Разрывающая мелодия будильника вытаскивают Юсу из глубокого сна болезненными щипцами. Открыв глаза и осмотрев комнату, она с ужасом понимает, что телефон не на прикроватной тумбочке, как обычно, а на столе Чонгука. Мало того, ей не позволяет встать покрытая татуировками рука, которая насильно прижимает обратно к кровати.
Точно. Вчера у Юсы был один из самых лучших сексов с одним из самых невыносимых мужчиной в её жизни.
— Чонгук, мне нужно на работу.
— Да насрать, — сонно бормочет в затылок, опаляя горячим дыханием. — Не иди. Прогуляй.
— Я не могу.
Но очень хочу.
— Можешь, — Чонгук целует в заднюю часть шеи, затем ниже, к плечу. — Легко и прос-… Бам!
На кровать резко запрыгивает взволнованный Бам, виляя хвостом и вылизывая заспанные лица. Обычно, он не беспокоит Юсу, а чаще мучает Чонгука утренним выгулом и завтраком. Но, пролежав всю ночь на полу холодной спальни, Бам решает, что пора врываться слюнями в безмятежный рай своего любимого хозяина.
— Ладно-ладно, — хмурится Чонгук, вставая. — Уговорил.
Бам спрыгивает следом, неустанно мельтеша вокруг хозяина. Высунув язык, он внимательно наблюдает за тем, как Чонгук снимает с себя футболку и направляется в гостиную к своим вещам. Оглянувшись на Юсу, доберман не может не подойти, не лизнуть её руки еще несколько раз в знак приветствия, и только потом помчаться за Чонгуком.
Юса выключает будильник и, поправив пижамную футболку, выходит в коридор. Чонгук уже стоит возле входных дверей, надевая на Бама ошейник с поводком. Он несколько раз зевает, не прикрываясь, и всё еще выглядит не до конца проснувшимся. Зажав сигарету между зубов, он выпрямляется, берет ключи и, в пижаме, торопливо уходит.
Осознание произошедшего приходит к Юсе несколько позже, когда её мозг окончательно приходит в себя после освежающего душа и чашки крепкого кофе. Завтракая гранулой, она замечает, как улыбается; вычищая свои зубы, она вспоминает вчерашний душ и смеется; надевая черные брюки с завышенной талией и натягивая на верх плотно прилегающую к телу кофту, она ненавязчиво напевает себе под нос что-то о любви. Блуждая по пустой квартире, Юса буквально рассыпает вокруг себя розовые лепестки и распыляет флюиды счастья, даже не задумываясь.
Стоя напротив зеркала в коридоре, она закалывает волосы заколкой и наносит красную помаду на губы.
Как бы этот цвет смотрелся на члене Чонгука?
Юса задумчиво мычит и не вздрагивает, когда входные двери открываются. Посмотрев на вошедшего Чонгука, она видит причину его длительной прогулки – две чашки кофе и коробка с десертами. Самодовольная ухмылка на его лице сползает, стоит ему взглянуть на уже собранную и готовую к выходу Юсу.
— Ты уже уходишь? — расстроенно спрашивает Чонгук.
Бам, уставший после прогулки, послушно садится у входа в ванную, ожидая команды. Он вопросительно поглядывает на Юсу, которая проходит мимо и приближается к его хозяину. Кратко облизнув намордник, он чихает, но всё еще неотрывно наблюдает за необыкновенно нежным хозяином, при этом упорно виляя маленьким хвостиком.
— Да. У меня работа, — повторяет Юса и забирает один кофе из бумажного подстаканника.
— Но… но как же романтичный завтрак? А поцелуй? А сказать: «О, Боже, Чонгук, это был лучший секс в моей жизни»?
Юса ухмыляется, с неким упреком смотря на необыкновенно разочарованного Чонгука. От него несет сигаретами, немного утренним сном, улицей и выпечкой. Даже жалко бросать его вот так, но у Юсы сегодня три операции, и доктор Пак самолично устроит ей публичную экзекуцию, если она не приедет.
