— Доён, Чонгук уже ждет тебя!
— Сейчас! Пять минут! — кричит Доён со второго этажа, пока наспех закидывает в рюкзак тетрадки с книжками.
Почему он приперся так рано?! Они же обычно выходят в восемь двадцать. Она даже не успеет нормально позавтракать, а есть находу ей совсем не нравится. Особенно рядом с извечно голодным Чонгуком, чей аппетит с каждым годом растет всё сильнее и страшнее.
Доён перепрыгивает через ступеньку и вылетает в коридор.
— Аккуратней! А то еще меня собьешь…
Чонгук отталкивается от стены, когда видит запыхавшуюся подругу.
— Ты в курсе, что сейчас только восемь утра?! — возмущается Доён, завязывая шнурки на кедах.
— В курсе, — жмет плечами Чонгук. — А ты в курсе, что у нас сегодня первым уроком контрольная по математике?
Упс.
— Д-да. В курсе, — кивает Доён.
Чонгук слишком хорошо её знает. К сожалению.
— Ты вообще повторяла что-то?
— А ты? — рикошетит Доён, выпрямляясь и с упреком смотря на друга. — Или опять будешь мучать Тэхена?
Чонгук поджимает губы и отводит взгляд.
— Он заберет нас через пять минут.
Доён тяжело вздыхает, а ведь день только начинается.
— Почему мне никто ничего не написал? — раздраженно спрашивает Доён, хватая расческу с тумбочки и расчесывая волосы перед зеркалом. — У нас же есть чат. Наш чат. Ну и зачем он?
— Я не хотел тебя будить, — оправдывается Чонгук, подходя ближе. — Ты спала.
Доён растеряно моргает.
— Но ты пришел в восемь утра!
— Ты уже встала!
— Так, не ссорьтесь, — в коридоре появляется мама с двумя бумажными пакетами.
Это уже стало своеобразной традицией – если Чонгук заходит за Доён перед школой, то мама не может отпустить его с пустыми руками. Наверное, это чуть ли не главная причина, почему их прожорливый сосед почти каждый день забирает Доён. Он знает, что её мама всегда наградит его чем-то вкусным: печеньем, конфетами, нарезанными фруктами или даже мороженным.
Сегодня мама протягивает один пакет Доён, где бережно упакованы два сэндвича с курицей, а второй отдает Чонгуку. Судя по запаху, там шоколадные кексы.
— Спасибо, миссис Шин!
— На здоровье. Как у папы дела?
— Нормально. Занят, — тут же отводя взгляд, говорит Чонгук.
— Да-а-а, я давно его не видела, — задумчиво отвечает мама. — Он недавно устроился на новую работу, если я не ошибаюсь?
— Угу.
Доён еле заметно мотает головой, молча смотря на маму. Понимая сигнал дочери, она утвердительно кивает и неловко сцепляет руки перед собой.
Мама хочет что-то сказать – скорее всего, вежливо извиниться, – но её прерывает звонок в дверь.
Доён с Чонгуком моментально светлеют.
— Это Тэхен. Мы побежали, — торопливо говорит Доён и целует маму в щеку.
На пороге их встречает водитель Тэхена – высокий мужчина ростом в почти два метра.
Раньше, он очень сильно пугал что Доён, что Чонгука, но спустя столько лет они уже успели привыкнуть к нему. Он всегда тепло улыбался, стоило ему увидеть лучших друзей Тэхена, и всегда галантно открывал им двери машины, обращаясь с ними так же осторожно и вежливо, как и со своим юным Господином.
Черный Роллс-Ройс совершенно не вписывался в антураж обыкновенного спального района. Среди КИА и Хюндай он выглядел, как инопланетный корабль, что сбился с курса. Несмотря на его чужеродность, Доён с Чонгуком пулей залетают внутрь, садясь по две стороны от неизменно спокойного Тэхена.
Не здороваясь и не спрашивая, как дела, он начинает с главного:
— В чем вам нужна помощь?
— У нас сегодня контрольная по математике, — говорит Чонгук, пристегиваясь.
— Я помню.
— И мы… ну, в общем… — неуверенно мямлит Доён, щелкая ремнем безопасности.
— И вы не готовы, — устало вздыхая, отвечает вместо подруги Тэхен. — Я знаю. Но вы, я надеюсь, понимаете, что за тридцать минут я не успею объяснить вам все пять тем?
