Юса знала, что поцелуи Чонгука станут одними из самых любимых в её жизни. Несдержанные, кусающие, почти дикие, с легким привкусом сигарет и зубной пасты. Металический шарик, царапающий её губы, вызывал некое любопытство. Прежде, Юса никогда не целовалась и не спала с парнями, обладающими пирсингом.
Поэтому, из интереса, она цепляет шарик зубами и тянет, самодовольно ухмыляясь.
— Садистка, — хрипит в ответ Чонгук.
— Мазохист, — с широкой улыбкой парирует Юса.
— С чего ты взяла, что мне нравится боль?
— М-м-м, да так. Интуиция, — фыркает Юса и, мягко сжав его слегка влажные пряди, резко тянет Чонгука за волосы, вынуждая его откинуть голову с раздраженным шипением.
— Не беси меня еще больше, — он убирает её руку от себя и резко толкает на кровать.
Юса падает с легким вскриком, немного пружиня. Чонгук тут же оказывается сверху, прижимая её ладони к одеялу. Он кажется озлобленным, почти что яростным, но зрачки заметно расширены, у него явный стояк, и то, как его пальцы переплетаются с пальчиками Юсы, лишь подтверждает его нестерпимое возбуждение.
— А то что? Опять собьешь меня мотоциклом?
— Это была твоя вина, — рычит в ответ и привстает, чтобы снять с себя футболку.
— Моя? — моментально возмущается Юса, игнорируя оголенное тело перед собой. — Страховые доказали, что было пятьдесят на пятьдесят!
— Да мне похуй на страховые, — фыркает Чонгук, падая обратно. — Ты не включила поворотник.
— Ты нарушил обгон!
Чонгук дергает бровью, ухмыляется, плавно закусывая всё еще влажный после поцелуев шарик, и его до ужаса довольная морда неожиданно выбешивает Юсу.
— Извращенец.
— Ничего не могу поделать, — он жмет плечами и наклоняется ближе, оставляя краткий чмок на её губах. — Ты пиздец, какая сексуальная, когда злишься.
— Ты ублюд-…
Чонгук проглатывает остатки ругательств, улыбаясь сквозь поцелуй. Он мычит, когда по-хозяйски пролазит языком в рот. Затем опять мычит, снова и снова, как будто он ест свои любимые токпокки. Шарик продолжает елозить по губе Юсы, но, если честно, она совершенно не обращает на это внимания – больше всего её волнует его ненасытный владелец.
Юса слегка дергает руками, показывая, что ей нужна свобода, которую Чонгук ей тут же предоставляет. Как только он убирает с неё ладони, она запускает пальцы в его мягкие, пушистые волосы, наслаждаясь их густотой. Хочется погладить его, хочется почесать в районе затылка, хочется провести ногтями. Но Юса выбирает то, что вынуждает Чонгука издать очередной, недовольный рык в её губы – она вновь тянет за волосы, чувствуя, как по его шее пробегают мурашки.
Юса еще никогда и ни с кем не обменивалась столь агрессивными поцелуями. Задыхаясь и не успевая проглатывать слюни, она пыталась не сдаваться первой – она прижимала его ближе, не отпуская пряди, она толкалась языком в его рот, тихо шипя, и вылизывала, теребя его шарик.
Чонгук, в конечном итоге, прервал поцелуй первым. Тяжело дыша, он привстал на руках, несколько пьяно смотря на Юсу. Порозовевшие щечки, опухшие и раскрасневшиеся от поцелуев губы, потемневшие глаза – настолько красивым и горячим она его еще не видела. Юса хотела запомнить это; Юса хотела оставить это лишь себе.
— Итак, — вдруг хрипит Чонгук. — Ты дрочила на меня?
Юса хмурится, чувствуя, как что-то неприятное, постыдное бьет по ней в тот момент, как она вспоминает собственное признание.
— Ты хочешь обсудить это сейчас?
— Мг, — беспечно кивает Чонгук и опускается к её шее, до нельзя нежно целуя открытую кожу. — По-моему, лучше, чем сейчас, не будет.
Юса закатывает глаза, когда он прикусывает рядом с ухом. Замечая её реакцию, Чонгук ухмыляется и кусает еще раз. Юса шипит, дергает плечами из-за щипающего ощущения. С такими темпами, он изучит все её чувствительные зоны и, конечно же, будет ими пользоваться без зазрения совести.
Металлический шарик начинает немного пугать. Если Юса так плавится под обыкновенными поцелуями на своей коже, то что будет, когда Чонгук опустится ниже?
Когда он кусает выступающую ключицу, почти что в наказание за отсутствие ответа, всё, что вылетает из Юсы – болезненное мычание.
— Я дрочил на тебя, — вдруг говорит Чонгук, которому явно не по душе длительная тишина.
— Я знаю.
— После самой первой нашей встречи.
— Вау, — ухмыляется Юса, закатывая глаза. — Спасибо. Очень приятно, Чонгук. Я тебе всё равно ничего не… АЙ! И это я садистка?!
— Прости, — смеется Чонгук, обдавая горячим дыханием место укуса на правой груди. — Не могу не попробовать то, что не давало мне, блять, спать ночами, — он улыбается, когда проводит языком по красному следу на мягкой плоти. — Блять, Юса, если бы ты только знала, как долго я хотел потрогать её, помять её, пососать, — бормочет Чонгук и, сопровождая слова действиями, вынуждает Юсу издать несколько надорванных стонов. — М-м-м, да, кстати, — не отрываясь от соска, говорит Чонгук. — Пока не ответишь, я не отпущу.
— Да и пожал-… блять, пожалуйста, — выгибается Юса и накрывает рот ладонью, стараясь удержать вырывающиеся стоны.
