Лили смотрит на высокие, густые ели, вдыхая пропитанный хвоей воздух. Утреннее солнце ослепляет, касаясь лучами гладкого озера. Вода кажется неподвижной, почти застывшей, отражая в себе верхушки деревьев и мягкие акварельные разводы розовеющего неба.
Лили сжимает ладонями деревянную раму окна, делая глубокий вдох. Ветер развивает волосы, проникая в комнату, и просачивается сквозь тонкую ткань церемониального одеяния. На секунду закрыв глаза, Лили растворяется в пении птиц, шуршании деревьев и прислушивается к собственному сердцебиению.
Двери открываются и так же мягко закрываются. Медленные, тяжелые шаги, затем – нежные руки, что окутывают её в районе талии. Тэхен прижимается к ней со спины, оставляя нежный поцелуй на её щеке. От него пахнет благовониями, жаром и вином. Присутствие мужа вынуждает сердцебиение Лили смениться трепетными колокольчиками.
— Ты готова? — тихо шепчет Тэхен.
— Думаю, что да.
— Я кое-что хотел тебе показать, — Тэхен шуршит чем-то прежде, чем протянуть Лили письмо. — От Юнги.
Лили приятно удивлена. Она распечатает конверт, вытаскивает написанное от руки сообщение и еще несколько вкладышей.
Тэхен. Лили.
Я добрался. Спасибо за доверие.
Я вложил рецепт лапши, чтобы юная Госпожа Ким наслаждалась им вне моего присутствия. В знак благодарности от меня.
Вы знаете, где меня искать. Но я не хочу, чтобы меня нашли.
Ю.
— Чем-то мы его зацепили, — улыбается Лили, вчитываясь в рецепт.
— Двадцатью миллионами, — ухмыляется Тэхен.
— Пусть повара приготовят это сегодня вечером. Я хочу поесть после церемонии, — просит Лили, поворачиваясь лицом к своему мужу.
Он улыбается, кивает. Забрав письмо, он кладет его на ближайший комод. У него движения увереннее, чем раньше. Из-за отсутствия прежней активности, Тэхен совсем слегка пополнел, но не настолько, чтобы визуально измениться. Швы уже сняты, и теперь ему осталось дождаться, пока рана окончательно затянется. Тогда он сможет вернуться к тренировкам и полноценной работе.
Даже спустя месяц, ему запрещены любые нагрузки.
— Отец разрешил мне приложить клеймо, — говорит Тэхен, вновь обнимая Лили и смотря в её слегка уставшие после длительных, бессонных ночей глаза. — И он… хочет поговорить с тобой один на один, после церемонии.
— Да, хорошо, — Лили кратко улыбается, но Тэхен с легкостью замечает в ней насильно подавленную грусть.
— Что такое?
Пальцами она гладит его грудь, ведет выше, к шее и пушистым волосам. Лили должна радоваться, что сегодня она станет полноценной частью его клана, но на душе гадко и тяжело. Успокоительные, которые она принимает, и некая изоляция после случившегося в оранжерее, давят на неё грузом прошлого.
Лили хмурится, задумчиво смотря на ворот Тэхена.
— Я и вправду ужасная дочь.
— Что? Нет, Лили. Нет, — он ловит её ладони, мягко сжимает и подносит к своим губам, оставляя на её коже поцелуи. — Я знаю, что ты винишь себя. Но ты ни в чем не виновата.
— Но…
— Лили, — Тэхен всегда с такой нежностью произносит её имя – словно оно соткано из тончайшего шелка, который мягко скользит по его губам. — Твои руки чисты. Они всегда будут чисты, как и ты, — он дарит ей утешительную улыбку, продолжая гладить её пальцы. — Ты считаешь себя чудовищем, верно? — у Лили не хватает сил, чтобы сказать «да», поэтому она напряженно сглатывает и медленно кивает. — Я тоже считаю себя чудовищем. Что ты думаешь насчет этого? Мы, как чудовища, должны умереть?
Лили всматривается в его глаза, вспоминая его кровь на своих руках. Готовая отдать всё, лишь бы Тэхен жил, она держала его руку до побелевших костяшек, пока хирург вытаскивал из него пулю. Лили просидела у его кровати, почти не зная сна, в ожиданиях, пока он придет в себя.
Она больше не хочет этого.
Никогда.
— Нет.
