— Ваш капуччино.
— Спасибо, — кивает Юса.
— Ваш латте.
— Спасибо большое! — широко улыбается Минджи.
— И два американо.
— Спасибо, — одновременно отвечают двое парней, что сидят по две стороны от Минджи.
— Может, желаете десерт? У нас очень вкусный чизкейк.
— Чуть позже, — вежливо просит Юса, разрывая пакетик с сахаром и высыпая порцию чайной ложки себе в кофе.
Официантка отходит к соседнему столику, где две школьницы с невинным восторгом в глазах выбирают один из самых сладких милкшейков из меню.
Минджи любила открывать для себя новые заведения, где она прежде не бывала. Сегодня она предложила встретиться в скромном, относительно недавно открывшимся кафе на углу в спальном районе. Огромные панорамные окна, деревянные стулья, простые квадратные столики и ни одного дивана. Зато повсюду живая зелень в горшках, создающая ощущение уютного, городского сада.
Пространство рассчитано на скромные компании или влюбленных парочек, но Минджи умудрилась вместись себя, Юсу и двух своих айтишников, которых она притащила по одной единственной причине, за одним столиком.
— Так на чем мы остановились? — хмурится Минджи, перемешивая латте и вспоминая, на чем их прервала официантка. — Ах, точно! Доюн и Хёнбин – это Юса. Моя лучшая подружка, о которой я вам о-о-очень много рассказывала. Юса – это мои коллеги по работе. Они из IT-отдела, и они любезно согласились тебе помочь!
Юса улыбается, смотря то на Доюна, то на Хёнбина. Судя по тому, как близко они держатся Минджи, не сложно понять, что они согласились не по доброте душевной и не из-за альтруистических убеждений, но ради милашки-Минджи. Даже несмотря на то, что перед ними сидела Юса в одной коричневой майке на тонких бретельках и в широких, светлых джинсах, они совершенно не обращали внимания ни на её грудь, ни на её длинные, густые волосы, ни на её открытые руки. Всё их обожание было посвящено Минджи в белой юбке и симпатичной, серой кофточке, скрывающую майку.
Ни Доюн, ни Хёнбин совершенно не вызывали в Юсе чего-то необычного. Даже если бы она не встречалась с Чонгуком, никто бы из них не стал её партнером – ни на неделю, ни на одну ночь.
Доюн – тот, что в очках и в клетчатой рубашке, – производил впечатление умного, но вечно во всём сомневающегося парня. Заметно, что он старается следить за собой, что он не скучный тип – у него проколоты уши и пирсинг в левой брови. Хёнбин же, с наушниками на шее и в застегнутой под самый подбородок кофте, выглядел, как замкнутый в себе и немногословный парень, который не подпускает к себе просто так. Молчаливый и серьезный, как статуя.
Они оба полная противоположность яркой, ослепительной авантюристки Минджи, но, тем не менее, их взгляды постоянно прыгают к её улыбке, к тому, как её пальцы смыкаются вокруг стакана латте, и как её короткие, пушистые волосы забавно пружинят при каждом резком взмахе головы.
Юса понимает, что жизнь с Чонгуком действует на неё, мягко сказать, ужасно, ведь она представляет этих парней в костюме-горничных чисто из любопытства, и тут же об этом жалеет.
Прочистив горло, Юса улыбается, смотря на айтишников.
— Спасибо, что согласились помочь.
— Без проблем, — жмет плечами Доюн.
Хёнбин безмолвно кивает.
— Потому, что мне сегодня пришло еще одно сообщение…
Юса достает телефон, открывает чат с анонимным контактом и кладет на стол экраном вверх, позволяя всем троим склониться и прочитать написанное.
Этого пользователя нет в вашем списке контактов
Правило третье. Кличка.
Хороший питомец помнит свою первую кличку.
Твоё имя не принадлежит тебе.
Минджи, конечно же, реагирует эмоциональнее всех: она втягивает в себя воздух, прикладывает ладони ко рту и смотрит на сообщение так, будто там, как минимум, фотографии мертвых кошек на кровати у Юсы. В её глазах предсказуемый ужас и легкая паника, когда она поднимает взгляд на подругу.
— Какой кошмар… и ты это получаешь уже… в третий раз?
— Всё нормально, — пытаясь успокоить Минджи, говорит Юса и забирает телефон. — Я просто показываю вам, что они не прекращаются. Сколько еще правил мне ожидать – я без понятия. Так что? — она прячет телефон в передний карман джинс, складывает ладони замком на столе и вопросительно поглядывает то на Доюна, то на Хёнбина, которые пребывали в меньшем шоке, в отличие от их коллеги. — Вам удалось узнать, кто это?
Они переглядываются между собой. Никто из них так и не притронулся к американо.
— С чего начать? — спрашивает Доюн, пододвигаясь ближе к столику. — С Ёну или с того, кто шлет эти сообщения?
— Кто шлет сообщения, — кивает Юса.
— Мы не знаем, — несколько виновато выдыхает Хёнбин.
Юса хмурится, ведь она ожидала немного другого ответа.
