… не нужно!
— Мг-мг, я услышал, — кивает Тэхен, наклоняясь над лицом Докго, улыбаясь. — Зачем ты украл сид-фразу у человека, который доверял тебе? М?
— Я… я просто хотел… Я…
— Я что-то непонятно спросил? — сменяя тон на более холодный, говорит Тэхен.
— Я… нет, я…
Тэхен, раздраженный невнятным бормотанием Докго, щелкает пальцами снова.
Наемник, получивший сигнал от Господина, кидает тряпку на лицо кричащего пленника и, открыв канистру, льет бензин прямо на него.
Лили узнает этот метод. Лили знает многие виды пыток – отец не только рассказывал, но иногда даже показывал, позволяя наблюдать за процессом, как за научной демонстрацией. И она знает, что данная пытка, с бензином и тряпкой на лице, не оставляет грубых шрамов и не ломает кости, но превращает сознание в сплошную панику.
Тряпка, пропитанная бензином, липнет к коже, блокируя каждый вдох. Докго испытывает парадоксальный кошмар – он тонет, находясь в сухом ангаре. Легкие горят от бензина, а мозг, лишенный кислорода и ослепленный химическим запахом, становится вязким, податливым.
Тэхен мучает его целую минуту, пока не щелкает пальцами.
Наемник убирает канистру, снимает тряпку с задыхающегося Докго. Он кашляет, дрожит, выплевывает то, что попало в рот. Тэхен взмахивает рукой, чтобы наемник поднял пленника обратно, и становится напротив жертвы.
— Итак?
— Сагон, он… — хрипит Докго, соглашаясь на поражение. — Он обещал мне, что… включит в долю. Но не сдержал обещания. Мистер Ким, согласитесь… это же неправильно? Давать обещание, а потом его не сдерживать? — он вновь кашляет, сглатывает и щурится из-за боли, что испытывают его легкие. — Я должен был что-то сделать, чтобы… чтобы доказать свою ценность. Поэтому я украл этот ключ… ни у кого нет доступа. Я думал, что… что это сработает и…
— Почему ты должен доказывать свою ценность? — Тэхен кривится и смотрит на Докго, как на грязную, вонючую свинью.
— Потому… потому чт-…
Тэхен не дает договорить – опять щелкает пальцами, опять молча наблюдает за тем, как стул с Докго опрокидывают и повторяют всё по второму кругу. Тряпка, бензин, крики. Он не останавливает пытку чуть больше минуты, отрешенно смотря на дергающегося пленника.
Когда его вновь поднимают, Тэхен улыбается.
— Мистер Ким, — не своим голосом хрипит Докго, откровенно рыдая. — Я готов отдать Вам всё, что угодно, и сказать всё, что Вы пожелаете… только прекратите, прошу. У меня… у меня жена. У меня дети. Вы же должны меня понимать, да?
— И что же ты можешь мне предложить? — Тэхен вздыхает с тяжестью и с унынием, скрещивая руки на груди.
— Всё, что пожелаете! — хватаясь за жалкую попытку вылезти отсюда, вскрикивает Докго — Я… я слышал, Вы объявили войну мистеру Кану, да? У меня есть информация, где находится его дата-центр, сервера… и…
— Я тоже это знаю, — подает голос Лили и делает несколько шагов вперед, останавливаясь рядом со своим мужем.
Тэхен удивлен тому, что она решает взять участие, в то время как на лице у Докго проскакивает еще одна вспышка животного ужаса.
— Мисс… -ис Ким?
— Лили? — тон Тэхена столь нежный и мягкий, когда он обращается к жене, что Лили слышит краем уха, как наемники умиленно хихикают.
— Ты занимался финансами моего отца, верно?
— Д-да!
— Ты поддерживаешь с ним контакт? — Лили щурится, внимательно наблюдая за его мимикой.
— М-м-м… нет. После того, как он меня продал мистеру Сагонгу, то…
— Лили? — вновь зовет Тэхен и приобнимает её за талию, заранее сняв перчатку. — Ты что-то задумала?