— Нет. Хорошо. Чего ты тогда хочешь?
— Я хочу забыть об этом, — хмурится Лили и слегка вздрагивает, когда Тэхен целует её в лоб.
— Ты забудешь. Обещаю.
В двери стучат. После разрешения войти, на пороге оказывается Рэн, низко кланяясь.
— Господин Ким, Ваш отец ждет Вас.
— Хорошо, — выдыхает Тэхен и вновь смотрит на свою жену. — Мы встретимся после церемонии.
— Не бойся сделать мне больно, — просит Лили, сжимая его ладони. — Приложи тавро так, как надо. Не жалей меня.
Тэхену не нравится просьба, но у него нет выхода.
— Я буду осторожен, — он рассматривает их сплетенные руки. — У тебя тонкая, чувствительная кожа.
Лили улыбается, наклоняется ближе, чтобы оставить на его губах трепетный поцелуй.
— Я выдержу.
Тэхен глубоко вздыхает, еще некоторое время любуется своей женой и затем отпускает её. Покинув комнату, его присутствие заменяется еще одной девушкой, которая одета точно так же, как и Рэн. Они очень мило пытаются успокоить Лили, рассказывая, как они проходили церемонию, как жгучая боль на их спине ни с чем не сравниться, но как они благодарны, что их приняли в клан Ким.
Лили не боится. Лили действительно хочет стать полноценной частью семьи.
Тем более, учитывая, что у неё больше нет никого – ни папы, ни мамы, ни потенциального брата или сестры…
— Госпожа, — заметив волнение, Рэн мягко касается её плеча. — Может, воды?
— Нет, спасибо. Всё в порядке.
— Вы точно так же нервничали перед свадьбой, — вспоминает Рэн, выводя Лили из комнаты. — Сегодняшняя церемония отличается лишь тавром.
— Мне не страшна боль. Мне… страшны мои чувства.
— Что Вы имеете в виду, Госпожа?
— Мне страшно, что я люблю Тэхена настолько сильно, — выдыхает Лили, спускаясь на первый этаж босыми ногами.
Рэн переглядывается со второй девушкой. На их лицах проскальзывает улыбка, которую они вынуждено подавляют – негоже в присутствии Госпожи умиляться её искренним чувствам по отношению к Господину.
— Это нормально, — кивает Рэн. — Вы уже раз связали себя с кланом Ким. Теперь, Вы вступаете в него.
— Вы очень отважны, Госпожа, — в тоне сопровождающей девушки нет ни капли лести – лишь чистосердечное восхищение. — Вы нравитесь многим в клане. Просто нам не разрешено об этом говорить.
— Почему? — хмурится Лили.
— Потому что Ваш муж не терпит, когда Ваше имя столь легко слетает с уст слуг и членов семьи, — Рэн кратко ухмыляется, опуская взгляд на Госпожу Ким. — Он… если позволите, довольно ревнивый.
— Да… я знаю, — выдыхает Лили, понимая, что даже разговоры о Тэхене успокаивают её.
Подойдя к большим, деревянным дверям, девушки останавливаются. Рэн поправляет волосы Госпожи, её напарница разглаживает белую накидку, избавляя от складок. В церемониальной зале слышится голос старшего Кима, и когда он затихает, Рэн с напарницей отворяют двери, открывая вид на знакомое помещение.
В этой же комнате несколько лет назад состоялось празднование девятнадцатого Дня Рождения Тэхена. В этой же комнате Лили сидела среди зрителей, наблюдая со стороны за своим будущим мужем, который принимал дар семьи и клялся в верности своему клану.
Теперь же, она сама медленно идет по мягкому ковру, прямо к Тэхену и его отцу, что смотрят на неё с уважением и гордостью.
Лили кланяется, когда подходит к главам клана. Выпрямляясь, она чувствует, как сопровождающие её девушки стягивают с неё накидку, оставляя полуобнаженной. Рэн заботливо прикрывает волосами грудь, её напарница отводит пряди со спины, демонстрируя зрителям зажившее тату.
Лили наблюдает за тем, как Тэхен обходит стол, чтобы подойти к большой чаше. Вытащив длинное, железное тавро в форме тигра и дракона, он возвращается к своей жене, крепко сжимая основание инструмента. Лили ловит его взгляд, на краткую секунду, пока Тэхен не обходит её со спины.