— Объясни хотя бы основы, — жмет плечами Чонгук. — Ты же гений!
— Я не гений, — раздраженно хмурится Тэхен, доставая из своего портфеля блокнот формата А4.
— Ты лучший в школе, — перечит Доён. — Так что ты гений, Тэхен.
Не желая тратить время на споры, он открывает блокнот, усыпанный его идеальным конспектом. Всё нужное выделено маркерами, всё мелкое выписано отдельными столбиками. У Тэхена даже почерк идеальный.
Доён с Чонгуком наклоняются ближе.
— Хорошо, — выдыхает Тэхен, поправляя очки. — Но если вы оба плохо сдадите, то я больше за вами не приеду.
Доён с Чонгуком обмениваются испуганным взглядом и принимаются внимательно слушать пояснения их друга-гения.
Им повезло, что хоть кто-то в их скромной компании обладает приличными мозгами. Доён совершенно не сильна в точных науках, как и Чонгук. Но она прекрасно справляется на уроках литературы и изобразительного искусства, а Чонгук хорош в спорте и биологии.
С Тэхеном дела обстоят несколько иначе – такое ощущение, что он знает всё. Абсолютно всё. Что бы они не спросили у своего друга, какой бы дурацкий вопрос они ему не задали – он на всё знает ответ.
— Тэ, а правда, что если пукнуть в космосе, то ты полетишь как ракета?
— Теоретически да, Чонгук. Но на практике давление в скафандре выровняет баланс, так что реактивной тяги не будет. И вообще, не позорься.
— Тэхен. А у медуз есть мозги? Ну, просто если у них нет мозгов, как они понимают, куда плыть?
— У них нет центрального мозга, Доён. У них диффузная нервная система. Они реагирует на свет и приливы, как автоматические двери в супермаркете.
— Тэхен, а если я случайно поцарапаю твою тачку великом, меня сразу в тюрьму посадят?
— Тэхен, а если проглотить жвачку, она правда будет перевариваться семь лет?
Иногда, Тэхен мог промолчать в связи с тем, что Доён с Чонгуком ему конкретно надоедали, но чаще всего он пытался ответить так, чтобы его друзья остались довольны.
— Тэ, чему равен периметр квадрата, если площадь тридцать шесть?!
— Двадцать четыре. Сторона равна шести, умножаешь на четыре.
— Тэхен, что такое «неправильная дробь» и почему я должна превращать её в смешанное число?
— Представь, что у тебя есть одиннадцать половинок пиццы, — терпеливо объясняет Тэхен, рисуя карандашом у себя в блокноте. — Это неправильная дробь – одиннадцать вторых. Но мы так не говорим. Мы считаем целые пиццы. Сколько целых пицц получится из одиннадцать половинок? Пять штук, и еще одна половинка останется. Вот пять целых и одна вторая – это смешанное число. Так понятнее?
Доён мысленно готовится к тому, что будет ходить пешком в школу весь оставшийся год.
— Понятнее…
Пока они едут в школу и со всех сил пытаются впитать знания, которые в них вкладывает Тэхен, Доён ловит себя на мысли, что, отчасти, завидует своим лучшим друзьям.
Не потому, что Тэхен из богатой и влиятельной семьи; не потому, что Чонгук обладает беспрецедентной уверенностью в себе. Нет. Доён завидует им, ведь они оба отлично вписываются в мир. Тэхен со своим феноменальным умом уже сейчас может сдать экзамены за старшие классы, а Чонгук со своей невероятной харизмой с легкостью открывает любые запертые двери.
Доён же хороша в достаточно бесполезных и невидимых вещах. Любовь к книгам, к искусству, её богатая фантазия и необыкновенное воображение – это красиво, но совершенно неприменимо в реальной жизни. Несмотря на то, что мама её поддерживает, как и Тэхен с Чонгуком, Доён не до конца уверена, что сможет соответствовать своим друзьям и дальше.
За семь лет она донельзя привязалась к ним. Доён нравилась взрослая рассудительность Тэхена, она была в восторге от авантюризма Чонгука. Она могла часами напролет сидеть с Тэхеном и молча читать книги, а могла сходить с ума на игровой площадке вместе с Чонгуком. Что-то в их троице оставалось загадочным и необычным, на что смотрела вся школа, не понимая, как они сошлись: сын владельца одного из крупнейших национальных банков Кореи, дочка солидного доктора-омеголога и мальчик, что приехал из Пусана, дабы навести шороху в Сеуле. Тихий Тэхен, громкий Чонгук и Доён, что эгоистично считала себя золотой серединой.