Чонгук ухмыляется, мычит с вызовом и присасывается еще сильнее. Он с таким азартом обхватывает её сосок губами, так упорно давит на него языком и дразнит зубами, что это даже смешит. Но Чонгук не останавливается: он жадно мнет и стискивает её грудь, пытаясь целиком вместить в свои ладони. Эта грубая, собственническая ласка отзывается в Юсе тихим, почти что жалким хныканьем.
С ней много кто игрался. Много кто трогал, сжимал и облизывал, но Чонгук делал это с особым увлечением. Юса ожидала от него грубости в каждом его прикосновении, и она была приятно удивлена нежностью его пальцев и поцелуев.
Чонгук не отрывается от неё, продолжая сосать и прикусывать, мять и растирать между большим и средним пальцами, и, конечно же, Юса не может не намокать. Черт возьми, она вообще даже не помнит, когда в последний раз она была настолько мокрой. Она с ужасом замечает, как сжимается вокруг пустоты, как дергает бедрами, желая ощутить между ног хоть что-то.
— Пожалуйста, хватит, — вырывается неожиданно, надрывисто.
Чонгук мычит и отрывается от соска Юсы с влажным хлопком.
— Пока ты не скажешь, как и когда ты дрочила на меня.
Чонгук продолжает мучать её, нагло издеваясь: он трет её набухшие и влажные из-за его слюны соски между пальцами, с прищуром наблюдая за дрожащей Юсой.
Подонок.
Она ни за что не будет сдаваться.
— Н-нет.
— Упертая Юса, — ухмыляется Чонгук и опускается обратно, цепляя зубами и присасываясь губами. — Ты когда-то кончала только из-за того, что кто-то ласкает твою грудь? М? Может, я будут первым? — он опять целует, опять причмокивает, и опять мычит.
Да пошел он к черту.
— Я дрочила под безликого парня… который делал себе приятно, в соло, в костюме… костюме горничной.
Чонгук моментально останавливается, что не может не вызвать у Юсы победный, слегка нервный смешок. Он отрывается, медленно двигается ближе, вновь нависая над её лицом. Хмурый и растерянный, не ожидавший столь откровенного раскаяния, Чонгук не знает даже, что ответить.
— Доволен?
— Ты… извращенка.
— Не вижу здесь ничего извращенного, — хмурится в ответ Юса.
— Поэтому ты мне ничего не говорила? — щурится Чонгук.
— Я знаю, как ты относишься к своему костюму горничной.
— Как?
— Ты его ненавидишь.
— А ты, судя по всему, обожаешь, — на его лице растягивается многообещающая ухмылка. Он мотает головой, с наигранным осуждением щелкая языком. — Юса-Юса. Костюм горничной. Ни шлем мотоциклиста, ни Гоустфейс… горничная.
— Отстань, — Юса хмурится в ответ, отказываясь признавать горящее смущение.
— Если ты очень хорошо попросишь меня, может, я надену костюм горничной.
Юса распахивает глаза, с нескрываемым воодушевлением смотря на ухмыляющегося Чонгука.
— Правда?!
— Для тебя – надену, — фыркает Чонгук, наклоняясь и оставляя несколько быстрых поцелуев на порозовевших щеках Юсы. — Но не сегодня.
— Почему?!
— Потому, что мне не хватит терпения на всю эту чушь, — хмурится Чонгук, неожиданно сползая с кровати. Юса не успевает даже посмотреть вниз и проверить, где он, как её ноги резко поднимают вверх, сгибают в коленях и шире раздвигают. — Я ахуеть, как хочу тебя, так что… сорян. Потерпи до следующего раза.
До следующего раза.
— Ты бессовестный…
— Я? — притворно удивляется Чонгук, опускаясь на пол. — И это говорит мне добрый доктор Дулиттл, который течет, как ебучий водопад прямо сейчас… — он опять щелкает языком и проводит пальцами снизу-вверх, не позволяя Юсе и слова вставить. — Кстати, не хочу хвастаться, но девушки очень быстро кончают от моего куни.
— Потому что ты, блять, не затыкаешься, даже когда лижешь?! — раздраженно шипит Юса, приподнимаясь на локтях и встречая невозможно высокомерную ухмылку Чонгука.
Он, не отводя взгляда, тихо смеется, продолжая водить пальцами вверх-вниз.
— Потому, что я знаю много техник, — сообщает Чонгук прежде, чем приблизиться к Юсе.
— Чонгук, никаким техниками ты не… о, Боже!
Ладно, возможно, он действительно знает какие-то техники, которые Юса ранее не встречала и не ощущала, ведь то, как он начинает водить языком, и как быстро, черт возьми, он находит клитор, не может не восхищать.
Присасываясь губами и дразня своим долбанным шариком на губе, Чонгук тихо стонет, не прекращая улыбаться. Он слабо причмокивает, сглатывает и шумно вдыхает, не отрываясь. Точно так же, как и при поцелуях, Чонгук ведет себя так, словно Юса – одна из самых сладких и вкусных лакомств, какие он когда-либо пробовал. Он поглощает её, не стесняясь демонстрировать голод, который он таил в себе, наверное, дольше, чем Юса. Давит, вылизывает, водит со стороны в сторону, снизу-вверх. Ладонями он впивается в её ноги, не разрешая их опустить, и работает своим ртом настолько хорошо, что Юсу пробирает дрожь.
Чонгук даже не вставил ни одного пальца, когда она кончила.
Ни разу в жизни она не кончала из-за куни, ни разу в жизни она не задыхалась и не дергала бедрами, желая вновь ощутить мокрые губы на себе. По ногам пробежали легкие мурашки, которые Чонгук заметил, отмечая их легким укусом и улыбкой.
Когда он возвращается к Юсе, то его ухмылку хочется стереть, как минимум, кулаком. Самодовольная, наглая, дерзкая. Губы блестят вместе с шариком, по подбородку стекает несколько капель, а в глазах – сверкающая гордость олимпийского чемпиона.
Надменный засранец.
— Понравилось?
— Да… очень, — пытаясь восстановить дыхание, кивает Юса.