Сопровождающие клана опускают её на колени, мягко надавливая на плечи. Рэн вкладывает в рот кожаный жгут – Лили чувствует странный вкус горелого железа. Крепко зажав его зубами, она сглатывает, неосознанно напрягаясь всем телом, когда напротив неё встает отец Тэхена.
— Наша слава написана кровью, а наше единство скреплено огнем. Ты сохранишь величие клана и сгоришь вместе с ним.
Хватка Рэн крепчает. Лили учащенно дышит. Пальцы сжимаются в кулаки, зубы плотнее впиваются в жгут, и её собственное сердце на секунду словно останавливается.
В следующее мгновение её ослепляет адская боль из-за плотно приложенного тавро к её спине.
Сдавленный крик Лили срывается в глухой стон; тело инстинктивно выгибается дугой, пытаясь вырваться. Но Рэн вместе с напарницей намертво удерживают её, фиксируя плечи, пока Тэхен продолжает с силой вдавливать раскаленное тавро между её лопаток. Лили заставляет себя оставаться на месте, терпеть, пока из глаз катятся слезы – самые обыкновенные слезы, безвольные и болезненные. Кожа кажется жидким пламенем, кости словно плавятся под этим чудовищным давлением, а жар проникает глубоко внутрь, сжимая органы раскаленными добела щипцами.
Запах паленой кожи пробивается в нос.
— Ты не рождена от нашей крови, но ты станешь нашей кровью, — голос отца Тэхена размыт где-то на заднем фоне, и Лили трудно к нему прислушаться. — Отныне ты отмечена. Отныне ты – наша. Часть нашего клана, часть нашей семьи. Прими это.
Тэхен убирает тавро, и Лили бы упала, если бы не женские руки, что до мужского крепко удерживают её.
Обугленная кожа на спине вспыхивает новой, но меньшей болью. Между лопаток пульсирует, будто бы сердце переместилось к ней на позвоночник, впрыскивая кипящее масло с каждым ударом. Лили неожиданно бросает в пот, в зале становится холодно до дрожи.
Пока её поднимают на ноги, придерживая, мистер Ким продолжает что-то говорить. Затем, к ней подходит Тэхен, смотря на неё с прежней гордостью, но также грустью – он причинил Лили такую боль, о которой она, честно признать, никогда не знала.
Нужно что-то сказать. Лили точно что-то учила для церемонии.
Когда из её рта вытащили жгут?
Люди аплодируют?
— Я… я принимаю этот дар, — хрипит Лили, заставляя себя поднять взгляд на мистера Кима. — Я клянусь быть достойной клейма и достойной моей семьи.
Отец Тэхена улыбается, удовлетворенно кивая.
Лили с трудом помнит, как её довели обратно в комнату, прикрывая тело от чужого взора. К ней возвращается сознание, когда Рэн льет на рану стерильный физраствор и затем промывает прохладной водой. Промакивая ожог марлевыми салфетками и обмазав густыми маслами, она оборачивает Лили специальной сетчатой повязкой.
— Как Вы себя чувствуете? — заботливо спрашивает Рэн, смотря на лежавшую на животе Госпожу.
— Хочу пить…
— Сейчас принесу.
Но когда Рэн встает, в двери стучат.
Лили думала, что это Тэхен, поэтому разрешила войти. Но вместо её мужа на пороге её комнаты оказался мистер Ким с коробкой в руках. Рэн тут же поклонилась Господину прежде, чем покинуть комнату.
Лили торопливо поднимается, натягивая на плечи накидку и завязывая её на поясе. Отец Тэхена встречает её торопливость мягкой улыбкой.
— Не вставай, — он опускает коробку на ближайший столик. — Тебе нужен отдых и покой. Прошу прощения, что я его нарушаю.
— Нет-нет, что Вы, — Лили мотает головой и указывает на диван. — Присаживайтесь.
В голове еще немного мутно, клеймо всё еще болит, но присутствие отца Тэхена относительно бодрит.
— Благодарю, — отвечает мистер Ким и опускается на предложенный диван. Заметив, как Лили перевязывает узел на поясе, и как скользит её накидка по спине, он мотает головой. — Осторожнее. Оно будет сильно печь первое время.
Лили перемещается с кровати на диван, садясь недалеко от мистера Кима. Не прислоняясь к спинке, она облокачивается рукой о подлокотник, с интересом смотря на коробку. Прежде, чем спросить о её содержании, она решает начать беседу с давно интересующего её вопроса.