Ей всегда было интересно, считают ли они так же, но чем старше она становилась, тем страшнее казался вопрос, ведь он мог окончательно разрушить их дружбу, которой она до невозможного сильно дорожила.
— Мы приехали, — говорит водитель, останавливаясь у входа в школу.
— Вы всё поняли?
— Да.
— Да…
— Доён? — Тэхен с легкостью ловит сомнения в ответе подруги.
Натянув улыбку, она пренебрежительно взмахивает рукой и отстегивает ремень безопасности.
— Основное я поняла. Если будут тесты – буду угадывать.
Доён выскакивает из машины до того, как получит упрек со стороны до чертиков правильного Тэхена.
Школа уже давно привыкла к тому, что среди них учится до неприличия богатый семиклассник, поэтому никто не обращает сильного внимания на Роллс-Ройс, что бесшумно отъезжает от обочины. Во многом отсутствие грязных сплетен и завистливого шепота является заслугой самого Тэхена – он не ведет себя, как заносчивый богач. Несмотря на то, что он носит исключительно дорогостоящие бренды, его школьные брюки и пиджаки скроены на заказ, а шелковый галстук стоит как последняя модель телефона Самсунг, Тэхен не делает на этом акцент.
Он не хвастается статусом. Ему не нужно ничего и никому доказывать, а уж тем более оскорблять. В любых спорах он побеждает весомыми аргументами, демонстрирующими его ум, а не кошелек. Он не лезет на рожон первым и вообще предпочитает оставаться тише воды, ниже травы, сливаясь со школьной толпой или же отделяясь в укромным уголках школьных кабинетов и коридоров.
Чонгук же, с другой стороны…
— Эй! — по школьному двору разносится свист. — Ты! Вунхо! Ты же помнишь, что у нас сегодня, да?
— Я же уже извинился… — пятится одноклассник, выше Чонгука на целую голову.
— Мало, — он мотает головой, скрещивая руки на груди. — Мы договорились решить всё по-мужски.
— Чонгук, — хмурится Доён, осуждающе смотря на друга.
— Что?! Это же он вчера написал на доске, что Ханви – толстуха и свинка!
— Но он извинился перед ней! — настаивает Доён. — Он даже… ты же даже проводил её вчера домой, да? — обращаясь к напряженно сглатывающему слюну Вунхо, говорит Доён.
— Д-да.
— Надо убедиться, что он больше так не сделает, — скрестив руки на груди, повелительным тоном заявляет Чонгук.
В садике, он был одним из самых хлипких и худощавых, но чем взрослее он становился, тем больше крепчало его тело.
Чонгуку всего одиннадцать лет, а младшеклассники уже во всю создают о нем слухи, дав ему прозвище «Судья из Пусана». Естественно, Чонгук только рад титулу, да и его очень тешит то, что его боятся. Вот только Доён с Тэхеном не очень одобряют его жажду к насилию.
— Он больше так не сделает, — хмуро говорит Доён, вставая спиной к Вунхо и лицом Чонгуком. — А если сделает, то я обращусь к учителю и выпрошу у него номер его мамы или папы.
— Я больше никого не обижу, честно!
Чонгук недовольно вздыхает, исподлобья смотря на подругу. Каким бы устрашающим он ни пытался казаться, Доён знает его так же хорошо, как и он – её. Чонгук не обидит её и послушает, несмотря на то, что он злиться на подругу.
Доён прекрасно понимает, что они только в пятом классе, и она пока что не готова думать о том, что с Чонгуком будет в старших классах.
— Идем уже, — вмешивается Тэхен и насильно утаскивает удивленного Чонгука за ворот смятой рубашки. — Урок через пять минут.
Доён облегченно вздыхает, оглядывается на Вунхо, но его уже и след простыл.
Тэхен отпускает Чонгука на первом этаже у лестницы, где он прощается со своими друзьями и уходит к себе в класс. Доён, не глядя на Чонгука, бежит на третий этаж, чувствуя недовольство соседа. Они не говорят до тех пор, пока не зайдут в кабинет.
— Хочешь повторить? — неуверенно спрашивает Чонгук, садясь на своё место. — Дроби?
— Давай, — бормочет Доён, открывая тетрадку.