Привставая и балансируя на одних коленях, Чонгук вытирает рот тыльной стороной татуированной ладони.
— Я ра-…
— Моя очередь.
Чонгук от неожиданности втягивает в себя воздух и с некоторым шоком в глазах смотрит на то, как Юса подрывается с кровати, хватает его за плечи и меняется с ним местами. Толкнув его на кровать, она усаживается на пол между его ног, с удовольствием подмечая в очередной раз покрасневшие щеки и взволнованное дыхание. Чонгук нервно сжимает простыни, когда Юса стягивает с него шорты, и тихо матерится себе под нос, когда она мягко касается его раздвинутых колен.
— Только не кончи мне в рот, хорошо? — с ухмылкой спрашивает, опуская взгляд на слегка подрагивающий от внезапного внимания член. — Я хочу немного попрыгать на тебе.
— Блять, Юса, — Чонгук, от смущения, накрывает ладонью нижнюю часть своего лица.
К счастью, у Чонгука не конский член. У Юсы когда-то был парень с чрезмерно длинным членом, и секс с ним не приносил никакого наслаждения, а самое настоящее мучение. Он не мог полностью войти, а когда пытался вставить до предела, то крупной головкой задевал шейку матки, из-за чего по телу разносилась невыносимая боль.
Тем не менее, у Чонгука не маленький. Очень симпатичный, мясистый, покрытый венами. С головки выделяется прозрачный предэякулят – совсем небольшая капелька, вынуждающая Юсу жадно сглотнуть. Чонгук небритый, но не заросший, что очень радует – Юса закусывает губу, когда представляет, как вылизывает ему яйца.
— Какого хуя ты так пяли-…
— Я тоже знаю несколько техник, — перебивает Юса, мягко касаясь горячей основы, из-за чего Чонгук нервно сглатывает. — Кстати, я хотела спросить, что же такого делала Сохи, что ты встречался с ней из-за секса?
— Ты… ты хочешь поговорить о моей бывшей, пока у тебя во рту мой член?
— Мг, — простодушно кивает Юса, приближаясь губами к головке. — Она умела делать так?
— Твою мать…
Заглатывая как можно глубже, Юса стонет и тут же сжимается глоткой вокруг члена Чонгука. Имитируя глотательный рефлекс, она слегка кашляет и ощущает, как рот наполняется слюнями. Она не двигается, пока не слышит протяжный стон Чонгука и не чувствует в своих волосах его настойчивую хватку.
— Что, почти кончил? — ухмыляется Юса, не стесняясь длинной, вязкой ниточки слюны, что тянется вниз от её нижней губы к груди.
— Ты… — потеряв дар речи, раздраженно шипит Чонгук.
— Слабак.
— Ты… — Чонгук, не выдерживая, притягивает Юсу к себе, глубоко целуя. Оторвавшись, он смотрит на неё из-под опущенных век и искренне интересуется: — Какого хера ты умеешь это?
— Что здесь такого? Ты тоже знаешь техники.
— Да, но…
— А еще, я могу делать так.
Юса опускает свою грудь на мокрый член Чонгука и зажимает между, с широкой улыбкой вслушиваясь в певчие стоны.
— Юса… о, Боже, блять…
— Что? — тихо спрашивает, мягко проводя языком по его приоткрытым губам. — Могу поспорить, что, когда ты дрочил на меня, ты именно это и представлял – как ты толкаешься своим мокрым, большим, твердым членом между моих больших сисек.
Чонгук порывистым движением накрывает её лицо ладонями, чувственно рычит в её рот и затем надрывисто стонет. Подарив ей несколько хаотичных, мокрых поцелуев, он прижимается к её лбу своим, закрывая глаза и наслаждаясь мягкими ощущениями.
— Да. Блять, да, — Чонгук дергает бедрами навстречу, тяжело дыша. — Ты… какого хера…
— Не нравится?
Прежде чем Чонгук находит в себе силы произнести хотя бы одно жалкое слово, Юса опускает голову и медленно выпускает изо рта нить вязкой слюны, что тягуче опускается на блестящую головку, выглядывающую из тесноты её груди. Распределив влагу по коже и между, Юса продолжает ритмично двигаться – то поднимая грудь, то опуская, тем самым вырывая из Чонгука низкие, хриплые звуки, о существовании которых она даже не догадывалась.
— Ты… блять, ты…
— Что? Слов не хватает?
— Терпения, блять, на тебя не хватает, — рычит Чонгук и резко тянет Юсу на себя, вновь накрывая её губы горячим поцелуем. — Хочу твой рот. Сейчас.
Когда Чонгук поднимается на ноги, Юса чуть не падает и вынуждено отпускает собственную грудь, чтобы опереться руками о ноги Чонгука. Деревянный пол давит в голые колени, но мокрый член, упирающийся ей в губы, убирает из головы Юсы всё лишнее. С удовольствием отмечая жадную хватку в своих волосах, она открывает рот и разрешает Чонгуку войти настолько глубоко, насколько ему захочется.
— Блять, — он грязно ругается, когда опускает взгляд и смотрит на то, как нос Юсы упирается в его небритый лобок. — Как ты это… Н-нет. Не делай… блять…
Чонгук дергает за волосы, чтобы она его отпустила. Юса улыбается, слегка кашляя и впиваясь ногтями в его накаченные бедра. Она ничуть не удивлена, что её глотание с его членом у себя в глотке чуть ли не вынуждает Чонгука спустить ей в рот в ту же секунду.
— Слабак, — повторяет Юса, с неким наслаждением всматриваясь в его глаза, наполненные жгучим желанием и ненасытной похотью.
— Не провоцируй, — шипит сквозь зубы, крепче сжимая волосы на её затылке.
— А то чт-…
Юса втягивает в себя воздух и возмущенно мычит, когда Чонгук толкается в её глотку.
