Лили просыпается ближе к полудню, когда сквозь щель закрытого окна просачивается лучик солнца, что тонкой линией касается её глаз, немного раздражая и вынуждая перевернуться на другой бок. Рука неосознанно ищет кого-то рядом, чувствуя тепло простыней, но, нащупывая пустоту, застывает в районе подушки.
Лили опять одна.
Вспоминая события прошлой ночи, она поднимается на кровати и оглядывается по сторонам. Ванная пустая, в доме тишина, за окном поют птицы. Тэхена нет, и это настолько сильно расстраивает Лили, что она падает обратно с тихим, разочарованным вздохом.
Неужели всё, что произошло вчера, ей приснилось?
Лили поднимает ладонь и трогает место укуса – заживший, но выпуклый, немного болезненный. Никто, кроме Тэхена, не мог его оставить.
Решив не тратить время, бесполезно валяясь в кровати, Лили отправляется в ванную, чтобы почистить зубы и привести себя в порядок. Накинув поверх розовой ночнушки длинный шелковый халат и запрыгнув в тапочки, она отправляется на очередные поиски Тэхена. В этот раз, она ощущает себя несколько увереннее – прежде, у неё было ощущение, словно она вмешивается в его жизнь без спроса и позволения, но сейчас, чувствуя легкость благодаря их вчерашним открытым разговорам, Лили совершенно спокойно заглядывает во все комнаты, где, предположительно, может находиться её муж.
По дороге она встречает Рэн, которая с улыбкой приветствует Лили поклоном.
— Доброе утро, Госпожа. Как Вы себя чувствуете?
— Доброе утро. Всё… всё хорошо, — улыбается Лили, с благодарностью смотря на Рэн: вместо прямого, смущающего вопроса, она заботливо интересуется о состоянии Госпожи. — Ты не знаешь, где Тэхен?
— Он на кухне. Хотите, проведу Вас?
— На кухне? — хмурится Лили и двигается вслед за Рэн. — Что он там делает?
— Господи Ким освободил шеф-повара на сегодняшнее утро. Простите, если порчу сюрприз, но Господин Ким решил самолично приготовить Вам завтрак и принести Вам в постель.
Лили удивленно дергает бровями. Не сдерживаясь, она опускает взгляд, надеясь, что никто из слуг не заметит, как её щеки порозовели.
— Я могла бы вернуться в спальню и сделать вид, что ничего знаю.
— Верно, — улыбается Рэн, спускаясь по лестнице. — Но отчего-то я сомневаюсь, что Вы упустите возможность приготовить завтрак вместе с Господином Кимом.
Губы Лили непроизвольно растягиваются в смущенной улыбке. Это кажется почти неуместным, глупым, даже наивным поводом для счастья, но сегодняшнее утро ощущается кубиком сахара, тающим на языке после долгих, пресных ужинов наедине.
Левое крыло первого этажа заполнено аппетитным запахом свежеиспеченных блинчиков. Лили неосознанно проглатывает выступившие во рту слюни, когда прислушивается к хрустящему шипению еды на сковородке.
Кухня представляла собой совсем небольшое пространство, где, чаще всего, работали несколько поваров вместе с ассистентами. Людям из клана разрешалось приходить и готовить самолично, в случае, если кухня свободна.
Два больших холодильника, несколько кухонным тумб, две плиты с духовкой и небольшой островок посередине. В отличие от обстановки всей усадьбы, кухня казалась наиболее современной. Поскольку Тэхен с Лили кушали совсем немного, да и слуг начислялось меньше, нежели в главной резиденции Ким, то и еды закупалось в умеренном количестве.
Тэхен стоял спиной ко входу, полностью увлеченный готовкой. В совершенно обыкновенной футболке цвета спелой хвои и точно таких же шортах, он перемещал готовый, пышный панкейк на одну из тарелок. Включенная вытяжка гудела, всасывая прозрачный дым, что исходил от сковородки. Загруженная кофеварка горела красными диодами, готовая к варке кофе.
Кухонные тумбы были заставлены ингредиентами, из которых, судя по всему, Тэхен сделал тесто: пакет молока, начатый десяток яиц, упаковка сахара, соли, бутылка оливкового масла и баночка в форме кленового листа.