Стоит им взяться за ручки, как раздается звонок.
К большому удивлению, вместо их преподавателя по математике, в класс заходит учительница, которую Доён видит впервые. Обменявшись взглядом со своим соседом, она замечает, что никто из её одноклассников не знает женщину, отчего все моментально затихают.
На ней строгий, темно-синий костюм, состоящий из пиджака и брюк. Монотонная белая футболка, черные туфли, аккуратный маникюр. Брюнетка, не здороваясь с классом, поворачивается к доске и начинает вытирать всё лишнее, не оглядываясь на взволнованный шепот.
Взяв мел, она начинает писать:
«Основы безопасности жизнедеятельности в период гона альф»
Доён меняется в лице. Напряженно сглотнув, она крепче сжимает ручку и украдкой смотрит на Чонгука. Но он совершенно не обращает внимание на подругу – надпись на доске вынуждает его помрачнеть примерно так же, как и при любом упоминании его отца.
— Здравствуйте, класс. Меня зовут Кан Вуён. Я веду биологию в выпускных классах. Сегодня, вместо урока математики, мы пройдем с вами технику безопасности.
— Учитель Кан? — не подняв руки, настороженно спрашивает кто-то из класса. — А что с учителем Вон?
Учитель Кан делает глубокий вдох, но держит профессиональную важность на своём достаточно молодом лице.
— Вчера вечером учитель Вон проводил дополнительные занятия по математике. Из-за крайней безответственности преподавателя, произошла экстренная ситуация. Учитель Вон перенес тяжелый приступ гона прямо в стенах нашей школы. Несколько учеников сильно напуганы, две старшеклассницы получили травмы, а одна из наших учительниц сейчас находится в больнице. Пожалуйста, тише! — просит учитель Кан, поднимая руки в тот самый момент, как дети начинают шуметь. — В связи с этим ЧП, по приказу директора и Министерства образования, сегодняшнее расписание отменяется. Для каждого класса в срочном порядке будет проведена лекция о правилах безопасности и поведения при контакте с альфой в состоянии гона и омегой во время течки.
Одноклассники растерянно переглядываются друг с другом, у каждого в глазах необыкновенный страх, смешанный с любопытством и относительной радостью, что уроки отменяются.
Доён же беспокойно ёрзает на стуле.
Альфы, беты, омеги – об этом базовом делении им рассказывали еще в детском саду, а потом и в начальной школе. Но, конечно, избегая некоторых подробностей. Благодаря маме, Доён знает о запахах и феромонах, и она знает, какими опасными и непредсказуемым могут быть омеги и альфы.
Но такие понятия, как «гон» и «течка» в младших классах упоминались лишь вскользь. Мама тогда мягко уходила от ответа, говоря, что Доён еще слишком мала для таких взрослых вещей. Тэхен тоже ничего не рассказывал, хотя, в этом году, он уже прошел тему физиологических особенностей альфы, омеги и беты.
Неужели учитель Вон натворил что-то настолько страшное, что им, пятиклассникам, ведут лекцию седьмого и старше классов?
— Как вы все знаете, в возрасте шестнадцати лет каждый из вас пройдет обязательный тест на определение вторичного пола, — размеренно говорит учитель Кан. — До шестнадцати лет вы все считаетесь бетами: вы не чувствуете запахов, не испытываете циклов, не поддаетесь влиянию чужих феромонов. Однако государственное тестирование позволяет определить не только ваш истинный ген, но и примерный возраст его проявления. Первым проявлением, как известно, считается течка у омег и гон у альф.
Учитель Кан разворачивается лицом к доске и размашисто пишет два новых слова, подчеркивая их жирными линиями.
— У бет результат покажет полное отсутствие скрытого гена. Соответственно, у них не будет ни течки, ни гона. Да… девочка на втором ряду, в очках. У тебя вопрос?
— Эм… а что, если ген резко проявится позже? — робко спрашивает Ханви.
— Благодаря современным методикам медицинского анализа точность теста составляет 99,9%. Вероятность того, что результат окажется ошибочным, ничтожно мала. Пожалуйста, оставьте вопросы на конец лекции, — вежливо просит учитель Кан, при этом сохраняя ощутимую строгость в своём мягком голосе. — В старших классах вы будете изучать физиологию более подробно, — она стучит мелом по подчеркнутым словам на доске. — Но сегодня мы сосредоточимся исключительно на технике безопасности.