— Мистер Ким, у Вас тоже есть такое клеймо?
Отец Тэхена по-доброму улыбается.
— Да. Но не думаю, что дряхлая кожа старика – то, что хотелось бы видеть юной Ким после болезненной церемонии.
— Вы очень строги к себе, мистер…
— Папа, — мягко напоминает отец Тэхена, смотря на Лили.
Запинаясь, она понимает на полуслове, что допустила ошибку. Стоило бы сразу повторить «папа» – как она делала каждый раз, когда забывалась. Но после того, что случилось в оранжерее, это слово по отношению к другому мужчине кажется чужим и неправильным.
— Лили, — заметив её колебания, мистер Ким произносит её имя с сожалением. — Я не заставляю тебя.
— Нет, я…
— Ты можешь обращаться ко мне, как пожелаешь, — улыбается мистер Ким. — «Папа», «мистер Ким». Как тебе удобнее, — он выдыхает, складывая руки замком на коленях. — Я пришел сюда не для этого, — мистер Ким кивает на коробку, улыбаясь. — Мой тебе подарок. Можешь открыть.
Лили пододвигает к себе достаточно тяжелую коробку и раскрывает её с осторожностью. Когда она смотрит внутрь, то её боль смещается теплыми воспоминаниями, солнечными зайчиками и разноцветным калейдоскопом.
Светильник-карусель.
— Резреши помочь, — отец Тэхена пододвигается ближе и вместе с Лили достает карусель, перемещая её на стол. Он включает её щелчком, и застывшие лошади начинают крутиться, окрашивая комнату танцующей радугой. — Всё еще работает.
— Вы забрали это в ту ночь?
— Да. Я знал, что ты бы хотела вернуть её себе, — улыбается отец Тэхена и откидывается на спинку дивана. — Я до сих пор помню тот день. Мой сын с таким восторгом смотрел на тебя. Я тогда думал, что мне будет очень сложно свести вас, когда вы вырастите, — мистер Ким задумчиво наблюдает за вертящейся каруселью, не отводя взгляда. — Я был уверен, что твой отец настраивает тебя против Тэхена… и меня, в том числе. Я… я не доверял тебе долгое время, — нахмурившись, признается мистер Ким. — Я прошу прощения за тот случай с Докго.
— Я всё понимаю, мис-… папа. Я бы поступила точно так же.
Он улыбается, переводя взгляд на Лили.
— Мы с Тэхеном очень долго её выбирали, — его улыбка плавно исчезает, когда он вновь смотрит на карусель. — Я… мне было тяжело. Твой отец убил мою жену. Но я стоял в его доме, дарил подарки его дочери и видел, как мой сын влюбляется в тебя с первой секунды… — он тяжело вздыхает, явно проживая тот вечер заново. — Ты росла, умнела, училась и… и ты видела. Что-то… что-то между тобой и Тэхеном зародилось тогда. Мой сын готов на всё ради тебя, и я… я надеюсь, что ты – тоже.
Лили ощущает ком обиды, который она подавляет себе. Когда она отвечает, в её голосе присутствует дрожь, что не уходит от внимания отца Тэхена.
— Не посчитайте меня грубой, мистер Ким, но я… я позволила убить своих родителей только ради того, чтобы меня с Тэхеном не трогали. Разве этого не достаточно? Не достаточно клейма на мо-…
— Прости, — виновато произносит мистер Ким, скривившись. — Я не хотел оскорбить тебя, милая. Ты… ты много что сделала ради нашего клана… и ради Тэхена. За что я бесконечно тебе благодарен. Но… но я хочу, чтобы ты понимала значение клейма, — его взгляд ожесточается, и Лили видит в нем постаревшего Тэхена. — Ты обязана быть преданна мне и моему клану. Если ты предашь…
— …то меня ждет публичная казнь. Я знаю. Тэхен говорил мне, — хмурится Лили. — И я понимаю, почему Вы всё еще мне не доверяете. Во мне кровь моего отца – жестокого, безнравственного и… и жадного. Но это не означает, что я – его копия, — Лили сглатывает, сжимая ладони в кулаки на своих коленях. — Я всегда боялась, что я буду похожей на него. Когда мне говорят, что во мне видны его черты, я злюсь. Но… но с другой стороны, если бы не мой отец, я бы смогла работать наравне с Вашим сыном. Он многому меня научил.