Как бы она не злилась на него, она не может скрыть того факта, что ей нравится ощущать его член у себя во рту. Солоноватый привкус его предэякулята, смешанный с бешеным количеством её слюны, возбуждает Юсу до той степени, что она не сдерживает сладких стонов. Чонгук толкается так быстро и так глубоко, что она давится, закатывая глаза, и неосознанно дергает бедрами по воздуху, борясь с желанием коснуться себя.
В какой-то момент, он освобождает её рот, позволяя откашляться и проглотить то, что не вместилось. Юса чувствует, как горит глотка, как глаза слегка слезятся, и как у неё из носа стекает слизь, вызванная слишком глубоким и длительным минетом.
Чонгук приподнимает её лицо прежде, чем она успеет вытереться.
— Хороший ротик, — он фыркает, стараясь не терять образ самоуверенного подонка, но Юса видит, как у него покраснели уши, как у него подрагивают ресницы, и как у него сбилось дыхание.
— Иди к черту, — возмущенно хрипит, отдергиваясь и стараясь вытереться.
— Что такое? Запачкалась? — с издевкой спрашивая и возвращая её взгляд к себе, Чонгук наклоняется и проводит по её мокрому лицу своим горячим языком.
Какого хрена?
— Псина вонючая, — Юса шипит в ответ, отказываясь признавать тот факт, что ей нравится этот животный жест.
Чонгук тихо смеется.
— Даже так?
— Когда-нибудь, я надену на тебя ошейник вместе с намордником, и тогда ты пожалеешь…
— Какой ужас, — драматично вздыхает Чонгук, пока поднимает Юсу на ноги. — Док, как тебе не стыдно? Мечтать о таком? Так еще и меня обзывать извращенцем?
Он как специально задает ей сотню вопросов, но тут же лишает возможности ответить: когда Юса пытается сказать хоть слово, Чонгук впивается в неё глубокими поцелуями, превращая её попытки заговорить в тихий, гневный стон. Как бы она не хваталась за его волосы, как бы она не царапала его затылок, он не отпускает и падает на кровать вместе с Юсой.
— Ты хочешь с презервативом или без? — спрашивает Чонгук сквозь поцелуи.
Юса вопросительно хмурится. Мысль здравая, но в контексте личности Чонгука – совершенно неожиданная. Разве он не из тех, кто либо молча надевают на себя презерватив, либо берут без резинки, ставя перед фактом?
Другими словами: не интересуются мнением девушки.
Но такому самовлюбленному и эгоистичному парню, как Чонгук, необходимо услышать желание Юсы?
Пытаясь отрезвить себя и, при этом, не растерять волнующее возбуждение, Юса облизывает губы и прочищает горло.
— …а ты?
Чонгук фыркает, нависая над ней.
— Как ты думаешь?
Конечно, он хочет без резинки. Юса тоже очень хочет. Но они – взрослые люди, которые сменили несколько десятков партнеров.
— Как часто ты занимаешься без…
— Не часто, — тут же отвечает Чонгук, мотая головой и предугадывая вопрос. — Никогда, если точнее. Я не доверяю. Но… с тобой, я хочу без.
Юса щурится, пытаясь понять, точно ли эта мечтательная влюбленность в его глазах истинная, а не поддельная?
— Откуда мне знать, что ты не пиздишь?
Чонгука обижает резкое обвинение.
— Тебе, блять, справки показать? — беззлобно спрашивает, хмурясь. — Или что? Я проверяюсь раз в полгода.
— Я тоже.
Чонгук наклоняет голову, всматриваясь в Юсу.
— Ты на таблетках?
— Да.
— Откуда мне знать, что ты не пиздишь? — ухмыляется Чонгук.
— Мои таблетки у тебя на кухне, идиот.
— Откуда я знаю, что ты пьешь?
Юса выдыхает, стараясь не заводиться. Если они разрушат этот чудесный, до непозволительного интимный момент очередной ссорой, она будет жалеть об этом до конца своей жизни. Но она всё еще мокрая, и у Чонгука всё еще стоит.
— Я всегда занимаюсь сексом с презервативом, — выдыхает Юса. — Как и ты. Но с тобой я хочу без.
— Да. Но ты всё еще мне не веришь, — ухмыляется Чонгук, и в его тоне нет возмущения – обыкновенная констатация факта, ведь он уже достаточно знает Юсу. — Тебе станет легче, если я покажу тебе справки?
— И я тебе.
— Ну ты странная, — фыркает Чонгук, поднимаясь с кровати и помогая Юсе встать.
— Я – врач.
— Ага. А еще – страшная зануда.
Тем не менее, Чонгук рыщет в своих шортах в поиске телефона, а Юса уходит в гостиную, чтобы взять айфон со стола. Сощурившись из-за яркости, она начинает водить слегка дрожащими и липкими пальцами по экрану, пока не открывает почту и не мотает на несколько страниц дальше. Вернувшись в комнату, она поднимает телефон лицом к Чонгуку с открытой справкой, и смотрит в похожий документ, высвеченный на экране у Чонгука.
Они синхронно опускают телефоны.
— Всё? Спокойна? — ухмыляется Чонгук, забирает айфоны и кладет их на свой рабочий стол.
Вероятно, после случая с Ёну её слепое доверие к мужчинам слегка надломилось. Даже если перед ней был Чонгук – человек, который не воспользовался ею в Париже, и который на протяжении двух недель ни разу к ней не пристал, несмотря ни на что, – Юсе всё равно жизненно необходимо получить подтверждение.
И больше всего её тронуло то, что Чонгук не пытался манипулировать чувствами, не соблазнял чем-то вроде «да ладно тебе, ты что, мне не веришь?» или «брось, ты зря переживаешь». Чонгук просто встал, просто открыл документ и просто показал его, принимая и уважая просьбу Юсы.
Теперь она хочет его еще больше.
— Да, — неловко скрестив руки на груди, кивает Юса. — Спасибо.