Учитель Кан поворачивается к классу спиной и начинает быстро водить мелом. Посредине появляется целый список из пяти пунктов, который она просит прочитать мальчика на первом ряду.
— Повышенная агрессивность, — раздается в классе слегка дрожащий голос Вунхо. — Потеря самоконтроля и осо-… эм, осозна-…
— Осознанности, — подсказывает учитель Кан и ведет мелом ниже.
— Частичная амнезия. Импульсивность и жесто-… эм…
— Импульсивность и жестокость.
— Да. И… обильное пото- и слю-но-от-де-ле-ни-е.
— Обильное пото- и слюноотделение, — терпеливо поправляет ученика учитель Кан и складывает руки замком перед собой. — Когда у альфы наступает гон, он становится абсолютно неконтролируемым. Все эти симптомы сопровождаются мощнейшим вбросом доминантных феромонов, которые подавляют волю любого, кто находится рядом. В данном состоянии альфа испытывает острую, граничащую с безумием потребность в омеге. Если у него есть истинная пара, инстинкты поведут его к ней. Если у него есть помеченный партнер – он найдет его. Если нет… то происходит то, что случилось вчера с вашим учителем математики.
Доён настолько сильно сжала ручку от неожиданного страха, что она чуть не сломалась. Отложив её в сторону, она нервно сглатывает.
Мама всю жизнь твердила, что ген альфы, омеги или беты – это скрытая суперсила, которую Доён мечтала обрести с самого детства.
Но сейчас, наблюдая за тем, как учительница схематично рисует на доске фигурку воображаемого альфы и несколько крошечных человечков, что в панике разбегаются от его волнистой, тяжелой ауры, Доён ощущает себя обманутой. Нарисованное на доске больше не кажется ей суперсилой – это больше похоже на проклятие.
— Теперь, переходим к правилам безопасности.
Раздается шорох бумаги. Учитель Кан медленно ходит по рядам, раскладывая на столы распечатанные инструкции.
— Правило первое – не вдыхать. Если воздух вокруг внезапно тяжелеет, а от запаха дерёт горло – помните, что ароматы у всех альф разные, – немедленно зажимайте нос одеждой и уходите. Если вы вдохнете слишком много концентрированных феромонов альфы в пике гона, у вас закружится голова. Вы впадете в панику, перестанете чувствовать собственное тело и потеряете способность не то, что бежать – просто соображать.
Учитель Кан опускает листок перед Доён, и от вида пяти правил ей становится не по себе.
— Второе правило, — продолжает зачитывать учительница. — Не делайте резких движений. Бежать со всех ног запрещено: у альфы мгновенно сработает инстинкт преследования, и он догонит вас в два счета. Отступайте медленно, боком, ни в коем случае не поворачиваясь к нему спиной.
Раздав все листки, учитель Кан возвращается к доске, где рядом с симптомами гона пишет правила.
— Третье правило – не пытайтесь с ним говорить. Нельзя кричать, нельзя плакать. Рассудок взрослого альфы в этот момент парализован. Любые громкие и резкие звуки он воспримет как угрозу или вызов. Четвертое правило. Ваша единственная цель – спрятаться. Забегайте в любую комнату, класс, кабинет, подсобку, где есть прочная дверь. Закрывайтесь на замок, задвигайте засов. В идеале между вами и бушующим альфой должно быть минимум две двери.
Учитель Кан поворачивается к детям, внимательно смотря на каждого ребенка, дабы убедиться, что все продолжают слушать.
— И последнее, самое главное правило – звоните в службу спасения по специальному номер экстренной помощи. Он напечатан в самом низу ваших памяток. Я требую, чтобы прямо сейчас каждый из вас сохранил его в свои мобильные телефоны. У спасателей есть дежурные бригады со специальным седативным, которое мгновенно усыпляет альфу. Ни в коем случае не пытайтесь помочь альфе самостоятельно. Даже если это ваш близкий родственник, друг или родитель. Жалость в гоне смертельно опасна. Найдите ближайшего взрослого, который вам обязательно поможет. Да? Девочка… на заднем ряду.
— Что насчет омег? — спрашивает Доён. — Они так же опасны?