— Эм…
— Позвольте объяснить, — просит Доюн, поворачиваясь к Юсе. — Это конфидециальные данные клиента сервиса рассылок, к которому мы не имеем доступа. Но… мы применили несколько трюков, — поправляя очки, говорит Доюн, на секунду смотря в сторону Минджи. — И мы выяснили IMEI.
— IMEI? — не боясь показаться уж совершенно не смышленой в цифровых делах, хмуро переспрашивает Юса.
— Это серийный номер телефона, — подключается Хёнбин.
— …который работал в сети всего 5 минут, — продолжает Доюн. — И больше никогда не появлялся. Другими словами… кто-то покупает одноразовый телефон каждый раз, когда шлет Вам сообщения, вместе с сим-картой. После того, как сообщение отправлено, они уничтожают телефон вместе с сим-картой.
Юса догадывалась, что всё не может быть так просто.
— Замечательно, — раздраженно выдыхает Юса и делает несколько глотков капуччино.
— У нас, в Корее, действует система Real Name Verification, — объясняет дальше Хёнбин. — Номер телефона привязан к Вашему ID. Но есть брокеры, которые массово регистрируют карты на украденные паспортные данные. Чаще всего иностранцев. Они приехали по тур-визе и уже улетели, — Хёнбин, в отличие от Доюна, много жестикулирует, приправляя свои слова живой иллюстрацией с помощью пальцев и рук. — Или на поддельные документы.
— Другими словами, — кивает Доюн, обмениваясь взглядами с Хёнбином. — У того, кто это делает, есть свои люди в офисах мобильных операторов, которые одобряют активацию номера по фальшивым документам.
Юса скрещивает руки на груди, задумчиво хмурится, смотря то на одного айтишника, то на другого. Стоит похвалить их за доходчивое разъяснение.
— Окей, — вздыхает Юса, подитоживая услышанное. — То есть, мы никак не можем узнать, кто конкретно это делает, верно?
— С технической точки зрения – мы в тупике, — подтверждает Доюн. — Номер мертв, телефон в мусоре.
— А не с технической? — кривится Юса, понимая, что вопрос достаточно глупый, хоть и наполненный надеждой.
— Вы можете попробовать отыскать тех же брокеров, но даже мы не можем отследить покупку, — поджимая губы, жмет плечами Хёнбин и делает несколько глотков американо.
Юса старается не расстраиваться. Не то, чтобы она надеялась на список имен и адресов – было бы неплохо, но это невозможно. Хёнбин и Доюн обыкновенные айтишники, работающие в крупной компании, но они не какие-нибудь хакеры из детективного сериала. То, что им удалось узнать, Юса считает чудом. Они хотя бы чуть-чуть прояснили картину.
— Хорошо. Ну, то есть, плохо, конечно… Что насчет Ёну?
— А вот тут кое-что поинтереснее, — Доюн с легкой, даже гордой улыбкой поднимает указательный палец, а Хёнбин взволнованно ёрзает. Они наклоняются ближе к центру стола, подзывая к себе тихо наблюдающую Минджи и растерянную Юсу. Прежде, чем сказать, Доюн оглядывается по сторонам, а Хёнбин незаметно пытается проверить камеры. — Мы узнали его расписание. Хотя… нам и пришлось много что нарушить.
Они вдвоем кидают взгляд на Минджи, ожидая от неё хоть какой-то реакции, но всё, что они видят – нескрываемое любопытство и предельная сосредоточенность на разговоре.
Доюн выпрямляет спину, когда говорит:
— Наши следы могли вычислить.
Хёнбин понижает голос, когда заявляет:
— Но нас не вычислят.
Минджи по-прежнему невозмутима. Юса знает, что её подруга в самой своей истинной сути действительно невинна и кристально честна. Она может притвориться ради выгоды, но сейчас она искренне не замечает, как эти двое сражаются за её внимание – внимание, которое никогда им не достанется.
Юсе даже становится немного жаль. Неужели ни Доюн, ни Хёнбин не в курсе, что сердце Минджи без остатка отдано выдуманным персонажам?
Парни расстроено вздыхают, не встречая в своей коллеге ни восхваления, ни восторга.
Доюн достает из рюкзака папку и кладет её посредине стола. Хёнбин открывает её и поворачивает лицом к Юсе, чтобы она посмотрела предоставленные таблицы. Минджи, наклонившись вперед и прищурившись, пытается прочитать вверх ногами, параллельно потягивая латте через трубочку.
И вправду расписание – детальное, оформленное по часам, дням. Юса невольно задается вопросом, каким образом Доюну с Хёнбином удалось добыть столь подробный график Ёну на целый месяц. Тем не менее, она вчитывается и пытается найти хоть какую-то ниточку, которая поможет ей.
И ей удается.
По вторникам и пятницам, с 22:00 и до 05:00 утра, в графике стоит прочерк. В то время как в остальные дни ночные часы помечены: «сон», «отдых» или случайное женское имя, что ни разу не повторяется. Возможно, не стоит цепляться за лаконичные прочерки, но Юса отчаянно надеятся, что любое подозрительное несоответствие в расписании станет чуть ли не ключевым ответом на все её вопросы.