— Тут что-то не сходится, — она задумчиво трет подбородок пальцами и оглядывается на кейс, который лежит на столе рядом с еще некоторыми инструментами для более изощренных пыток. — Мой отец никогда не отдает другим людям мусор. Он сам его выносит, — Лили хмурится, вспоминая подвал и выстрелы. Во рту призрачный вкус рвоты. — Это дурной тон отдавать партнерам потенциальных предателей, — она переводит взгляд на немного растерянного Тэхена, который внимательно её слушает. — И твой отец знал, что я его знаю.
Тэхену не требуется много времени, чтобы собрать пазл воедино. Рука на талии Лили слегка вздрагивает, крепче впиваясь в её кожу сквозь высокие брюки.
— Мой папа решил проверить тебя? — тихо спрашивает, беззлобно, хотя довольно раздраженно.
Но Лили совершенно не видит проблемы.
— Почему бы и нет? Пускать в семью дочь убийцы его жены просто так? Я не удивлюсь, если он думает, что я… что ты слишком мною очарован, — отрешенно рассуждает Лили, безэмоционально прокручивая в голове сухие факты. — Это нормально.
— Почему ты так спокойно об этом говоришь? — хмурится Тэхен.
— Потому что это нормально, — повторяет Лили. — По крайней мере, твой отец проверяет меня… без угроз. Итак, — она прочищает горло, смотря на Докго. — Что в чемодане?
Тэхен втягивает воздух, чтобы ответить за него, но затем перемещает взгляд на Докго, который неожиданно сомневается. Он не отвечает сразу – он колеблется, тяжело дышит и панически пытается подобрать что-то, что поможет ему не влезть в еще большую яму.
— Флешка. Там флешка.
Лили немного его жаль.
— Тэхен, — она смотрит на мужа, и ему, в отличие от пленника, не нужно повторять.
Натянув перчатку, он щелкает пальцами трижды – наемник с канистрой и тряпкой отходит к столу с чемоданом, но вместо кейса берет что-то другое.
— Моя жена спросила, что в чемодане, — говорит Тэхен, забирая у наемника плоскогубцы. — Ты же не хочешь, чтобы она повторяла, да?
— Н-но я же сказал! Я же…
— Хорошо, — устало вздыхает Тэхен, явно не привыкший проявлять великодушие и позволять жертве так бессовестно транжирить его время.
Тэхен неторопливо приближается к пленнику с тем самым пугающим спокойствием, с каким он читает книгу перед сном. Лили инстинктивно отворачивается, чтобы не видеть, как её муж хладнокровно выполняет то, ради чего его клан нанимают.
Однако, к сожалению, она слышит.
Ангар наполняется какофонией: надрывной плач, переходящий то в писк, то в душераздирающий крик, сухой кашель и, наконец, тошнотворный, глухой хруст отделяющегося зуба от челюстной кости.
Тэхен отходит от Докго спустя четыре зуба. Лили вновь поворачивается и, первым делом, проверяет не истекающего кровью и почти потерявшего сознания от боли пленника, но своего мужа – он раздраженно, с явным отвращением кривится, когда чувствует чужую кровь на своём лице. Перчатки грязные, плоскогубцы частично окрасились в бордовый. Тэхен щелкает пальцами, чтобы отдать наемнику инструмент.
— Я же… я же сказал… — тяжело дыша, с трудом выговаривает Докго, шипя и фальшивя из-за потерянных передних зубов. — Там… флешка.
Тэхен ощутимо злится, но Лили останавливает его прежде, чем он возьмется за кувалду или пилу, что лежат рядом с чемоданчиком на столе.
— Пусть он откроет кейс.
Докго сплевывает кровь.
— Я?
— Да. Без Тэхена. Без меня и кого-либо, — хмурится Лили, скрещивая руки на груди. — Что? Что Вас так волнует?
Докго сдается слишком быстро. Настолько быстро, что это приятно удивляет Лили.