От вездесущих ароматов и презентабельного вида пожаренных панкейков у Лили настолько громко заурчал живот, что она с ужасом накрыла его рукой и стыдливо взглянула на Рэн, которая вежливо делала вид, что ничего не заметила.
— Господин Ким?
— Да? — Тэхен оборачивается и, когда замечает свою жену, удивленно дергает бровями. — Лили? Ты уже проснулась?
— Как видишь, — она мягко улыбается и подходит ближе. — Ты умеешь готовить?
— Я… не без помощи Рэн, — признает Тэхен, крепче сжимая деревянную лопатку и нервно поглядывая на гору блинов. — Моя мама часто готовила мне панкейки, когда была жива. Любишь кленовый сироп?
— Очень, — кивает Лили и встает совсем рядом, почти соприкасаясь плечами с Тэхеном. От плиты исходит приятный жар, согревающий после холодных коридоров усадьбы. — Мне мама ничего не готовила. У нас этим занимались повара.
— У нас тоже, но, она так любила готовить, что, даже после уговоров папы, всё равно выгоняла всех из кухни.
Лили хочется узнать больше о матери Тэхена. Всё, что ей известно – то, что её убил её отец, и это не самое лучше, что стоило бы о ней запомнить. Тэхен редко о ней говорил, почти ничего не рассказывал, как и о своем детстве.
Но у них столько времени впереди. Лили постоянно забывает, что они – муж и жена, которые живут под одной крышей, и которые могут проводить дни и ночи вместе, поглубже копаясь друг в друге.
— Давай, я сделаю кофе? — предлагает Лили, подходя к кофемашине.
— Нет! — Тэхен выставляет деревянную лопатку с видом отважного рыцаря. — Я всё сделаю. Ты можешь сесть и подождать.
Лили широко улыбается, позволяя себе немного баловства в столь необычной, домашней атмосфере.
— Можно вот так с тобой постоять? — кокетливо интересуется, обнимая Тэхена со спины.
Он моментально напрягается, что очень забавляет. У него на шее вчерашний укус – свежий, слегка посиневший. Из-под ворота футболки выглядывает татуировка, в линии которой Лили утыкается носом и вдыхает утренний аромат Тэхена.
— Да, — прочистив горло, говорит Тэхен. — Конечно, можно.
Лили пингвинчиком следует за ним то вправо, то влево, ни на секунду не отпуская. Периодически она чувствует вибрацию в районе спины Тэхена, когда он не сдерживает краткого, почти смущенного смешка. Теплый и мягкий, он напоминает Лили её плюшевые игрушки, с которыми она засыпала, будучи маленькой.
Покончив с жаркой блинов, Тэхен выключает плиту и достает две больших, белых тарелки. Порывшись в тумбочках, он выуживает небольшой пакетик сахарной пудры. Лили хочет поинтересоваться, откуда он знает, где тут всё находится, но она слишком сильно заворожена тем, как Тэхен трусит ситечком с пудрой над панкейками. Не скупясь на еще большую дозу сладкого, он щедро поливает кленовым сиропом блины. Финальным штрихом выступают довольно крупные, спелые плоды голубики, которым он филигранно украшает блюда.
— Готово, — гордо объявляет Тэхен. — Хорошо, можешь мне помочь, если ты так хочешь, — он ухмыляется и, нежно убрав с себя руки Лили, протягивает ей тарелки. — Можешь накрыть на стол, пока я делаю кофе. Тебе с молоком?
— Да. Пожалуйста.
Неужели это действительно возможно? Милый завтрак со своим мужем. Без неловкого молчания, без натужных упреков, без сухого обсуждения планов на сегодня? Всё совсем не так, как в семействе Кан. Всё намного красивее, прозаичнее и приятнее. По-душевному.
Тэхен делает две чашки кофе: себе – двойной эспрессо без молока, Лили – теплый капуччино. Они занимают островок, где, обычно, перекусывают слуги, наемники. Вообще, они не должны кушать здесь – для них есть отдельная, шикарная столовая, даже слишком большая для двоих. Лили завтракает, обедает и ужинает там каждый день, одна, но где ест Тэхен? Учитывая то, что он так хорошо знает кухню, то не исключено, что он привык принимать пищу здесь.
— Приятного аппетита, — улыбается Лили, когда Тэхен садится рядом с ней.
— Взаимно.