Также, помимо того, что Ёну постоянно на встречах и сделках, он ездит в лабораторию. Несмотря на то, что шум вокруг яда затих, Юсу не покидает предчувствие, что пауза оправдана развитием формулы. Однако, если посмотреть на это, как врач, а не как Юса, то здесь нет ничего необычного. Он – глава фармацевтического холдинга. Разве это не естественно для владельца лично курировать проекты в лаборатории пару раз в неделю в разгар рабочего дня?
Слишком много «если». Нет никакого подтверждения участия Ёну в отправке сообщений, в убийстве животных и в разработке яда. Расписание хоть и полезно, но оно лишь больше путает Юсу. В ней зарождаются сомнения и раздражение.
Никакого продвижения. Тупик всё еще остается тупиком.
Пытаясь не показывать явное разочарование, Юса натягивает улыбку, когда смотрит на айтиншиков.
— Я могу оставить это себе?
— Да, конечно, — кивает Доюн.
— Но мы не причастны, если что, — напоминает Хёнбин.
— Да-да, понятное дело, — Юса выдыхает и прячет папку себе в сумку. — Я, эм… я не знаю, как вас отблагодарить.
— О, перестань, — Минджи широко улыбается, взмахивая рукой. — Ты нас угостила.
— Если хотите что-то еще, то можете зака-…
Двери кафе распахиваются с неожиданным грохотом, заставляя посетителей и персонал синхронно обернуться. На долю секунды в зале повисает тишина, в которой отчетливо проступают нотки лоу-фай – ненавязчивая, до сих пор тонувшая в гуле голосов музыка превращается в неловкий саундтрэк.
На пороге застывает парень в синей толстовке поверх серой футболки, широких джинсах и массивных кроссовках. Лицо скрыто за шлемом мотоциклиста, который Юса моментально узнает.
Чонгук всегда появляется так, словно выскакивает на сцену. Неосознанно или намеренно, но он привлекает к себе внимание всегда и везде.
Тяжело дыша, он озирается по сторонам. К нему подходит немного испуганная официантка, спрашивая, не из службы ли он доставки, но Чонгук машет головой, цепляется взглядом за Юсу и уверенно шагает в её сторону.
Чонгук подлетает к столику. Одну руку он кладет на спинку стула Юсы, второй упирается о стол. Через опущенный темный визор он смотрит прямо на неё, хотя Юса видит лишь своё удивленное и не сильно впечатленное отражение. Чонгук что-то говорит ей, затем театрально вскидывает ладони, хлопает себя по бедрам и упирается руками о таз.
Он понимает, что его нихрена не слышно?
Юса тяжело вздыхает, хмуро поджимая губы. Кивнув в сторону застывшей троицы, она обращает его внимание на то, что она здесь не одна. Чонгук, спохватившись, рывком расстегивает шлем, и когда открывает своё лицо, то с широкой улыбкой смотрит на айтишников и Минджи, которая от шока давится латте и брызжет им через нос.
Да, точно. Юса так и не сказала ей, что она не просто переспала с её любимым Кроликом, но теперь еще и живет с ним под одной крышей.
Остается надеется, что Минджи не решит казнить подругу прямо здесь и сейчас.
Доюн и Хёнбин моментально переключаются на кашляющую коллегу. Один протягивает салфетки, второй легонько шлепает по спине.
— Минджи – Чонгук, — улыбается Юса, указывая на Чонгука, который берет стул с соседнего стола и ставит его максимально близко к Юсе. — Чонгук – это Минджи, Доюн и Хёнбин.
— Я помню Минджи, — гордо подмечает Чонгук, заваливаясь на стул. Бесцеремонно опустив шлем на стол, тем самым заняв большую его часть, он салютует всем присутствующим. — Давно не виделись.
Раскрасневшаяся то ли от смущения, то ли от злости Минджи хмуро смотрит на Чонгука. Она с нескрываемым раздражением наблюдает за тем, как он по-хозяйски закидывает руку на спинку стула Юсы и вальяжно разваливается. Минджи возмущена, разгневанна – она пылает и не желает сдерживать в себе этот праведный гнев, который она хочет вылить не только на внезапно появившегося Чонгука.
— Что он тут делает?!
Доюн с Хёнбином смотрят на него не менее осуждающе. Еще бы. Дерзкий, шумный, вопиюще самоуверенный тип, который без спроса занял место за их столиком, заставил их бедную Минджи поперхнуться латте, так еще и ведет себя так, будто он – главный герой.
— А Юса не говорила? — наигранно удивляется Чонгук.
Вот говнюк.
Но это же Чонгук. На него не действуют ни угрозы, ни шантаж. На него также не действует устрашающий взгляд Юсы, с каким она молча пытается заткнуть его болтливый рот.
Чонгук лишь еще шире улыбается, хлопает глазками и простодушно заявляет:
— Мы встречаемся.
— ЧТО?! — вскрикивает Минджи, подскакивая со стула.
— А еще, она живет у ме-… АУ! — шипит Чонгук и резко убирает ногу из-под твердой подошвы Юсы.
— Как ты… что ты… — Минджи выглядит так, будто у неё сейчас пар из ушей пойдет. — Что?!
— Я хотела тебе сказать, но позже, — оправдывается Юса.
— Когда?! На свадьбе?!
— Какой свадьбе?! — в один голос вскрикивают Юса с Чонгуком.