— Да. Я согласен, — кивает мистер Ким. — Я рад, что ты умеешь правильно пользоваться своими знаниями. И… и ты действительно многим пожертвовала, Лили, — он тянется к её кулачку, мягко сжимая. — Спасибо.
Мистер Ким всегда был загадкой. Он мог казаться добрым и понимающим мужчиной в возрасте, но в его взгляде жила неизменная настороженность по отношению к Лили, которая не исчезла даже после клейма между её лопаток и смерти её родителей.
Не то, чтобы она его винила. В конце концов, его единственный сын влюбился и женился на дочери человека, который отнял жизнь у его жены. То, что мистер Ким до сих пор не избавился от Лили под видом несчастного случая, уже походило на чудо.
Он просто ставил счастье и чувства Тэхена выше собственной жажды мести.
И это не могло не восхищать. Он оставался отцом, а не расчетливым убийцей, как отец Лили. Преданный традициям и верный крови, мистер Ким казался Лили суровым садовником, оберегающим родовое дерево. Он не рубил новые ветви, но позволял им прижиться и пустить корни только тогда, когда лично убеждался в их безупречности и отсутствии вредителей.
Если бы он принимал каждый случайный росток, поддаваясь сиюминутной жалости или слабости, древо Кимов никогда не выросло бы таким мощным, несокрушимым и долговечным.
Интересно, сколько людей не прошли проверку и не заслужило должного доверия у клана Ким?
— Я жертвовала ради Тэхена, — тихо напоминает Лили, смело смотря в глаза мистера Кима.
За её словами кроется очевидное: она без раздумий отдала бы жизнь за собственного мужа.
Но если бы её попросили застрелить собственную мать и отца ради целого клана?
Если бы Тэхен умер, она бы убила всех.
Мистер Ким встречает её твердость удивлением и неожиданным принятием.
— Твоя любовь действительно чиста, — почти шепотом произносит отец Тэхена, словно говорит самому себе, а не Лили.
Двойной стук в двери отвлекает. После разрешения войти, в комнате появляется Рэн, поклонившись.
— Ваш муж хочет к Вам зайти, Госпожа.
— Конечно, — добродушно ухмыляется отец Тэхена и встает с дивана. — Пусть заходит. Я больше не смею беспокоить.
Лили поднимается на ноги, чувствуя усталость, но она заставляет себя поклониться в знак уважения мистеру Киму. Он принимает её поклон кивком головы и краткой улыбкой прежде, чем выйти в коридор.
Как только Тэхен заходит в комнату, Лили облегченно вздыхает. Закрыв за собой дверь, он торопливо подходит к ней. Он суетится так, будто они не виделись не каких-то пару часов, а по меньшей мере целую неделю. Тэхен внимательно рассматривает её лицо, но, заметив на её коже прыгающие разноцветные искры, он опускает удивленный взгляд на карусель, которая всё еще крутится.
Судя по его тихому, восторженному вздоху, он не знал, что отец забрал его первый подарок для Лили из дома.
— Она еще работает?
— Я думаю, твой папа позаботился о смене батареек, — жмет плечами Лили и садится обратно на диван.
Заметив её слабость и измотанность, Тэхен опускается рядом.
— Болит?
— Да… — больше не сдерживаясь перед Рэн или мистером Кимом, Лили кривится.
— Разрешишь взглянуть?
— Конечно.
Лили поворачивается к нему спиной, развязывая пояс и опуская накидку до уровня талии. Кожа слегка покрывается мурашками из-за свежего воздуха, что врывается в комнату из открытого окна, но всё, что находится под повязкой, мучительно ноет и щиплет.
— Рэн хорошо обработала.
— Думаю, она не может по-другому, — улыбается Лили и, не возвращая накидку на плечи, взволнованно смотрит на Тэхена. — Теперь покажи свою рану.
Он понимает, что она говорит не о зажившем клейме, поэтому и недовольно хмурится.
— Как пожелаешь.
Развязав пояс, Тэхен раздевается до уровня бедер, чтобы Лили смогла увидеть повязки и поврежденный бок.
На секунду она вспоминает выстрелы и крики.
— Не переживай, — тихо говорит Тэхен, замечая напряженность в теле Лили. — Оно заживет так же быстро, как и твоё клеймо.