— Какие мы вежливые, вы только посмотрите, — ухмыляется Чонгук, обнимая за талию и притягивая к себе. Расслабив Юсу поцелуями, он толкает её обратно на кровать, устраиваясь между её ног. — Ты всё еще мокрая, да?
— Можешь проверить.
Чонгук щелкает языком, но не перечит. Приподнявшись на коленях, он несколько раз проводит по своему члену рукой, а затем крепче сжимает его у основы и бьет головкой по влажной Юсе.
— Ты посмотри… — ухмыляется Чонгук, внимательно наблюдая за тем, как между его членом и Юсой растягивается тягучая нить смазки. — Ты так хочешь меня, что твоя киска никак не отпустит.
— Фу-у-у! — стонет Юса, накрывая лицо руками. — О, Боже, не говори это слово!
— Какое? — смеется Чонгук. — Киска?
— Как же это отвратительно… ну почему ты всё портишь?!
— Слово, как слово, — Чонгук беспечно жмет плечами, продолжая шлепать Юсу намокшим членом. — Или ты хочешь, чтобы я называл как-то по-научному? Хм… Вагина?
Юса нащупывает подушку и порывисто кидает её в хихикающего Чонгука. Он не уворачивается, но отбрасывает упавшую подушку подальше на кровать. Схватив Юсу за ладони, он прижимает её руки к матрасу, с широкой ухмылкой наблюдая за ней.
— Я, всё-таки, когда-то привяжу тебя.
— Всё-таки?
— Мг. Всё-таки. Когда ты была под кайфом, ты была очень непослушной, — хмурится Чонгук, пока плавно трется о Юсу. — Царапать разрешаю.
— Мазохист.
— Может, чуть-чуть, но только с моим любимым доктором Дулитллом, — ухмыляется Чонгук и начинает мягко проникать внутрь.
Упираясь стопами о кровать, Юса на краткое мгновение выгибается всем телом. Голова откидывается назад, а с губ срывается тихий, невольный стон. Чонгук заполняет её так плотно и бережно, что у неё не находится сил на то, чтобы съязвить.
Секс с теми, в кого влюблен, отличается, да?
Юса чувствует разницу.
— Чонгук… — неосознанно выдыхает, дергая бедрами навстречу.
— Почему, блять, ты такая мокрая? — шипит Чонгук, опуская взгляд вниз.
— Потому, что у меня секса не было больше месяца…
Чонгук в ответ издает несдержанное рычание, когда входит до самой основы. Он крепче сжимает ладони Юсы, закатывает глаза и нарочно прикусывает шарик на губе, чтобы отвлечь себя щипающей болью.
— Какая же ты мокрая… пиздец, ты всегда так течешь? — тяжело дыша, спрашивает Чонгук, с неким восторгом смотря на Юсу.
— Не всег-… — она стонет, когда Чонгук мягко выходит и так же плавно входит. — Не всегда.
— Ты так сильно хотела меня? М? — он самоуверенно ухмыляется и опускается на локти, зажимая голову Юсы между ними.
— Представь… себе.
Чонгук мычит, вновь впивается зубами в шарик на губе. Несколько раз качнув бедрами, он сглатывает и прижимается лбом ко лбу Юсы. Закрыв глаза, он хмурится, сосредотачиваясь на неспешных движениях. Член Чонгука ощущается настолько приятно, особенно в столь ровном, мягком ритме, что Юса невольно сжимает его изнутри.
В ответ она слышит воздушный стон прямо в губы.
Когда Чонгук привстает на руках, нависая, он слегка ускоряется, словно хочет распробовать. Несколько шлепков, влажных и сладких, и Юса выгибается.
— Я поверить не могу, — тихо смеется Чонгук, закусывая губу и поднимая на неё взгляд. — Я трахаю ЕЁ Величество Юсу? — он ухмыляется, с нескрываемым удовольствием наблюдая за трепетом её ресниц. — Ты выглядишь намного сексуальнее, чем я себе представлял.
Зашипев ни то от раздражения, ни то от остроты ощущений, Юса вцепляется в плечи Чонгука и заставляет его вернуться к ней. Накрыв его губы горячим, жадным поцелуем, она хочет передать ему безмолвное признание в том, что она хочет большего, что ей нравится эта близость, эти чувства – всё то, что между ними творится.
Чонгук ощутимо тает, ускоряясь в ту же секунду, как язык Юсы толкается в его рот.
Они обмениваются жарким дыханием, когда отрываются друг от друга.
Юса смотрит на него снизу вверх, очарованная тем, насколько изысканно он выглядит. Опьяневший взгляд, расширенные зрачки, приоткрытый рот. Волосы падают ему на лицо при каждом толчке, брови сводятся к переносице при каждом стоне Юсы. Чонгук то ускоряется, то замедляется, периодически матерясь себе под нос и задыхаясь от ощущений.
Завороженная необычным видом возбужденного Чонгука, Юса приподнимается и повторяет его недавний жест: проводит языком от подбородка и до лба, чувствуя солоноватый привкус. Падая обратно, она с ухмылкой встречает восторженный, почти что вибрирующий рык, слетающий с губ Чонгука.
— И это я – псина?
— Да, — хрипит Юса. — Вонючая, наглая пси-… — она резко втягивает в себя воздух от яркой вспышки внизу живота, выгибаясь дугой. — Чонгук!
— Что? Не нравится? — он делает так еще раз – спустя несколько плавных и мягких движений награждает Юсу грубым, сильным толчком, выбивая из неё звезды.
— Какого… я знаю, что ты делаешь, — она возмущенно шипит, впиваясь пальцами в его плечи. — Я знаю эту технику.
— И что? — смеется Чонгук, неполностью скользя в Юсу ровно девять раз, и на десятый – грубо вбиваясь до самой основы. — Работает на тебя?
Какого черта?