Они синхронно поворачиваются друг к другу, моментально покрываясь румянцем. Между ними повисает недолгая пауза прежде, чем они отвернутся друг от друга. Минджи распахивает рот, а Доюн с Хёнбином переводят растерянные взгляды с одного на другого.
Чонгук сосредоточенно зачесывает волосы назад, пока Юса громко откашливается.
Потрясающе, если так задуматься.
Дурацкое и такое ненавистное ей слово «свадьба» в сочетании с таким ненавистным ей именем «Чонгук» вынуждают её сердце колотиться намного сильнее, чем все анонимные угрозы вместе взятые.
Прочистив горло и сделав несколько глотков капуччино, Юса заставляет вернуть себе самообладание.
— Я… я собиралась тебе сказать после этой встречи, чтобы не смущать твоих… коллег.
— Всё окей, — мотает головой Доюн.
— Всё нормально, — поддерживает Хёнбин.
— Не нормально! — обиженно стонет Минджи, падая обратно на стул. — Как долго?!
— Недели… две-три? — жмет плечами Юса.
— Почти месяц, — поправляет Чонгук.
— О, Боже, — театрально вздыхает Минджи, прикасаясь тыльной стороной ладони к своему лбу. — Мне плохо…
— Воды? — предлагает Хёнбин.
— Может, тебе стоит выйти на свежий воздух? — заботливо спрашивает Доюн.
— Нет-нет. Мне ничем не помочь… — драматично произносит Минджи и машет на себя рукой.
Взволнованная официантка подходит к их столику, уточняя, всё ли в порядке. Чонгук, воспользовавшись случаем, просит что-то холодненькое – лимонад, мохито, айс-ти, – и фирменный десерт, хотя он понятия не имеет, что в меню. Доюн ничего не заказывает, Хёнбин – тоже. Минджи отрицательно машет головой, показывая, что ей ничего не нужно, а Юса молча допивает капуччино, думая о допущенной ошибке.
Почему он покраснел при слове «свадьба»?
Почему он не рассмеялся, как всегда? Не пошутил?
О чем она вообще, блин, думает?
Когда официантка уходит, Юса прочищает горло, надеясь, что они с Чонгуком никогда не вернутся к этой теме.
…или когда-то, всё же, вернутся?
Черта с два.
— Вообще, Минджи права, — кивает Юса, не смотря на Чонгука. — Что ты тут вообще делаешь?
— Да, точно! — он начинает рыскать у себя по карман кофты. Не отыскав того, что ему нужно, он лезет в джинсы и вытаскивает из переднего кармана две аккуратных карточки размером с визитки. Положив их на стол, Чонгук гордо улыбается, смотря на Юсу точно так же, как Доюн с Хёнбином молча глазели на Минджи, ожидая похвалы. — Вот! Смотри!
Все, помимо Чонгука, склоняются над двумя миниатюрными карточками. Угольно-черные, матовые. В самом центре красуется зловещий череп козла, выведенный тонкими кроваво-красными линиями в анфас. И больше ничего. Ни цифр, ни букв.
Юса задумчиво вертит одну из них в руках, Минджи – уже забывшая о предательстве подруги и целиком поглощенная захватывающим делом – берет вторую. Они обе обнаруживают лишь удручающую пустоту на обороте. Карточки изготовлены из плотного, дорогого на ощупь материала, а рисунок не просто напечатан сверху, но словно выгравирован, оставляя ощутимый рельеф под подушечками пальцев.
— Что это? — спрашивает Минджи, поднимая взгляд на Чонгука.
Чонгук же, до одури довольный тем, что все на него смотрят в ожидании ответа, по-индюшиному напушивается, придавая себе важный вид. Скинув с себя кофту, чтобы, конечно же, все присутствующие имели возможность насладиться его забитым рукавом, он вешает её на спинку стульчика и нарочно громко прочищает горло.
— Короче, помнишь ту клиентку, с которой я должен был пойти на свидание, но не пошел? — ехидно улыбается Чонгук.
— Помню, — сквозь зубы шипит Юса.
— Несмотря на то, что я её кинул, она всё равно продолжает приходить в кафе. Вот это я понимаю целеустремленность. Да, Юса? — он фамильярно шлепает её по плечу, что нестерпимо бесит. — Мне очень нравятся такие, знае-…
— Чонгук, — хмуро говорит Юса, напоминая, что они тут не одни.
— Ладно-ладно, — он закатывает глаза и окидывает взглядами удивленную троицу. — Ну, чтобы вы понимали картину: милфе под сорок, упакована по полной, при бабках, а мужика нет. И она на меня конкретно запала. Я не знаю, что её так зацепило во мне, но… я не просто так один из самых востребованных парней в кафе, да? — Чонгук широко ухмыляется, закидывая руку на спинку стула Юсы. — Я врубил полный игнор, хотя она отвалила дохрена бабла, чтобы я посмотрел в её сторону. Но это такая схема Кролика, и она рабочая на таких, как она. При такой схеме бабы больше трясут кошельком и…
Минджи громко прочищает горло, с осуждением скривившись и скрестив руки на груди.