— Омеги во время течки менее агрессивны, нежели альфы, — объясняет учитель Кан. — Но они представляют опасность другого рода. И не для обычных людей, а в первую очередь для альф. Омеги не нападают, но их феромоны способны полностью одурманить рассудок. Без насилия они могут добиться любой цели – завлечь к себе альфу, чтобы тот помог облегчить их физическую боль, — Доён замечает, как учитель Кан начинает подбирать слова, хотя все предыдущие пункты она произносила твердо и четко. — Если бы, к примеру, у меня сейчас внезапно началась течка, я бы не стала нападать. Но мой запах заставил бы любого взрослого альфу потерять голову и прийти сюда.
— То есть… — говорит кто-то из класса. — Альфы – это как… воины, которые бьют в лоб, а омеги – маги-гипнотизеры?
Учитель Кан на секунду оторопела.
— …допустим, да.
— Учитель Кан, а что делать, если… альфа уже словил тебя? — нетерпеливо спрашивает ученица. — И никого рядом нет?
— В таком случае постарайтесь не сопротивляться, — негромко, но отчетливо произносит учитель Кан. — Если вы бета, альфа просто потеряет интерес и уйдет. Если вы альфа – он должен увидеть ваше полное повиновение, тогда есть шанс, что он вас отпустит. Если же вы омега… изо всех сил старайтесь сдерживать свои эмоции. Не выделяйте феромонов и запахов, иначе альфа примет это за… приглашение.
В классе поднимается взволнованный гул. Дети испуганно переглядываются, сжимая в руках памятки.
— Но разве альфы все такие? — растеряно выкрикивает Вунхо.
— Мой папа альфа! — подхватывает девочка у окна. — Он никогда… никогда так не делал! Он добрый!
— И мой старший брат альфа, он тоже всегда защищает меня! Он не чудовище!
— Дети, тише! Послушайте меня внимательно, — учитель Кан поднимает руку, призывая класс к порядку. — Гон – это критический, опасный период в жизни абсолютно каждого альфы. Если вы никогда не видели своих отцов или братьев в таком состоянии, это значит лишь одно: ваши родственники – ответственные взрослые люди.
Взгляд учителя Кана впервые смягчается, когда она смотрит на напуганных детей.
— Я прекрасно понимаю, что вся эта информация кажется вам сейчас сложной, новой, даже пугающей. Вы еще очень малы. Но в связи с событиями вчерашнего вечера, вам придется усвоить сегодняшний урок, вне зависимости от того, сколько вам лет. Это базовая техника безопасности, которая однажды может спасти вам жизнь. Всем всё ясно?
— Да.
— Хорошо. Еще вопросы?
— Можно ли поменять ген?
Весь класс удивленно оглядывается на Чонгука, который единственный в классе выглядит злым, а не напуганным.
— Что ты имеешь в виду?
— Что, если я не хочу быть альфой?
Все затихают и с интересом смотрят на удивленную вопросом учительницу.
— К сожалению, подобной медицинской процедуры не существует, — отвечает учитель Кан. — А если бы её и изобрели, это было бы смертельно опасно. Вторичный пол – это глубокий уровень ДНК, основа всей нашей биологии. Однако, есть сильные современные блокаторы и маскирующие препараты. Они способны подавлять естественный запах и гормоны настолько, что со стороны никто и никогда не догадается, альфа ты, омега или бета.
— Но внутри я всё равно остаюсь альфой, верно? — Чонгук сжимает кулаки под партой, что замечает лишь Доён.
— Верно, — тихо подтверждает учитель Кан. — Еще вопросы? Да? — она указывает на Ханви.
— А кто такие «истинные»? И… помеченные?
За дверью раздается звонок, и учитель Кан неожиданно облегченно вздыхает.
— Об этом вы узнаете на уроках биологии. На сегодня урок заве-…
— Пожалуйста, расскажите! — вдруг вскрикивают дети.
— Учитель Кан, пожалуйста!
— Мы все равно узнаем! Мы загуглим!
Учитель Кан хмуро мычит, закатывает глаза и проверяет время на наручных часах.
— Ладно, — она поворачивается к доске, вытирая все предыдущие записи, и берет мел. — Только коротко. Истинная пара – это редчайший феномен. На всей планете зафиксировано едва ли двадцать тысяч доказанных случаев, — она пишет число в самом верху доски. — Это нерушимая биологическая связь между альфой и омегой.
Учитель Кан схематично набрасывает мелом две человеческих фигурки и соединяет их руки тонкой линией.