Тяжело дыша и явно балансируя где-то на грани безумия, Юса судорожно мотает головой. Очень трудно признать, что Чонгук не просто знаком с техникой 9-1 – он владеет ею в долбанном совершенстве. Кроме того, он делает это без презерватива. Юса чувствует упругую головку, его горячую, пульсирующую плоть – она чувствует всё. Эта близость отзывается в теле электрическим разрядом, пуская колючие мурашки по животу и тазу.
— Нет? — уточняет Чонгук, ухмыляясь. — Хм… хорошо, — он резко отталкивается, поудобнее устраиваясь между ног Юсы. Хватая её за талию, он притягивает её ближе, вынуждая нижнюю часть тела оторваться от кровати. О, нет. — А эта?
— Блять, Чонгук!
Хватает несколько мощных, жестких толчков, чтобы Юса – впервые за долгое время – бесстыдно обильно кончила. Задыхаясь и дрожа всем телом, она хныкает, едва слышно умоляя Чонгука остановиться, но он, завороженный тем, как она буквально распадается на части в его руках, лишь продолжает вбиваться в неё, выжимая всё до последней капли. Его совершенно не смущает влага, которой Юса обрызгала его живот и даже грудь; напротив, он блаженно стонет и восторженно смеется, наслаждаясь первобытным зрелищем.
Лишь когда дрожь в её коленях утихла, Чонгук сжалился, замедляясь и осторожно опуская Юсу обратно на кровать.
Ощущения, что он ей только что подарил, были настолько всепоглощающими и сильными, что в глазах немного потемнело, а легкие жарко разрывало. Юса даже не пыталась притворяться – всё видно: как она задыхается, как её бедра дергаются в ответ, как взгляд становится дезориентированным.
Пока Чонгук жадным взглядом изучает её состояние, Юса всё еще пытается понять: неужели он действительно довёл её до чертового сквирта?
Когда он наклоняется к ней, чтобы поцеловать, она немного хаотично двигает губами и лениво скользит языком. Чонгук целует её совсем недолго прежде, чем выйти и перевернуть Юсу на живот. Между ног так мокро, что она вновь хнычет, пряча лицо в простынях.
— Подними, — тихо просит до ужаса довольный Чонгук, шлепая Юсу по заднице. — Давай.
— Хватит шлепать.
— Почему? Мне нравится, — он ухмыляется и помогает Юсе поднять таз, упираясь коленями в кровать.
Вместо члена, она чувствует мокрый язык, и это вынуждает её резко втянуть в себя воздух и напрячься.
— Чонгук!
— Не пищи, — он шлепает её еще раз, продолжая вылизывать снизу-вверх. Не обращая внимания на протесты, он пользуется расслабленным состоянием Юсы, и ведет языком еще выше. — Так что, ты любишь анал? Мне кажется, мы уже на том уровне, чтобы спрашивать такое… и делать – тоже, — обдавая горячим дыханием, смеется Чонгук, продолжая дразнить кончиком языка.
— Н-нет… — тяжело дыша, отвечает Юса и поворачивает голову так, чтобы щекой упираться в кровать. — Но пробку вставляла.
— Я в тебе не сомневался, док, — ухмыляется Чонгук и поднимается. Он шлепает еще несколько раз, вызывая недовольный стон. — На четвереньки, давай. Давай, — требует и помогает Юсе выпрямиться на руках. — Я же псина вонючая, вот и трахну тебя по-собачьи.
— Козел, — шипит Юса, и тут же втягивает в себя воздух, когда Чонгук вновь проникает внутрь.
— Ты уж определись. Кто я? Козел или псина?
— Ты когда-нибудь заткнешься или нет?! — ни то стонет, ни то рычит Юса, оборачиваясь.
— Когда ты сядешь мне на лицо – может быть, заткнусь, — смеется Чонгук наклоняясь ближе и прижимаясь к спине Юсы. Ладонями он мнет её грудь, вызывая краткий стон, и продолжает толкаться всё глубже и глубже. — Ты опять сжимаешь меня… ты же только что кончила, Юса. Хочешь кончить еще раз?
Впиваясь пальцами в измятую простынь и сквозь пелену наблюдая за тем, как плывет перед глазами комната, Юса осознает, что у неё больше нет сил на игры. Ей надоело пререкаться. Чонгук упивается её стонами, влагой, телом и, конечно же, собственным мастерством, искренне гордясь тем, что он доводит непреклонную Юсу до столь красочных оргазмов. Но он забывает кое-что очень важное. В отличие от остальных парней, Юса любит его, и она готова сгореть и воскреснуть столько раз, на сколько ему хватит терпения.
— Да, — нехарактерно громко стонет Юса, двигая бедрами в ответ и сжимая Чонгука изнутри. Повернув голову, она находит его щеку, оставляя на ней поцелуй. — Пожалуйста, Чонгук…
— Ты… — он напрягается всем телом, когда слышит сорвавшуюся с губ Юсы надрывистую просьбу, и выпрямляется, чтобы вжать её лицо в кровать. — Хорошо, Госпожа. Раз уж Вы так просите…
Ублюдок.
Крики Юсы тонут в бешеном ритме, с которым Чонгук вбивается в неё. Из-за обильной влаги, что стекает по ней, звуки их тел становятся непристойно громкими, вязкими, приторными. Вслушиваясь в скрип матраса и тяжелое, надрывистое дыхание Чонгука, Юса сжимает простынь до побелевших костяшек и жмурится, не в силах вынести интенсивность его движений.
Выносливость Чонгука, откровенно говоря, поражает: он толкается с несгораемым жаром, не сбиваясь с ритма ни на секунду. Одной рукой он крепко держит Юсу за волосы, а второй – вжимается раскрытой ладонью между её лопаток, вынуждая выгибаться навстречу. Угол становится необычно глубоким, даря Юсе самую острую и сладкую пытку, о которой она когда-либо знала.