— До вечера, — тихо говорит Юса и прижимается к щеке Чонгука с такой силой, что на его коже остается четкий след от её красной помады. — Хорошего дня.
Когда она хватает сумку и нажимает на ручку двери, она втягивает в себя воздух от резкого покачивания назад. Чонгук, видимо, не очень удовлетворенный прощанием, разворачивает её к себе лицом и требовательно целует, не беспокоясь ни о помаде, ни о слегка разлитым на его футболку кофе.
Он не чистил зубы, его язык на вкус, как сигарета, и губы ощутимо потрескавшиеся. Но Юса всё равно улыбается, тихо смеется и приобнимает Чонгука одной рукой, позволяя себе слегка повиснуть на его руке.
Если они будут прощаться так каждое утро и встречать друг друга каждый вечер, Юса наверняка проживет на несколько лет дольше.
Оторвавшись, Чонгук тяжело дышит и не менее влюбленно смотрит на Юсу. На его губах размазана помада, щечки едва покрасневшие, и в глазах немая просьба остаться с ним на целый день.
В коридоре Бам начинает выть не только из-за отсутствия должного внимания, но из-за любопытства: что такое необычное происходит между его хозяином и его добрым доктором Дулиттлом? Его скулеж не может оставить Юсу безразличной, в то время как Чонгука, судя по всему, вообще ничего не волнует, кроме его опаздывающей на работу девушки.
— Ему нужно помыть лапы.
— Мг.
— И покормить.
Чонгук тяжело вздыхает, закатывает глаза и кивает.
— Вылечи там каждую мелкую мышку, — прижимаясь ко лбу Юсы, тихо говорит Чонгук, и оставляет на её губах краткий поцелуй. — И пиши, если что, окей?
— Да. Тебе тоже удачи. Очаруй всех своих клиенток, — ухмыляется Юса, толкая дверь.
— Ты моя любимая клиентка, если что! — кричит Чонгук на весь коридор, и его фраза не до конца понятна соседу, который с удивлением оборачивается на Юсу, пока ждет лифта.
— Маникюр, — отшучивается Юса, вставая рядом.
Нужно будет обсудить с Чонгуком его громогласные признания в любви.
Всю дорогу на работу Юса слушает жизнерадостные хиты по радио. Не зная слов, она всё равно подпевает, постукивая пальцами по рулю и ёрзая на сиденьи. На светофоре она вытирает размазанную помаду вокруг губ, возобновляет макияж и вновь давит на газ.
Опьяненная вчерашними двумя оргазмами и интимной близостью с Чонгуком, Юса неожиданно говорит себе, что сегодня – прекрасный день, и плевать на неожиданный дождь, плевать на сотню операций, которые её сегодня ждут, и даже плевать на Ёну, который до сих пор не объявился.
Влюбляться – это, оказывается, так классно. Взаимно влюбляться – еще лучше. Мир становится ярче, люди – приятнее, работа – легче. Окрыленная и воодушевленная Юса кастрирует маленькую таксу, бинтует крыло попугаю и проводит МРТ крохотному хомячку. Улыбаясь всем и каждому, доктор Кван, пританцовывая, подходит к кофейному автомату, берет себе капуччино и даже не кривится, когда делает первый глоток. Не такой уж и гадкий. Может, сегодня другой сорт засыпали?
— Ты переспала с Чонгуком?
Юса, отвлеченная созерцанием ливня за окном, не сразу замечает Чимина. Из-под медицинского халата выглядывает белая рубашка, на ногах – классические брюки с кожаным ремнем. Всё те же очки и всё тот же всезнающий взгляд наблюдательной совы.
— Да. И что? — хмурится Юса, отчего-то тут же принимая защитную позицию.
— Я тебя не помню такой счастливой, — фыркает Чимин, подходя к автомату и запихивая в него несколько купюр.