Если честно, она ожидала, что ей придется еще немного вести с ним переговоры, иногда подзывая к себе Тэхена с молчаливой просьбой дожать аналитика. Но… нет. Что-то его останавливает, что-то его побеждает. Обычно, это не страх перед болью, но что-то намного намного страшнее.
— Как только я открою кейс… сработает бомба.
Суицидальная миссия.
Так в стиле, черт возьми, отца Лили.
— Чт-…
— Тебя послал мой отец, да? — перебивает Тэхена Лили, делая шаг вперед к Докго.
— У меня дети, миссис Ким. Как я и… и сказал, — он выглядит, как обреченный на смерть человек, который прекрасно понимает своё положение, стоит ему ощутить холод приближающейся кончины. — Мне… мне пригрозили. Если не умру я, то умрут они.
— Кто пригрозил? — Лили так и не получила ответа, поэтому становилась всё более нетерпеливой.
— Мой наниматель… мистер Саконг нанял… он попросил именно младшего Кима. Он заплатил огромные деньги, которые ему дал мистер Кан. Всё спонсировал… всё это – да, Ваш отец, — кивает Докго, пусто смотря перед собой. — Он хотел… хотел отомстить за то, что вы сделали с его складом и с его репутацией.
Лили бы очень хотелось ощущать что-то на подобии триумфа – она добилась правды, она услышала то, что хотела услышать, и, по честно говоря, спасла жизнь как себе с Тэхеном, так и всем наемникам, что молча наблюдали за допросом. Но вместо сладкой, дразнящей победы Лили охватила злость, граничащая с неожиданной грустью и разочарованием.
Разочарованием в своем отце.
— Мой папа знал, — вдруг говорит Тэхен.
— Твой наниматель выполнял приказ моего отца? Или он – сообщник? — продолжает Лили, смотря на пленника.
— Сообщник, — без единой паузы признает Докго. — Все хотят избавиться от вас… после того, что вы устроили.
Лили делает глубокий вдох, но тут же жалеет об этом: запах крови и бензина вызывают в ней кашель и легкий приступ рвоты. Рука Тэхена на её спине, поддерживающая и неизменно нежная, без перчатки и крови, мягко намекает на то, что ей стоит уйти с этого свинарника.
Но Лили не готова. Нет. Раз уж старший Ким решил проверить свою невестку, а мистер Ким – грязно убить своего зятя, то придется доказать и тому, и другому, что они оба крупно ошиблись.
— Мы отпустим тебя, — сообщает Лили, смотря на шок, что оживляет Докго. — Мы организуем, чтобы твою семью и тебя вывезли из Сеула. Паспорта, машина – мы всё предоставим. Взамен на информацию о моём отце: полезную информацию. Я много что знаю, и мне нужно больше. Например… сменил ли он банковские счета? С каким банками он сотрудничает? Почему он сейчас в Штатах? Ты можешь ответить на…
— Да! Да-да! Конечно, смогу! Да!
Лили выдыхает, смотрит на Тэхена, которому хоть и не очень нравится решение жены, но который кивает и жестом подзывает к себе всех наемников. Разослав и раздав им задания, он вновь поворачивается к Лили.
— В таком случае, мы не выполним чистку, — Тэхен ставит перед фактом.
— Я думаю, что… если твой отец в курсе всего этого, то он ожидает информации, которую могу добыть лишь я, зная схемы и финансы, — задумчиво рассуждает Лили, смотря на то, как Докго развязывают, вытирают его лицо и дают ему попить обычной воды. — Ты же доверяешь мне?
— Конечно, я тебе доверяю, — вздыхает Тэхен. — Мне просто… я не ожидал такого от папы.
— Оставьте нас, пожалуйста, наедине, — просит Лили наемников, когда ей подают стул. — Тэхен, ты тоже уйди.
— Нет, я…
— Тэхен, — хмуро повторяет Лили, и он не может перечить ей. Не сейчас.
— Хорошо, — он косится на Докго, на то, как он жалко пытается остановить кровь, и как ужасно он смотрится рядом с его женой. — Я буду снаружи.