Но он не ест. Он берет вилку, нож и не смотрит себе в тарелку. Он внимательно, почти волнительно следит за тем, как Лили отрезает себе кусочек панкейка, измазывает его в кленовом сиропе, и кладет себе в рот. Тэхен терпеливо ждет вердикта, и когда по кухне раздается блаженный стон, он выдыхает с облегчением.
— Как же это вкусно.
— Правда?
— Да! Тэхен, это очень-очень вкусно! Не из-за кленового сиропа, но… вкусно! — улыбается Лили.
— Я рад, — он улыбается в ответ и тоже решает попробовать. — Да, действительно хорошо. Я боялся, что я недостаточно посолил.
— Нет-нет, всё замечательно, — Лили мотает головой и, чтобы доказать искренность своих слов, отрезает себе еще кусок и с тем же стоном его съедает. — Я такая голодная, — неожиданно признается, понимая, что вчера они так и не попали в ресторан. — Ты не против, если я еще возьму?
— Не спрашивай, — ухмыляется Тэхен. — Я тоже проголодался.
После шести панкейков, Лили удовлетворенно положила приборы. Насытившись до той степени, что ей удалось сделать лишь два глотка кофе, она счастливо выдыхает и позволяет сахару поднять ей настроение.
Тэхен накалывал уже восьмой панкейк, постепенно приближаясь к последнему. Он всё время добавлял себе кленового сиропа, и его потребность в сахаре более, чем поражала – Тэхен никогда не был похож на сладкоежку.
— Что у тебя сегодня по расписанию?
— Ничего, — широко улыбнувшись, сообщает Тэхен, смотря на удивленную Лили. — Я отменил всё: встречи, поездку к отцу, даже телефонные звонки. Сегодня я весь твой.
— Ты не шутишь?
— Не-а. Мы ни разу не проводили ни одного дня вместе. Ни до свадьбы, ни после. Так быть не должно, — Тэхен мотает головой, серьезно нахмурившись. — Я так долго ждал нашей свадьбы, чтобы мы, наконец-то, жили вместе, но за две недели я никак не мог уделить тебе внимания. Разве я достоин называться хорошим мужем? Что? Почему ты смеешься?
— Ничего, — Лили прикрывается ладошкой. — Как тебе удается быть таким милым после того, что ты вчера со мной сделал?
Тэхен еле заметно краснеет, когда забирает последний блин.
— Я всегда был милым.
— Нет, — ухмыляется Лили, опуская руки. — Ты был… изменчивым, странным.
— И милым, — набив рот блином с кленовым сиропом, добавляет Тэхен.
— Может, когда ты был пухлым?
Тэхен проглатывает со слегка мрачным видом.
— Не нужно вспоминать меня пухлым.
— Почему?!
— Потому что я был толстяком, — хмурится Тэхен, отодвигая от себя тарелку и пододвигая к себе блюдце с кофе. — Толстяку не положена такая жена, как ты.
Лили улыбается еще шире и, подперев голову рукой, с любопытством смотрит на Тэхена.
— Ты помнишь оранжерею?
Отпив немного эспрессо, он поднимает нечитабельный взгляд на Лили и медленно опускает чашку обратно. Немного пододвинувшись ближе, он кладет локти на стол и, зеркально подперев голову ладонью, смотрит на Лили.
Они достаточно близко друг к другу, но не настолько, чтобы их носы соприкасались. С такого расстояния, Лили может увидеть, как у Тэхена расширяются зрачки, как у него в уголке правого глаза засох крошечный кисляк, как на верхней губе у него остался след от кофе. Рассматривая его при ярком свете кухонных ламп, Лили не замечает, как Тэхен слегка касается её колена своим.
— Почему ты спрашиваешь?
— Я часто думаю о ней, — признает Лили, пожимая плечами. — Ты меня тогда… м-м-м… немного напугал.
— Чем?
— Тем, что ты хотел, чтобы я сломала тебе руки, — бормочет себе в ладонь Лили, отводя взгляд. — Ты был смешным. Мне было все равно на твой вес, я же была ребенком. Меня больше смешили твои уши. Но когда ты мне сказал, что… что я – твоя будущая жена, а, значит, ты, как мой будущий муж, должен делать всё, что я захочу, то… меня это напугало.