Чонгук ничуть не чувствует вины. Тем не менее, он кладет свободную ладонь себе на грудь и чистосердечно говорит:
— Исключая моих любимых клиенток. С ними я работаю по-другому.
— Что за клиентки? — не выдерживает Доюн, смотря то на Чонгука, то она Минджи.
— Ты… проститут? — спрашивает Хёнбин.
Юса не выдерживает и прыскает от смеха себе в ладонь.
— Я польщен, — вздыхает Чонгук.
— Он работает в кафе, где парни переодеваются в горничных, — сдает его с потрохами Минджи, не переживая, что её коллеги-айтишники увидят её в ином свете. — Я когда-то ходила туда в поисках вдохновения для будущих проектов. Тебе же не разрешается даже прикасаться к клиенткам, — хмуро вспоминает Минджи. — Нельзя ни спать с клиентками, ни встречаться, ни ходить на свидания.
— А ты хорошо изучила условия пользователя, — фыркает Чонгук и затем отвлекается на официантку, что ставит перед ним кусок торта и высокий стакан с айс-ти. — Ну наконец-то! — но стоит ему опустить взгляд на размер десерта, как улыбка с его лица исчезает. — А че так мало?
Юса делает глубокий вдох, вежливо отправляет официантку подальше и с упреком смотрит на Чонгука, которого явно оскорбил размер тортика.
— Ты когда-нибудь расскажешь, что это такое или нет? — указывая на карточки, напоминает Юса.
— Да-да, — кивает Чонгук, залпом выпивая айс-ти и приступая за кусок шоколадного торта. — Ну, в общем… эта дамочка заказала со мной Випку. Официально мы там ничего не делаем. Ну, по крайней мере, по документам. У нас есть парни, которые кладут себе в карман и немно-о-ого нарушают правила, — Чонгук резко вскидывает ладонь, ловя на себе взгляд Юсы. — Нет, я её не трогал. Нет, я с ней не сосался, хотя она о-о-очень хотела. Она уже совсем отчаялась, когда до неё доперло, что я не иду на контакт даже за вот такую пачку денег, — Чонгук расставляет большой с указательным пальцы, показывая толщину предложенной взятки. — Я ей говорю: «Слушайте, я не целуюсь, я не трогаю, и я не лижу». Нет, ну… я лижу, но только Юсе.
Юса тяжело вздыхает, не краснеет, но ощущает пылающий стыд. Мало того, что всё это слышит Минджи, которая никогда с Кроликом вживую не общалась, как с нормальным человеком, так этот бесстыдный ублюдок еще и смущает двух любезных айтишников, которые начинают немного косо смотреть на Юсу.
— У вас уже и секс был?! — неожиданно вскрикивает Минджи.
— О, да, — с до ужаса раздражающей ухмылкой говорит Чонгук. — И не раз…
— Мы здесь не для этого собрались, — практически стонет Юса, смотря на довольного собой Чонгука. — Рассказывай дальше. Сейчас же.
Почему ему так весело? Почему он улыбается с набитым шоколадом ртом, трясет ногой и смотрит на Юсу так, будто он придерживает сладкое на самый конец, нарочно оттягивая желаемое?
Прямо как и в сексе.
— Отчаявшись, она решает выкинуть последние козыри, — Чонгук стучит пальцем по черным карточкам. — Заявила, что это пригласительные, которые она раздает далеко не всем. И чтобы их заслужить, надо быть «достойным». Короче, начала нести какую-то пургу про «избранных», «высшую цель» и прочее дерьмо, — Чонгук кривится и пренебрежительно взмахивает рукой. — Она была в хлам, я вообще не вслушивался в этот бред. Собирался уже уходить – время её Випки заканчивалось, как она вдруг вцепляется в меня… знаете, как в ужастиках? У меня аж рефлекс сработал, и я чуть не прописал ей с разворота.
— Прям-таки с разворота? — фыркает Юса.
— Не перебивай, — щурится Чонгук и, в наказание, забирает у неё капуччино и выпивает остатки. — В общем, хватает она меня за руку и выдает: «Ты обязан прийти. Ты увидишь то, что поможет тебе измениться. Это серьезно…» Ну, или типа того. Я решил её немного разговорить, чисто по приколу, и в какой-то момент она ляпнула, что на этой встрече они будут «очищать кровь через невинных», — Чонгук выдерживает паузу, чтобы все за столом прочувствовали серьезность его слов. Больше всего настораживается Юса, выпрямляясь и задумчиво переводя взгляд на карточки. — Я сначала не догнал, а потом она добавила: «Разве ты не видел новости? Эти твари были только началом. Наша истинная цель – больше и значимее». Ну, или как-то так…
— Новости? — подает голос Минджи. — Это про… про тех бедных животных она говорила?
— Может да, а может и нет, — хмурится Юса. — Почему она дала тебе два пригласительных?
— Я попросил два.
— И как ты это ей объяснил?