Это было именно то, чего она так жаждала: животная, почти яростная близость с не менее озверевшим Чонгуком. Громко, мокро, грубо. Ничего, кроме наслаждения. Ничего, кроме ослепляющих оргазмов. До судорог в пальцах ног, до сорванного голоса, до вытекающих со рта слюней – всему виной Чонгук, который отдает всего себя без остатка и ничего не просит взамен.
Сужаясь вокруг его члена и пряча лицо в простыне, Юса вытягивает руки вперед, шире раздвигая ноги, но тут же стараясь их сжать. Внизу живота теплеет, влажно тянет и тает. Юса старается прижаться к бедрам Чонгука настолько плотно, насколько это возможно прежде, чем слезть с него и заново обрызгать.
Не соображает, не понимает – Юса задыхается, сглатывая вязкие слюни. Тело не слушается, в висках пульсирует, взгляд становится расфокусированным, растерянным. Между ног продолжает течь, а по шее бегут мурашки, когда Чонгук целует, удовлетворенно улыбаясь.
— Вы уже кончили, Госпожа?
— Заткнись… — бормочет в матрас, не двигаясь.
Чонгук смеется, переворачивает её к себе лицом и свистит от увиденного.
Вот бы плюнуть в его наглую рожу.
— Госпожа, Вы так прекрасны.
— Я же сказала… заткнись, — не своим голосом хрипит Юса, упираясь ладонями в его теплую грудь.
— А ты слабачка, оказывается, — ухмыляется Чонгук, вновь толкаясь в донельзя мокрую Юсу.
— А ты… ты… бесишь… — стонет в ответ, обнимая за шею.
— Да-да, я знаю. Придумай что-то новое.
— Ненавижу.
— Ага, — кивает Чонгук, постепенно наращивая темп.
— Ненавижу тебя, — хнычет Юса, понимая, что она слишком чувствительная и слишком потрясенная двойным сквиртом.
— А еще, ты говорила, что никогда в жизни не переспишь со мной, — напоминает Чонгук, целуя её щеки, веки. — И что же в итоге? М? В итоге, ты липнешь ко мне, сжимаешь меня и намокаешь так сильно, что я выскальзываю из тебя.
Юса ловит его лицо, настойчиво сжимая в ладонях, и тянет на себя, прерывая его болтовню неряшливым поцелуем. Чонгук не сопротивляется – он охотно позволяет ей заткнуть себя, мыча в ответ, пока сам продолжает размеренно двигаться в удобном ему ритме.
— Хочу кончить тебе на грудь, — вдруг шепчет Чонгук, и Юса чувствует, как его толчки становятся более хаотичными, сбитыми.
— Куда хочешь… куда хочешь – туда и кончи, Чонгук, — она кивает, продолжая целовать его губы, пирсинг, скулы.
Чонгук утробно рычит в ответ, окончательно плавясь под ласками Юсы. Получив разрешение, он резко отстраняется, горячо выдыхая и покидая её тело. Нависнув над её животом на широко расставленных ногах, Чонгук помогает себе рукой и не смотрит ни на её грудь, ни на свой член, но в глаза Юсы. Чонгук хрипло матерится, когда спускает на её кожу; Чонгук стонет, запрокинув голову, когда, по инерции, продолжает толкаться себе в кулак. Он дрожит, опуская пьяный взгляд, и несколько сумасшедше смотрит на собственную сперму, которую Юса размазывает по груди, соскам и ключице.
Юса бы привстала, вылизала дочиста, еще бы немного подразнила его, но она слишком сильно истощена. Всё, на что её хватает, – смотреть и наслаждаться этим необыкновенно сексуальным видом кончающего ей на грудь Чонгука. Юса втайне надеялась, что в следующий раз на её месте будет лежать он – такой же сломленный и убитый, как и она.
Чонгук наклоняется, сминая губы Юсы в жарком, чувственном поцелуе. Из него вырывается нервный смешок, когда он отрывается, упираясь лбом о её лоб. Чонгук смотрит на неё с тем же блаженством, с каким большинство мужчин смотрели на Юсу после секса, но, помимо слепого желания и гордости, как у всех остальных, в Чонгуке присутствовало кое-что еще – незнакомое Юсе восхищение, привязанность и до невозможного честные, открытые чувства.
— Нам нужно было сделать это раньше, — выдыхает Чонгук.
— Нам нужно было сделать это раньше, — соглашается Юса.
Чонгук закрывает глаза, опять смеется. Он клюет в губы и привстает, рассматривая тот беспорядок, что он натворил на её груди. Но вместо шутливых комментариев о том, как грязно она выглядит, Чонгук молча слазит с кровати и, немного шатаясь, выходит из комнаты. Через несколько минут он возвращается с полотенцем, садится рядом и начинает вытирать Юсу.
Какое-то дежавю.
— Не знала, что ты можешь быть таким заботливым.
Чонгук фыркает, немного отстраненно поглядывая на Юсу.
— Мне кажется, нам лучше сходить в душ. Полотенца не хватит, — в его тоне присутствует легкая гордыня, когда он рассматривает остатки спермы на груди у Юсы.
— И кто же в этом виноват? — ухмыляясь в ответ, она поднимается с кровати, немного устало вздыхая.
— Ты.
— Я?
— Ты слишком ахуеная, — жмет плечами Чонгук поднимаясь с кровати и вставая напротив Юсы. — Как я могу сдержаться перед такой ахуеной женщиной, как ты?
Юса смотрит на него, слегка скривившись.
— Всё, Чонгук, хватит, — она поднимается на ноги и почти что падает обратно из-за обмякших мышц. Когда Чонгук обнимает её за талию и прижимает к себе, она не благодарит его, по крайней мере, вслух. — Ты уже развел меня на секс, можешь притормозить с комплиментами.
— Я развел?! — Чонгук чуть ли не пищит от возмущения. — Ничего так, что это ты всё это начала?
— А ты закончил, — не сдерживая широкой ухмылки, говорит Юса, смотря на свою грудь. — Бурно и много.