Тэхен ничего не отвечает. Он слушает, неотрывно наблюдая за тем, как глаза Лили смотрят куда угодно, но не на него; как её пальчик слегка стучит по чашке кофе; как её колено мягко прижимается к нему. Хоть его действия трудно предугадать, по крайней мере, Лили знает, что он не заткнет её и всегда даст высказаться.
— Мой папа учил меня, — выдыхает Тэхен, убирая руку от лица и мягко проводя кончиком пальчика по предплечью Лили, — что нужно дорожить семьей. Перед тем, как мы поехали к тебе, он говорил мне, что, если ты мне понравишься, то я не должен забывать это чувство. Я тогда всю дорогу говорил ему, какая же ты сказочная, и как же я рад, что ты – моя будущая жена.
Лили сглатывает, чувствуя, как у неё в груди теплеет, и как её щеки горят.
— Но почему? Чем я тебе так… понравилась?
— Не знаю, — отвечает честно, открыто. — Наверное, мне нравилось твоё милое личико, как ты радовалась карусели. В оранжерее, когда вокруг летали бабочки, когда нас окружала зелень, я увидел в тебе… что-то, — Тэхен хмурится, опуская взгляд на пальцы Лили, что крепче вцепились в ручку от чашки. — Может, мне нужен был кто-то. Моя мать умерла, мне… мне хотелось рядом чего-то прекрасного, что бы помогло мне жить дальше. И тут… ты, — он вновь смотрит в глаза Лили, широко распахнутые и впитывающие каждое его движение. — Прекрасный цветочек, — Тэхен до неприличного влюбленно произносит придуманное им же прозвище для своей жены, чем вынуждает Лили смущенно отвести взгляд.
Много кто говорил ей, что она – красивая. Рядом с отцом, Лили действительно выглядела, как прекрасный цветок – уточненная, подтянутая, обученная. Она взяла от матери женственность, а от отца – проницательный ум. Предложения взять Лили в жены сыпались рекой, хотя встречали одну и ту же преграду в виде отца, который решал за неё.
Но никто еще не заставлял её сердце таять с той же кленовой сладостью, с какой это делает Тэхен.
Он влюбляет в себя, и Лили попросту не может сопротивляться.
Тэхен попрежнему не отрывал от неё взгляда, рассматривая её лицо. Краем глаза он цеплял укус на её шее, что скрывали длинные, черные волосы. Но когда Лили зашевелилась, Тэхен вновь взглянул на неё.
— Можем ли мы как-то съездить на могилу твоей матери?
От неожиданного предложения, Тэхен ощутимо опешил, но не отшатнулся. В нем сквозила ранимость и болезненная уязвимость, которую он тут же скрыл, несколько раз моргнув. Медленно облизнув губы, он опустил взгляд на пальцы Лили, что переплетались с его.
— Зачем?
— Я хочу… не знаю, — она сглатывает, опуская вторую руку и сжимая их скрепленные ладони. — Я хочу попросить прощения и… Я же часть твоей семьи, верно? Вы чтите традиции. Я тоже хочу научиться всё это делать. Мне показалось, что можно начать с того, чтобы поблагодарить твою мать… отдать дань уважения ей? — Лили уже начинает сомневается, что это хорошая идея, ведь Тэхен ощутимо настораживается. — Если ты не против.
— Я… Лили, я буду счастлив, если ты это сделаешь, — он выдыхает, неосознанно задержав дыхание. — Я… я просто не думал, что ты вообще это предложишь.
— Мне очень жаль, что… — Лили не решается сказать очевидное. — В общем, я бы…
Их интимный разговор прерывает тихий стук о дверную раму.
Обернувшись, они замечают Рэн, которая выглядит одновременно виновато и напряженно. В руках она держит мобильный телефон, прикрывая нижнюю часть с микрофоном.
— Прошу прощения, господин Ким, я помню, что Вы просили, чтобы Вас не беспокоили, но… это – мистер Кан. Он не желает меня слушать и…
— Дай, — только и говорит Тэхен, протягивает ладонь.
Прежняя мальчишеская сентиментальность, с какой он обменивался милостями с Лили, исчезает под ледяным мраком. При малейшем упоминании мистера Кана, который, к тому же, висит на телефоне, тем самым намекая на своё призрачное присутствие, Тэхен источает жуткое неудовлетворение и трудно сдерживаемое бешенство.