— Юса, она была в говно. Если бы я ей сказал отдать мне кошелек, она бы еще и код от своей банковской карточки сказала, — Чонгук закидывает в рот последний кусок торта и вытирает губы салфеткой. — В общем, я чую, что это стопудово связано с Ёну. Эта баба – какая-то поехавшая миллиардерша. А на такую дичь, как тайные сообщества, только подобные ей и ведутся: те, кому до смерти скучно, у кого денег, хоть жопой жуй, и те, кто ищет хоть какую-то движуху в этой сраной жизни, чтобы почувствовать себя избранным, — гордо выдает Чонгук, действительно впечатляя Юсу своими рассуждениями. — Как-то так. Ну что? Я молодец, да? — он с улыбкой смотрит на Юсу, до странного напоминая Бама, который идеально выполнил команду и теперь ожидает похвалы.
Признаться, Юса бы его расцеловала за то, что он смог добыть и разузнать, но они сидят в кафе, на них всё еще пялится Минджи со своими друзьями, и у неё есть еще несколько вопросов.
— Ты не думаешь, что это странно? — хмурится Юса.
— Конечно, это, блять, странно, — жмет плечами Чонгук. — Какие-то ебучие фрики с сатаной на визитке.
— Она сказала, когда это состоится?
— Мг. В эту пятницу в одиннадцать ночи и до самого утра, — кивает Чонгук. — Адреса не дала, но дала название отеля. Я так понимаю, там будут ждать дальнейшие инструкции.
Юса достает из сумки папку и открывает нужную таблицу. Положив её перед Чонгуком, она указывает пальчиком на пустые прочерки под пятницей и вторником.
— Это расписание Ёну, которое мне достали Доюн с Хёнбином.
— Нихуя себе, — искренне поражается Чонгук, наклоняясь ближе к графику и затем поднимая взгляд на парней. — Вы сами это сделали?
— Да, — кивает Доюн, ощутимо радуясь, что смог впечатлить хоть кого-то на этом мини-собрании.
— Мг, — мычит в ответ Хёнбин.
— Ну вот! — Чонгук шлепает по бумагам. — Сто процентов Ёну.
— А может и нет, — вновь повторяет свои сомнения Юса. — Просто… это странно. Он же знает о тебе. Я уверена, он знает, что я живу у тебя, что мы с тобой… вместе.
— Когда эта старушка пришла к нам в кафе, я еще с Сохи мутил, — перечит Чонгук. — Я курить хочу пиздец. Я даже не успел сигаретку пропустить – сразу к тебе помчал, — он хлопает себя по ногам и резко поднимается со стула. — Ребята, курите?
Доюн с Хёнбином мотают головой, на что Чонгук жмет плечами, хватает кофту и молча выходит из кафе. Без него становится невероятно тихо и спокойно, что позволяет Юсе всё обдумать.
Минджи, которая знает подругу до невозможного хорошо, говорит прежде, чем Юса вообще осознает собственную идею.
— Только не говори мне, что ты хочешь пойти.
— Не знаю, — признается Юса. — Я пока не сильно… То есть, Чонгуку пока никак не угрожали. Ему не подкидывали мертвых животных и…
— Мертвых что? — удивленно дергая бровями, переспрашивает Хёнбин.
— Погоди, — выпрямляется Минджи, хмуро смотря на Юсу. — Ёну… Ёну-Ёну… это не тот, с которым ты встречалась в школе из жалости?
— Ты только поняла?
— По фотографиям в интернете я его не узнала… погоди! Ты хочешь сказать, что… что тот псих, который тебя мучает – это он?!
Юса жалеет о том, что она так и не нашла времени, чтобы рассказать Минджи всё то, что с ней происходило и всё еще происходит. Их краткая переписка перед сегодняшней встречей не может вместить в себя страх, что покрывает Юсу, и не может передать ужас, что охватывает её при каждом воспоминании мертвого животного. Никакие печатные символы не способны продемонстрировать то напряжение, которое для Юсы уже стало привычным, размытым фоном.
Тем не менее, Минджи должна услышать от неё – не от Чонгука – хоть что-то, что позволит Юсе доказать, как она дорожит их дружбой.
— Ёну накачал меня на конференции в Париже.
— ЧТО?! — вскрикивает не только Минджи, но и Доюн с Хёнбином.
— Если бы не Чонгук… он бы меня изнасиловал. Пожалуйста, не… не распространяйтесь об этом, хорошо? Я говорю только потому, что… чтобы вы не думали, что я пытаюсь как-то отомстить, — обращаясь к Доюну с Хёнбином, говорит Юса. — Или что я поехавшая бывшая. Я понимаю, что взлом личного расписания – это…
— Ю-ю-юса-а-а-а! — стонет Минджи, подскакивая со стула и торопливо перемещаясь на место Чонгука. Она налетает на Юсу с крепкими объятиями, чуть ли не плача. — Почему ты не говорила?! Почему ты мне не звонила?! Это так… это так ужасно. Я не представляю, как тебе было тяжело всё это… и это… Юса-а-а! — Минджи эмоционально втягивает в себя воздух и вжимается лицом в шею подруги.
Юса не сдерживает улыбки, когда обнимает Минджи в ответ. Коснувшись щекой её пышных, пахнущих сладким персиком волос, она прикрывает глаза на долю секунды и делает глубокий вдох, позволяя этой светлой, девичьей волне умиротворить её душу.
Юса тонула в вязком ощущении тотального одиночества, и совсем забыла, что у неё есть не только Чонгук, но и яркая Минджи. Искренняя, безусловная, близкая и уютная, как вкус маминого домашнего пирога.