На протяжении часа Лили играет роль следователя с таким мастерством, что, отчасти, она жалеет, что является игроком на стороне плохих преступников, а не хороших полицейских.
Докго рассказывает ей всё, как и обещал: номера счетов, оффшорные зоны, скрытые регистрации. Лили узнает о координатах частных хранилищ, точное местонахождение офисов, скрытых от налоговой декларации, и даже расписание движение средств по счетам. Кое-что она знает, но кое-что играет совершенно новыми красками благодаря свежим деталям.
— Если бы не дети… — под конец хрипит Докго, уставший и измученный, — если бы у меня их не было, то я бы в жизни не согласился на это.
Лили смотрит на экран телефона.
Дети.
Единственная причина для самопожертвования, единственная слабость в их мире – её мире.
— Тогда бы… мой отец нашел кого-то другого.
Поэтому он требует ребенка? Для больших манипуляций?
Тэхен заходит в ангар спустя полтора часа, сообщая, что машина, предназначенная для Докго, прибыла.
— Ваша семья уже в пути, — сухо сообщает Тэхен, пока Докго ведут наемники к большому, черному джипу. — Наш человек встретит Вас в аэропорту с новыми документами и всё Вам объяснит.
— Спасибо. Спасибо Вам огромное, — обращаясь конкретно к Лили, со слезами на глазах говорит Докго. — Я не… я никогда не…
— Но Вы должны помнить, что если Вы, всё-таки, повторите ошибку – наши люди Вас ликвидируют, — беспристрастно сообщает Лили и, на всякий случай, добавляет: — Вместе с Вашей семьей.
Докго сглатывает, на секунду переводя взгляд к Тэхену, который смотрит на него не менее безразлично и бесцветно. Учащенно кивая, Докго соглашается с условиями и залазит в машину.
Лили смотрит вслед джипу и, когда он скрывается из виду, поворачивается к Тэхену.
— Прости, что вмешалась.
— Если бы ты не вмешалась, меня бы тут не было, — он мотает головой, подходит ближе, но не касается её – на нем всё еще кровь. — Меня больше смущает мой отец.
— Он доверяет тебе, поэтому ничего и не сказал, — не беспокоясь о грязи на его футболке и лице, Лили обнимает мужа за шею, замечая мурашки на его коже и поднятые вверх руки, неосознанно желающие обвиться вокруг её талии. — Знал, что ты будешь возмущаться, — она ухмыляется, представляя, как бы Тэхен негодовал. — Он проверял меня, а не тебя, — оставляя на губах своего мужа поцелуй, она отходит, достает телефон и с гордостью показывает ему записи. — Всё это нам очень и очень пригодится. Думаю, я бы хотела накрыть несколько его счетов… и забрать всё себе.
Лили удивляется собственной жадности не меньше, чем Тэхен.
— Это серьезнее, чем подрыв склада.
— Я знаю. Но я знаю его слабые места. Лишить его денег – равноценно лишить его жизни, — говорит Лили, стараясь не утопать в фантазиях, где её отец истошно истерит из-за собственной дочери. — Он наглядно показал, что готов выложить целое состояние за смерть моего мужа. Раз он так легко раскидывается деньгами, он явно не будет против, если его дочь заберет всё себе.
Лили сглатывает, ощущая, как в ней закипает темный, тяжелый гнев, который не пугает Тэхена, но который вызывает в нем знакомое восхищение. Не отговаривает её, не порицает и не пытается даже притормозить. Он просто слушает и просто принимает Лили.
— Я помогу тебе. Я буду рядом.
— Я знаю, — облизывая губы, жарко выдыхает Лили. — Я знаю, поэтому и верю, что у нас всё получится.
_________
Сид-фраза (seed phrase, фраза восстановления, мнемоническая фраза) — это уникальная последовательность из 12, 18 или 24 случайных английских слов, которая служит «мастер-ключом» для доступа к криптовалютному кошельку. Она позволяет восстановить активы при утере устройства или пароля
Добавить комментарий