Не отпуская Лили, свободной рукой он забирает у Рэн трубку и прикладывает к уху.
— Да?
Тэхен не одергивает и не встает, когда Лили прижимается ухом к телефону с другой стороны, дабы прислушаться. Голос отца искажен, приглушен, но у неё получается различить привычный папе властный тон, когда он говорит:
— Где Лили?
— Она сейчас занята.
Отец, некоторое время, молчит. Тэхен не двигается, смотря перед собой, и мягко сжимая ладонь Лили.
— Это твоих рук дело, не так ли?
— Я не понимаю, о чем Вы.
— Тэхен, — тяжело вздыхает отец. — Я не желаю конфликтов. Тем более, с тобой. Ты мне как сын, родной сын, — приторно-мягко, с чересчур безупречной искренностью, от которой Лили хмурится, произносит отец. Точно так же он говорит ей, что гордится ею, что любит её. — Я знаю, что вы были вчера на аукционе, и я знаю, что там произошло.
Тэхен медленно облизывает губы, не источая ни капли беспокойства.
— Если Вы про рубины, то Ваша дочь – простите, моя жена всего лишь оказала услугу покупателям. Никому не по вкусу приобретение фальшивых камней за несколько тысяч долларов.
— Тэхен, — с улыбкой, произносит отец. — Ты думаешь, что я настолько глуп? Ты подменил их, верно?
Тэхен раздраженно вздыхает, закатывая глаза.
— Мистер Кан, мне кажется, Вы забыли, чем мой клан занимается. Подделка драгоценных рубинов на аукционе – скажем, вне моей юрисдикций.
— Хм, верно, — соглашается отец, и он звучит слишком спокойно, как для того, кому наверняка был нанесен значительный вред. — Я не могу это доказать. Я пытался, признаю, но у меня не вышло. Однако, у меня на руках сотни отказов и разрывов о сотрудничестве из-за вашей дешевой выходки. Я не знаю, как тебе это удалось.
— Я уже сказал, я не…
— Как у тебя получилось переманить мою дочь на свою сторону?
Тэхен не реагирует, хотя в его глазах сверкает нечто, что вынуждает Лили крепче сжать его ладонь. Ей хочется вырвать трубку, хочется высказаться отцу, что она никогда и не была на его стороне.
Сейчас она всего лишь наблюдатель, и ей придется с этим смириться.
— Грязный ход, сынок, — продолжает отец после недолгой паузы. — Думаешь, что ты, вместе с моей превосходной дочуркой, сможешь уничтожить меня? — он ухмыляется, в открытую смеется. — Твоему отцу это не удалось.
— Я ничего не думаю, мистер Кан, — отчетливо говорит Тэхен. — Я уверен, что покушение на жизнь моего тестя – не по-семейному. То, что Вы заключили договор с поставщиком фиктивных камней – сознательно, насколько я понимаю, – Ваша проблема, а не моя. Моя жена всего лишь благородно и добродушно указала на Вашу ошибку.
— Тэхен, не нужно его провоци-… — шепчет Лили, но поднятая вверх ладонь Тэхена останавливает её.
— Твоя жена – в первую очередь, моя дочь, — голос отца лишается фальши, приобретая знакомые Лили нотки садисткой расправы – и ей это ничуть не нравится. — Она была моей, и будет моей. Думаю, ты понимаешь, что это означает? Я могу забрать её обратно, и ты ничего не сможешь сделать. Цепями, веревками, чужими руками – мне не составит труда отправить несколько людей и забрать то, что по крови – моё.
Тэхен дрожит. Лили чувствует, как он содрогается, как его дыхание учащается. Он крепче сжимает телефон, прижимая его как можно плотнее к своему уху.
— Тебе это с рук не сойдет, — продолжает отец, пользуясь возможностью шока, который испытывает Тэхен. — Точно так же, как не сошло с рук и твоему отцу. Я, в отличие от твоего клана, с умом распоряжаюсь теми, кто мне мешает. Будь то слуги, будь то семья.
Тэхен настолько резко хлопает ладонью по столешнице, что Лили неосознанно отскакивает от него, чуть не падая со стула. Громкий хлопок разлетается по кухне звонким гулом. Тэхен подскакивает на ноги, стул валится назад с грохотом.