— Научного объяснения этому нет, поэтому в обществе их часто называют «предначертанными судьбой». Стоит истинным встретиться после активации вторичного гена и впервые вдохнуть запахи друг друга, как они мгновенно начинают испытывать непреодолимое взаимное притяжение, — учитель Кан обводит две фигуры одним сплошным кругом. — Запах их партнера становится для них самым желанным во всем мире. Например, — над одной из фигурок она рисует что-то, похожее на яблоко. — Если альфа пахнет яблоками, то омега, ощутив его запах, при течке будет хотеть именно яблок. Важный момент – истинные должны почувствовать друг друга, несмотря на то, что у них эта химия заложена в ДНК с рождения. А вот у обычных пар вкусы и запахи меняются только после укуса.
— Укуса? — шокирующе спрашивает кто-то из класса.
— Это называется «меткой», — учитель Кан указывает пальцем на свою шею, где у неё ничего нет. — Альфы могут метить своих омег, а омеги – альф. Возможно, вы замечали у своих родителей небольшие шрамы на шее? Оставить такой след – значит добровольно привязать себя к этому человеку. Метка может воспаляться, болеть, зудеть – всё зависит от чувств. И именно к таким омегам, к своим истинным или помеченным, альфы бегут в первую очередь во время гона. К тем, кого поклялись защищать. Омеги…
В дверь стучат. В класс заглядывает еще один незнакомый учитель. Он приветливо улыбается затаившим дыхание пятиклассникам, и только потом смотрит на учителя Кан.
— Уже пора.
— Ваше домашнее задание, — объявляет учитель Кан, кладя мел у доски. — Изучите и запомните правила. Ваши родители уже уведомлены о случившимся в школе. Будьте осторожны и обязательно обсудите это с родителями. На сегодня вы свободны.
Доён расслабляется лишь после того, как учитель Кан уходит.
Весь класс начинает оживленно шуметь, гремя стульями и рюкзаками. Все обсуждают правила, «гон», феномен истинных. Одноклассники собираются в группки, взволнованно продвигаясь к выходу.
Когда Доён смотрит на медленно собирающегося Чонгука, она даже не знает, что ему сказать. Но когда он поднимает на неё решительный взгляд, она немного вздрагивает.
— Я никогда в жизни не обижу ни тебя, ни Тэхена, если стану альфой. Я… я вообще никого не обижу, — обещает Чонгук таким тоном, будто он заранее понимает, что это невозможно.
— Я знаю.
— И я никогда не… я вообще не…
— Не переживай, — успокаивающе произносит Доён, вставая со своего места и перекидывая рюкзак через плечо. — Не факт, что ты будешь альфой.
— Мой папа альфа. Я – мальчик, — хмуро перечисляет факты Чонгук. — Мальчики чаще становятся альфами.
— Дождись теста в шестнадцать. Может, ты будешь бетой, — жмет плечами Доён.
— Нет, — обреченно вздыхает Чонгук, поднимаясь со стула. — Я знаю, что не буду.
В дверях появляется не менее напряженный Тэхен. Он ждет, пока его друзья выйдут из класса, и только потом заботливо спрашивает:
— Как вы?
Значит, лекция действительно была у всей школы.
— Нормально, — кивает Доён, двигаясь в сторону выхода. — Страшно немного, но… нормально.
— Чонгук? — Тэхен смотрит на друга, и, замечая его унылое выражение лица, ободряюще сжимает его плечо. — Не накручивая себя раньше времени.
— Я ему то же самое говорю, — бормочет Доён.
— Ты разве… ты разве хочешь быть… таким? — хмуро спрашивает Чонгук, смотря себе под ноги. — Монстром.
— Альфа – это не монстр. Люди теряют контроль без гона. Нужно… нужно просто контролировать это. Ответственно относиться к этому.
Чонгук ничего не отвечает.
— Это у нас сегодня и собрания клуба не будет? — решая сменить тему, спрашивает Доён.
— Не будет, — Тэхен мотает головой. — Ничего страшного. Хотите, поедем ко мне? — он достает телефон и что-то печатает в нем. — Во что-то поиграем? Вместе.
— Да! — радостно вскрикивает Доён.
— Угу, — угрюмо соглашается Чонгук.
— Та ладно тебе! — Доён встает между своих друзей, обнимая их за руки и крепче прижимаясь к ним. — Мы едем к Тэхену играть в приставку! Целый день!
Чонгук тяжело вздыхает и закусывает щеку изнутри, явно сдерживая радостную улыбку.