Последнее время Юса слишком сентиментальна.
— Всё хорошо, Минджи. Прости, что не говорила.
Пользуясь случаем, Минджи прижимается грудью к груди Юсы, наслаждаясь мягкостью, что, конечно же, до нелепого смущает Доюна и Хёнбина. Их лица покрываются румянцем, и они вынуждено отводят взгляд в свои пустые чашки.
Чонгук же, в отличие от них, молчать не будет.
— Это моё место, — раздается раздраженное сбоку.
— Нет, — бормочет Минджи, крепче обнимая Юсу. — Это моё место.
— Если ты лучшая подружка Юсы, то это не означает, что я не возьму тебя за шкирку и не выкину отсюда.
— Эй! — вдруг вскрикивает Хёнбин.
— Ты как вообще с девушкой разговариваешь? — поправляя очки, упрекает Доюн.
— О-о-о, — ухмыляется Чонгук, скрещивая руки на груди. — Так они твои отважные рыцари?
— Чонгук, хватит, — просит Юса и слышит, как у неё в кармане звенит будильник. — Мне пора. У меня скоро начинается ночная смена.
— Я подвезу! — тут же предлагает Чонгук.
— Я на машине.
— Ладно…
— А нас подвезешь? — спрашивает Минджи, всё еще не размыкая рук вокруг подруги, что явно действует на нервы Чонгука.
— Без проблем. Вас тоже подкинуть куда-то? — спрашивает Юса, смотря на айтишников.
— Мне на ближайшую станцию метро, — просит Доюн.
— И мне тоже, — кивает Хёнбин.
— А меня домой, — заявляет Минджи и, наконец-то, отпускает Юсу.
— Хорошо. Я заплачу, подождите снаружи, — говорит Юса и сканирует QR-код на столике.
На город медленно опускались сумерки, и последние лучи зашедшего солнца окончательно растворились в тени домов. Длительная ночная смена пройдет в гнетущем одиночестве, ведь Чимин сегодня отработал дневную. Юса изо всех сил старалась не грустить, ведь больше всего на свете ей хотелось поделиться с доктором Паком находками.
Но Чимин же вряд ли одобрит их идею. Какое-то подозрительное сборище чуть ли не оккультистов, таящее в себе зыбкую связь с Ёну. Он бы осудил и не пустил. Однако, поход в полицию он бы тоже отбросил.
Так что же Юсе еще остается делать? Да и, тем более, она не одна – она с Чонгуком.
Что-то она слишком много начала на него полагаться. Это нормально?
Шагая следом за Минджи с Доюном и Хёнбином, Юса задумчиво смотрит себе под ноги.
— Ты же… ты же понимаешь, на что мы идем? — вдруг останавливается Юса и смотрит на удивленного Чонгука. — Мы не знаем, что там.
— Да что там может быть? — он фыркает, закатывает глаза и небрежно жмет плечами. — Я тебя прошу. Ты, что, фильмов никогда не смотрела? Как в Индиане Джонсе призовут какого-то демона, да и всё.
Юса уже привычно осуждающе кривится.
— Демонов не существует.
— Ага. Еще скажи, что ты не веришь в загробную жизнь, — ухмыляется Чонгук, но когда не встречает отрицания со стороны Юсы, достаточно сердечно охает и прикладывает ладонь к груди. — Ты не веришь в загробную жизнь?!
— Я верю в науку, — отвечает Юса, продолжая путь к машине.
— Мда уж. Тебе будет очень сложно вписаться в это тайное сообщество… да, кстати. Виви сказала, что нам понадобятся маски животных.
Юса вновь останавливается, смотря на ничего не подозревающего Чонгука.
— Виви? — переспрашивает, стараясь не выдать раздражения.
Чонгук хмурится, не сразу понимая, с чего вдруг его девушка так напрягается, но затем, с легкостью вычислив в ней колющее беспокойство, он закидывает руку ей на плечи, широко ухмыляясь.
— Ага. Ви-ви, — нарочно сладко произносит Чонгук. — А что? Ревнуешь?
— Нет, — врет Юса, продолжая следовать за Минджи. Прежде, чем Чонгук продолжит наслаждаться столь редкой ревностью с её стороны, она возвращает его к первоначальной теме: — Что за маски животных?
— Ну, типа, я так понимаю, там все их носят. Как в Ку-клукс-клане… да как в любом культе. Никто не видит тебя в лицо. Анонимность, все дела.
— Откуда ты столько всего знаешь про секты?
— Я уже тебе говорил – я много всякой хуйни знаю. Прикинь, даже полезно оказалось, — фыркает Чонгук. — Виви будет в маске совы. Себе я возьму маску собаки, а тебе… хм… кролик?
— Разве не должно быть наоборот?
— Ну это же я псина вонючая, — ухмыляется Чонгук. — А о тебе я достаточно много фантазировал в костюме кролика. Знаешь, да? С ушками, с хвостиком… в этом суперсекси костюме с чулками-сетками. Ух, — Чонгук хмурится, восторженно шипит и мотает головой, как будто Юса уже вырядилась в крольчиху. — Слу-у-ушай, а не хочешь прогулять смену?