Тэхен звереет в ту же секунду.
— Только посмей, и я сдеру с тебя кожу живьем, усёк? — рычит в трубку, опираясь рукой о стол.
Лили больше не слышит, что отвечает отец. Всё, на что она способна – наблюдать за яростью, которая вскипает в её муже.
— Нет! — рявкает Тэхен в трубку, снова хлопая по столешнице. — Это ты не забывай, с кем ты, блять, разговариваешь! Я вытащу всё твоё дерьмо, и покажу, насколько ты… пустой, бесполезный. Все боятся тебя, даже Лили тебя боится, но я докажу, что на деле, ты – никто. Ты такой же человек, как и все, и если всадить тебе пулю в лоб, то ты – умрешь.
— Тэхен, хватит, — приказывает Лили, поднимаясь на ноги.
Он держит телефон у своего уха еще несколько секунд прежде, чем опустит руку и посмотрит на пустой экран. Тэхен учащенно дышит, крепко сжав челюсти, и всё еще дрожит. Когда Лили подходит к нему и осторожно касается руки, он попрежнему не двигается.
— Тэхен? Тэх-…
Он налетает на неё с той же внезапностью, с какой тигр выпрыгивает из длинной травы на свою жертву. Тэхен роняет телефон, перехватывает запястья Лили и одним рывком разворачивает её к кухонному островку. Ему плевать на звон посуды, пролитый сироп и недопитый кофе – Тэхен опрокидывает Лили на столешницу, выбивая из легких воздух. Прежде, чем она успеет вскрикнуть, он накрывает её губы жадным, властным поцелуем. Тэхен вжимает её ладони в деревянную поверхность, намертво переплетая пальцы, и давит всем своим весом, не скрывая выпирающего сквозь шорты стояка.
Волна жара накрывает Лили слишком быстро. К её собственному удивлению, она не ощущает страх – напротив, эта внезапная вспышка одержимости со стороны Тэхена лишь сильнее разжигает кровь. По телу пробегает едва заметная боль из-за резкого соприкосновения с деревом. Поцелуй Тэхена, отдающий крепким кофе и сладостью кленового сиропа, насильно отвлекает от горечи, вызванной звонком отца. Тэхен не дает Лили опомниться, намеренно вытесняя тревогу собой.
Когда он толкается, вжимаясь в неё своим стояком, Лили судорожно втягивает в себя воздух. Тэхен делает так несколько раз – трется снова и снова, задыхаясь. Поцелуи становятся хаотичными, мокрыми. Он мычит в приоткрытый рот, грубо скользя языком по языку Лили.
Тэхен отпускает её руки, перемещая ладони на её ноги, раздвигая шире и заставляя согнуть в коленях. Он вынуждает её обхватить его за талию, ни на секунду не прекращая трения. Тэхен ощущается невыносимо твердым – Лили тихо хнычет ему в рот каждый раз, когда он цепляет её чувствительные точки. Даже сквозь слои одежды, он дарит ей щекочущее возбуждение, разгоняя пылающее желание по её венам.
— Ты же… ты же верна только мне, да? Да? Лили, ты же только моя, да? — Тэхен приподнимается, чтобы схватить лицо Лили, зажимая её щеки между большим и остальными пальцами. Он смотрит на неё так, будто хочет сожрать: глаза темные, веки опущены, зрачки расширены. — Скажи, что ты – моя. Пожалуйста, скажи…
— Твоя, — бормочет, тяжело дыша. — Конечно, твоя. Я верю тебе… верна тебе…
Тэхен выдыхает с облегчением и глухо смеется.
— Да. Да, — он кивает, улыбаясь и вновь целуя Лили.
Тэхен рычит, когда начинает тереться о неё быстрее, прижимаясь плотнее. Благодаря его сбивчивому ритму, Лили чувствует, как мокрые, хлопковые трусы скользят по ней. Влажно и жарко, душно и горячо. Голова не соображает, забывая обо всем, кроме сошедшего с ума Тэхена.
— Лили… Лили, моя, — он задыхается, когда произносит её имя. — Скажи, что ты любишь меня.
— Люблю, — хнычет в ответ, обнимая его за шею и притягивая ближе.