— Я уже написал водителю. Нужно немного подождать.
— Кстати, что насчет вкусов? И запахов? — задумчиво спрашивает Доён, когда они выходят на улицу. — Учитель Кан сказала, что если у нас есть истинные, то это у нас заложено с рождения, да? Разве нас тогда не должно к чему-то тянуть с детства? Ну, знаете… а мы просто не обращаем внимания? Или оно активируется только после встречи с истинным? — несколько воодушевленно рассуждает вслух Доён, находя в теме истинных что-то невероятно увлекательное. — Вот вас тянет к чему-то конкретному? Вам хочется чего-то всё время?
Тэхен с Чонгуком смотрят на Доён, как на дурочку, что очень сильно её обижает.
— Ты веришь в это? — спрашивает её сосед.
— Да. А что тут такого?! Есть же научно доказанные случаи!
— Доён, сам по себе феномен истинных научно не доказан. Это сказки, — улыбается Тэхен.
— Нет! Не сказки!
— Я люблю и яблоки, и апельсины, и бананы – я люблю все фрукты, — говорит Чонгук, продолжая насмехаться над верой Доён. — Моя истинная тогда какая-нибудь фруктовая фея?
— Тэхен!
— Что? Я люблю сладкое, — Тэхен жмет плечами, косвенно вставая на сторону Чонгука. — Как пахнут сладости? Сахаром?
Доён показательно отпускает их руки, скрещивая свои на груди.
— Придурки.
Она отказывается разговаривать со своими друзьями даже после того, как за ними приезжает Роллс-Ройс Тэхена. Забравшись в прохладный салон, Доён сразу же занимает место справа. Чонгук разваливается посредине, а Тэхен – слева. Она не участвует в обсуждениях, задумчиво смотря в окно, и в открытую сердится на Чонгука с Тэхеном.
Доён и сама толком не понимает, почему она так расстроена. Они часто не сходятся во мнениях, периодически ссорятся из-за какой-то ерунды, а затем так же быстро мирятся только потому, что им срочно нужно поделиться чем-то интересным или показать что-то интересное. Они не могут долго враждовать, как бы сильно они не злились друг на друга.
Но они так…
То, с каким пренебрежением они отмахиваются от самого существования истинных пар, по-настоящему ранит Доён.
Неужели им бы не хотелось быть истинными с ней?
Тогда бы они всегда были вместе. Втроем. Тогда бы они были связаны невидимой нитью, и они никогда, ни за что на свете не потеряли бы друг друга.
Доён впервые в жизни страшно потерять их. До шестнадцати лет они могут оставаться самым сплоченным, самым сумасшедшим и любящим трио в мире. Но потом… потом этот мир разорвет их, отбросит в разные стороны.
Она узнают свои гены. Чонгук и Тэхен найдут себе омег, поставят на них метки. Доён встретит своего альфу, будет укушенной и помеченной им.
Их маленькая планета просто рассыплется.
Их околдуют маги-омеги, а её завоюет воин-альфа.
И тогда, их великая детская дружба превратится в блеклое, покрытое пылью воспоминание.
— А тебе хочется чего-то конкретного? — спрашивает Чонгук.
Доён растеряно моргает и поворачивается к друзьям, что внимательно смотрят на неё.
— Что?
— Ты же сама сказала, — улыбается Тэхен. — Истинных к чему-то тянет. Тебя к чему-то тянет?
Доён, на секунду задумавшись, жмет плечами и вновь отворачивается, всё еще обижаясь на своих друзей.
— Не знаю. Первое, что приходит в голову – фруктовый лед.
— Тоже фрукты! — наигранно торжественно вскрикивает Чонгук.
— Тоже сладкое, — мягко кивает Тэхен.
— Вы просто пытаетесь меня утешить, — хмурится Доён. — Вы всё равно не верите.
— Но ты веришь, — жмет плечами Тэхен.
— И если мы не сделаем вид, что тоже верим, ты не оставишь нас в покое, — фыркает Чонгук.
Доён закатывает глаза и отворачивается к окну только для того, чтобы они не смогли увидеть её улыбку.
У Доён с Чонгуком до теста еще есть целых пять лет, но у Тэхена – всего три.
Нужно воспользоваться этим временем сполна, чтобы потом не жалеть и не грустить при каждом воспоминании, какое они разделяют друг с другом.
Добавить комментарий