— Нет. Чонгук. Я не могу прогуливать, — кривится Юса. — Я ветеринар. Забыл?
— Да как такое забудешь, — он тяжело вздыхает и замечает, что они уже приблизились к серой хонде. — Ладненько. Напиши, как будешь на работе, окей? — Чонгук смачно целует Юсу в щеку, вновь вызывая недовольное бормотание со стороны Минджи и смущение с боку Доюна с Хёнбином. — Было приятно познакомиться, парни. Минджи, — Чонгук подмигивает и надевает шлем.
Пока все друг с другом обмениваются прощанием, Юса снимает машину с сигнализации и садится на место водителя. Но стоит ей закрыть дверь, как в нос бьет странный, до кошмарного знакомый запах. Прежде чем она осознает, что это, перед глазами вспышкой проносятся кадры смятой кровати и мертвых кошек.
Шумная Минджи, плюхнувшаяся на переднее пассажирское, внезапно замирает на полуслове. Доюн с Хёнбином, заняв задние места, даже не успевают хлопнуть дверьми – они синхронно прижимают ладони к лицам, пытаясь отгородиться от тошнотворной вони.
— Что это? — спрашивает Минджи.
— Юса, простите, но… у Вас в машине просто невыносимо несет, — хмуро подмечает Хёнбин.
Пытаясь не паниковать, Юса сглатывает.
— Когда я ехала сюда, всё было нормально. Проверьте всё. Под сиденьями, в карманах дверей.
Юса начинает лихорадочно принюхиваться, обыскивая бардачок. Запах заполонил весь салон: он тянется откуда-то сзади, но в то же время покрывает приборную панель. Напуганная Минджи, желающая поскорее избавиться от этой вони, проверяет каждый сантиметр под ковриками.
— Может, багажник? — глухо предлагает Доюн.
Юса выскакивает из машины, оставляя двери распахнутыми, и быстрым шагом направляется к багажнику. Где-то на фоне она слышит звук заводящегося мотоцикла, который тут же затихает. Доюн с Хёнбином окружают Юсу, Минджи протискивается вперед, чтобы быть как можно ближе к подруге.
Рука застывает на кнопке возле номерного знака. Легкая дрожь, всё же, скользит по пальцам. Учитывая, какие сюрпризы встречали Юсу раньше, то, что в багажнике, может быть намного хуже.
Но как? Сигнализация работает, и если бы кто-то вскрыл замок, брелок бы сработал. Верно? В багажник она не заглядывала больше недели – в этом просто не было необходимости. Бита всегда лежала на за задних сиденьях, как и продукты, которые Юса кидала туда же после магазина.
С другой стороны, кто-то с легкостью взломал замок её квартиры. Багажник старенькой хонды не кажется чем-то сложнее.
— Что за суета? Что случилось? — рядом раздается голос Чонгука, который возвращает Юсу из ступора, в каком она, неосознанно, находилась.
— У Юсы в машине воняет, — говорит за неё Минджи. — Думаем, что причина здесь.
— Юса? — Чонгук проталкивается между ней и Хёнбином, чтобы словить её взгляд. — Давай я открою. Отойди.
— Нет, — резко перечит, сжимая вторую ладонь в кулак. — Нет, я сама. Если он думает, что у него получается меня запугать, то он ошибается, — решительно шипит Юса, насильно задавливая в себе страх, и нажимает на кнопку.
Когда крышка багажника поднимается, все реагируют по-разному. Минджи истерически вскрикивает, отпрыгивая назад; Доюн резко отворачивается, подавляя в себе приступ рвоты; Хёнбин, приложив ладонь к лицу и широко распахнув глаза, смотрит внутрь; Чонгук громко, яростно матерится, не двигаясь, а Юса…
Юса бледнеет, чувствуя, как всё её нутро парализует ужасом, который почти сразу тает под обжигающей, пламенной яростью.
Внутри багажника, среди чистой обивки, лежало изуродованное тело кошки. На её животе была вырезана аккуратная, пугающе четка надпись: «Моя жена».
Хороший питомец помнит свою первую кличку.
Вокруг Юсы творится сплошная, неразборчивая какофония: Минджи, захлебываясь в рыданиях, требует немедленно вызвать полицию; Доюн, согнувшись пополам, пытается сдержать приступ тошноты; Хёнбин что-то бессвязно шепчет, пытаясь удержать Минджи за плечи. Сквозь этот гулкий шум прорывается голос Чонгука – он что-то кричит Юсе, пытаясь вырвать её из оцепенения.
Но она не обращает внимания.
Юса слышит голос Ёну, эхом отбивающий в её сознании, как он назвал «своей женой», как он истошно желал, чтобы она стала «его женой». Личное обращение, вырезанное на бедной, невинной кошке с хирургической точностью – интимное и омерзительное. Ёну словно вошел в её дом, нависая над ней тенью, помечая её своим грязным взглядом, своей ехидной улыбкой и своей триумфальной подписью.
По крайней мере, теперь Юса уверена в том, что он причастен к этому.
По крайней мере, теперь она не сомневается в том, чтобы отправиться на эту чертову вечеринку.
Добавить комментарий