— Постыдилась бы, — шипит Чонгук, пока ведет их вдвоем в ванную. — Ты залила мне всю кровать, так что не нужно тут говорить, кто много, а кто – не много.
Юса смеется, наблюдая за взволнованным Чонгуком. Он такой милый и забавный, когда не скрывается за маской дерзкого плейбоя. Юса бы ущипнула его за щеку, но у неё нет сил даже поднять ладонь.
Они оба щурятся из-за яркого света в ванной, но не отказываются от затеи вымыть себя. Чонгук заходит первым, настраивая воду, и после приглашает Юсу, придерживая за руку.
— Ты что, всё еще смущаешься? — спрашивает, пока наблюдает за тем, как он смывает с неё собственную сперму и намыливает её грудь.
— Я? Нет, — он жмет плечами, сосредоточено занимаясь гелем и пеной. — Чего мне смущаться? Того, что я обкончал свою девушку?
Юса на секунду застывает.
— Твою девушку?
Чонгук вопросительно выгибает бровь, поднимая взгляд на Юсу.
— Только не говори мне, что после всего этого тебе нужен еще какой-то разговор, чтобы…
— Ты реально хочешь со мной встречаться?
Чонгук красноречиво закатывает глаза.
— Блять, нет. Я просто так говорил с тобой, просто так отменил свидание, просто так трахнул тебя и…
— Чонгук, — хмурится Юса, намекая, что ей нужен внятный ответ.
Чонгук щелкает языком. Он неотрывно смотрит прямо в глаза, показывая всю серьезность и вес его последующих слов.
— Да. Я реально хочу с тобой встречаться, — выдыхает, и затем как-то неуверенно спрашивает: — Если… если ты тоже хочешь.
Юса не сдерживает широкую, по-настоящему влюбленную и до нельзя девичью улыбку, когда подходит к Чонгуку и крепко обнимает его. Она с удовольствием отмечает, как у него дергается кадык, и как громко стучит его сердце.
— Хочу, — кивает Юса, удивляясь собственной нежности. — Значит ли это, что теперь я могу трахнуть тебя в костюме горничной?
Чонгук открывает рот, не в силах найти ни одного приличного слова.
— И почему-то я – извращенец, — он выдыхает и направляет душ на её спину, смывая остатки геля.
— Признайся, ты тоже хочешь, — ухмыляется Юса, пытаясь словить взгляд Чонгука. Но он поворачивается спиной, наглядно демонстрируя абсолютное нежелание обсуждать собственные фантазии. Юса фыркает, прижимаясь к его лопаткам грудью и шепча на ухо: — Называть меня Госпожой, выполнять мои приказы…
— …кхм, не понимаю, о чем…
— …чтобы я называла тебя моим хорошим мальчиком.
— Угомонись, — Чонгук шипит на неё и резко направляет в её лицо душевой напор. — Мы только что переспали. Тебе мало?
— Я просто спрашиваю, — откашливаясь от воды и вытирая лицо, злобно отвечает Юса.
Чонгук ухмыляется с её вида – опять мокрого и привычно разъяренного. И, видимо, их интимная близость действует не только на Юсу, ведь Чонгук, даже не пререкаясь, молча обнимает, притягивает к себе и накрывает губы Юсы долгим, успокаивающим поцелуем.
— Этого я и боялся, — разгромленно выдыхает Чонгук.
— Чего?
— Я же теперь могу целовать тебя, когда захочу, — он улыбается, проводя ладонью по её талии, бедру и спине. — Трогать, обнимать… Юса, это пиздец, как много свободы для меня.
— Ну-у-у… то же самое могу и я, правда? — она проводит ладонями по груди и животу Чонгука, наслаждаясь кубиками пресса и крепкими мышцами. — Я всегда хотела потрогать тебя.
— Я знаю, — самодовольно фыркает Чонгук. — Трогай, сколько хочешь, когда хочешь, где хочешь.
— Ты же будешь сегодня спать со мной, да? — спрашивает Юса.
— Я теперь всегда буду спать с тобой. Правда, я пока еще не знаю, как мне не обоссываться от страха каждый раз, как ты будешь чесать себе руки. Что-то придумаем, — он ухмыляется, закидывая руку на плечи Юсы, и тихо хихикает в ответ на её возмущенный взгляд.
— Ты смеешься во сне, — отталкивая Чонгука от себя, напоминает Юса. Взяв бутылочку с гелем, она выдавливает немного себе и Чонгуку, чтобы они оба нормально вымылись. — Я слышала это один раз, когда пришла с дежурства поздно ночью. Это очень стремно. Я думала, ты смотришь что-то у себя в телефоне, а ты просто лежал и ржал.
Чонгук невинно жмет плечами, пока распределяет пену по груди и плечам.
— Ну, простите. Как один мой знакомый врач сказал – у меня очень много стресса.
— Тяжело тебе, наверное, — ухмыляется Юса, смывая с себя гель.
— Очень. Но, — Чонгук улыбается, когда обнимает её со спины, — рядом с моим любимым доком, уровень стресса всегда падает.
Юса закатывает глаза, но не может удержать себя от того, чтобы не развернуться, не обнять Чонгука и не притянуть его для еще одного мягкого, теплого поцелуя.
Стоя под теплыми струями душа и бережно вымывая друг друга, Юсе кажется, что никаких проблем не существует. Она позволяет себе наконец-то выдохнуть и насладиться долгожданной близостью с человеком, которого она с первой встречи мечтала переехать машиной.
Чонгук помогает забыться, он помогает понять, что Юсе не обязательно со всем справляться в одиночку. Рядом с ним тревога стихает. Юса поражается тому, насколько острыми могут быть чувства, и тому, как её любовь обретает покой в его руках.
Впервые за долгое время у неё появился кто-то, на кого она действительно может опереться, и кому она всецело может довериться.
Добавить комментарий