— Ты врешь.
— Преувеличиваю, — мурлычит Тэхен, улыбаясь и откидываясь на спинку дивана. Откинув руку, он молча приглашает облокотиться о него, позволяя Лили выбрать самую безболезненную для неё позу.
Устроившись поудобнее, она утыкается в шею Тэхена, вдыхая его естественный, не приукрашенный ничем лишним аромат, и закрывает глаза. Необыкновенное ощущение свободы от тени её отца кажется непривычным, почти ошеломляющим. Лили разрешает себе расслабиться и осознать, что они с Тэхеном свободны.
Опустив взгляд на карусель, они задумчиво наблюдают за ней в уютной тишине. Ладонь Тэхена находит её, сжимая и переплетая пальцы. Лили смотрит на разницу формы их ногтей, длинны пальцев, размера запястий.
— И что теперь? — шепотом говорит Лили.
— Что теперь? — переспрашивает Тэхен.
— Что мы теперь будем делать?
— Жить, — до непозволительного просто отвечает Тэхен, целуя макушку своей жены. — Вернемся в наш дом, отдохнем. Нужно возместить траты, причиненные Юнги… но это не будет сложно. Твой отец мертв, и теперь нам проще чистить.
— Я тоже буду чистить? — чересчур воодушевленно спрашивает Лили, приподнимаясь и ловя взгляд Тэхена.
Недовольного Тэхена.
— Ты не сильна в убийствах, — он вздыхает, рассуждая вслух. — И ты… я не хочу, чтобы ты пачкалась. Однако, ты хороша в стратегии. Твои сильные стороны здесь, — Тэхен прижимает кончик указательного пальца в лоб Лили. — Мои – здесь, — он поднимает ладонь, намекая на свои руки. — Пока что не думай об этом, хорошо? Тебе нужен отдых после церемонии.
Тэхен поднимается без предупреждения и, бережно скользнув ладонями к Лили, помогает ей встать. Он осторожно перемещает её к кровати, стараясь не потревожить измученную спину. Тэхен берет таблетки с прикроватной тумбочки вместе со стаканом воды, что принесла Рэн. Он мягко настаивает на том, чтобы Лили приняла лекарство, объясняя тем, что это мощное обезболивающее, которое не только снимет спазмы, но и подарит ей крепкий сон.
Когда она касается подушки, то облегчение накатывает в тот же миг, как она переворачивается и ложиться на бок. Тэхен ложится лицом к ней – на здоровую и не поврежденную сторону. Они переплетают пальцы в тот же миг, двигаясь как можно ближе друг к другу: её нос касается его подбородка, его ноги протискиваются через её колени.
Таблетки действуют, но не сразу. Спустя какое-то время Лили становится легче, боль не разъедает мозг, а рана меньше щиплет под повязкой. Смотря на пальцы Тэхена, что крепко сжимают её, она думает о разном: мягкость матраса, вечный шрам на спине, свежесть ветра и…
Кольца.
Лили хмурится, когда сонно смотрит на пустые безымянные пальцы.
— Давай купим кольца с бабочками? — тихо спрашивает, слыша, как Тэхен смеется, обдавая дыханием её лоб.
— С бабочками? — он ухмыляется, вжимаясь носом в её волосы.
— Да. Ты не против?
— Нет, — он нежно целует в висок и после трется носом о влажное место. — Всё, что ты захочешь – я выполню.
— Ты так говоришь до тех пор, пока я не попрошу что-то странное, — хмурится Лили.
— Например? — в его тоне слышится вызов.
— …я не могу так сразу придумать что-то странное, — бормочет Лили, закрывая глаза и делая глубокий вдох. — Я что-то придумаю.
Тэхен тихо, почти безмятежно смеется и еще раз касается губами её лба. Он больше не нарушает её покой. Сон накрывает Лили слишком быстро из-за действия таблеток и изнуряющей церемонии.
Боль в спине медленно отступает, растворяясь в убаюкивающем шуршании светящейся карусели. Разноцветные блики продолжают лениво плавать по стенам комнаты, очерчивая их силуэты.
Всё затихает.
Лили чувствует себя по-настоящему дома, ведь рядом – любящий Тэхен.
Они живы.
И они будут бороться за своё счастье вместе.
Всегда.
The End.
Добавить комментарий