— Скажи, что ты всегда будешь любить меня, — не приказывает, но умоляет Тэхен, утыкаясь носом в её шею, в свежий укус.
— Я… всегда буду любить тебя, — с трудом произносит Лили, чувствуя, как между ног знакомо тянет. — Всегда.
Тэхен удовлетворенно рычит в ответ, толкаясь сильнее. Он тяжело дышит на ухо, полностью исчезая в гипнотическом ритме. Лили, которая одобрительно гладит его по волосам, которая пытается дергать бедрами в ответ, неосознанно приподнимает таз, желая получить как можно больше необычного трения.
Прямо как подушка, только лучше – тверже, горячее, живее. Громче.
— Т-Тэхен, — стонет Лили, желая вновь увидеть те же звезды, что он показал ей вчера. — Прошу…
— Хочу тебя, — не своим голосом рычит Тэхен, не останавливаясь. — Хочу быть внутри тебя. Хочу… Лили… заполнить тебя… быть с тобой…
Он опускает руку на её грудь, сжимая сквозь шелковую ночнушку. Большим пальцем он проводит по твердому соску несколько раз, вправо-влево, пока не чувствует, как Лили застывает. На какую-то секунду Тэхен зависает, напрягаясь всем телом, и глухо стонет в шею Лили, вжимая её в деревянную столешницу.
Между ног стремительно намокает, пропитываясь усладой. Лили кончает – не так долго и сладко, как вчера, но дико, неистово, жадно. Она плавится в руках Тэхена, хватая воздух ртом, и смотрит в слегка шатающийся потолок кухни.
Лили ощущает себя потеряно, пока лежит вместе с тяжело дышащим Тэхеном. Вытяжка продолжает гудеть. В висках немного пульсирует из-за неожиданного напряжения, но Лили не обращает внимание – почему-то ей важнее погладить Тэхена по волосам.
Стояк в его штанах постепенно становится мягче, оставляя после себя лишь пятна спермы, быстро впитавшейся в боксерки и шорты.
Тэхен привстает на руках, смотря на расслабленную Лили слишком восхищенно.
— Хочешь поехать со мной на основной склад твоего отца и разрушить его?
Вопрос такой же внезапный, как и всё сегодняшнее утро: пробуждение в пустой кровати, завтрак, разговоры, кофе… это, что бы это ни было. Лили не может даже подобрать слово тому, что только что между ними произошло.
— Что? — хрипит, облизывая губы и чувствуя сухость во рту. — Тэхен, это же…
— Не сейчас, не сегодня, — он целует её щеки, прижимаясь грудью к её груди, разделяя учащенное сердцебиение на двоих. — Мы всё продумаем, вместе. Да?
— Да. Да, но… я не могу сейчас… думать, — признается Лили, мимолетно ловя губы Тэхена и оставляя на них поцелуй. — Тэхен, это… длительная и сложна подготовка. И это опасно.
— Ничего страшного. Мне всё равно, сколько это займет, — он вновь приподнимается на руках, чтобы осмотреть Лили. — Я хотел сделать всё правильно, но твой отец не оставляет мне выбора, — Тэхен хмурится, хотя и выглядит куда менее угрожающим, чем десять минут назад. — Я не позволю, чтобы он каждый раз портил нам жизнь.
Лили не хочет ни спорить, ни соглашаться. Не потому, что она устала, но потому, что Тэхен прав – даже сегодняшний завтрак и весь сегодняшний день её отец умудрился растоптать в пыль одним единственным звонком. И всё из-за рубинов? И всё из-за того, что его дочь, всё-таки, слушала, когда он объяснял? Почему он не поблагодарил её, почему он не сказал, что гордится ею, но вместо этого пригрозил Тэхену, показывая, что всё самое лучшее принадлежит лишь ему? Только ему – мистеру Кану, который даже из собственной дочери сделает дорогостоящий товар.
— Хорошо, — шепчет Лили. — Но, пожалуйста, с условием, что мы будем осторожными.
— Конечно. Нет, Лили, я не позволю… и пальцем тебя тронуть.
— А себя?
— …и себя тоже, — выдыхает Тэхен, обнимая настолько крепко, что что-то в спине Лили мягко хрустит.
Верно. Вместе. Только вместе, ведь они – семья; муж и жена, которые очень очень любят друг друга.
Добавить комментарий