— Ты преувеличиваешь, — закатывая глаза, парирует Юса и смотрит доктору Паку в спину. — У меня давно не было секса, и…
— Да-да-да, — Чимин взмахивает рукой, кратким жестом показывая, чтобы доктор Кван не продолжала. — Я знаю, что такое гормоны, и как они работают. Особенно, когда спишь с друзьями, да?
Что-что?
Юса, хватаясь за мельчайшие намеки на подтверждение существования личной жизни у Чимина, подлетает к нему в два шага, облокачиваясь плечом о кофемашину. Доктор Пак, даже не пошевельнувшись, наблюдает за тем, как белый бумажный стаканчик наполняется черным подобием кофе.
— Доктор Пак, — прочистив горло, решает поинтересоваться Юса. — Откуда вы знаете, что секс с друзьями может приносить такое удовольствие?
Чимин, не впечатленный и ни капли не смущенный, смотрит на доктора Кван так, будто она только что словесно подтвердила свой не самый высокий айкью.
Он тяжело вздыхает и поправляет очки, скользя пальцами по переносице.
— Ты мне говорила, что вы с Чонгуком – друзья. Так?
— …так, — хмуро отвечает Юса, не понимая, к чему он клонит.
— Раньше ты спала с друзьями?
— …нет.
— Теперь дошло? — кривится Чимин забирая свой кофе и направляясь в сторону черного выхода.
— Если честно, то не очень, — признается Юса, догоняя доктора Пака. — В любом случае, ты так и не ответил на вопрос.
— И не буду.
Чимин явно наслаждается тем количеством слухов, что крутятся вокруг тайны его личной жизни вот уже несколько лет, но Юса не может это доказать. Он не улыбается и не смеется, но что-то в его плечах, в его взгляде и в том, как он пьет кофе, подсказывает, что он отрицает и отказывает просто потому, что ему нравится держать всех врачей в слепых догадках.
Они встают под навесом, дыша мокрым асфальтом и летним ветром. Хмурые тучи не развеиваются с самого утра, а дождь только усиливается.
Когда Юса подносит стаканчик ко рту, то чуть не давится.
— Кто первый сдался?
Чимин запрещает обсуждать свою жизнь, но при этом он не прочь влезть к Юсе.
— А какая тебе вообще разница?
— Если я тебе скажу, то ты не ответишь, — ухмыляется доктор Пак.
— Говори.
— Я поспорил, что ты первая сдашься. Доктор Ким поставил на Чонгука.
— Что? — поражено шепчет Юса, широко открывая рот. — Ты… ты поспорил с нашим главврачом на меня и Чонгука?!
Чимин беспечно кивает, как будто здесь нет ничего такого; словно это совершенно нормально спорить на деньги с заведующим ветклиникой и за цель выбирать личную жизнь одного из самых важных докторов.
— Так и что? — доктор Пак в упор смотрит на Юсу, ставя перед фактом. — Кто прав?
— Я тебе скажу, только если ты мне дашь шестьдесят процентов выигрыша.
— Сойдет.
Юса начинает понимать, как себя чувствует доктор Пак, на которого ставит вся чертова больница, если не все ветеринары в мире.
— Я первая призналась. Но… но как ты понял? И, вообще, с чего вы вдруг решили поспорить?
— Это доктор Ким предложил. После Парижа, когда мы летели обратно, я сидел рядом с ним, — рассказывает Чимин, допивая кофе и аккуратно складывая стаканчик дважды пополам. — Ему стало интересно, что вас вдвоем связывает. Доктор Ким никогда не замечал, чтобы ты была так близка с кем-то противоположного пола.
— А ты?
— Он знает мою ситуацию. В общем, — тут же прерывая расспросы Юсы поднятой ладонью, продолжает Чимин, — Он спросил, можем ли мы доверять Чонгуку. Я сказал, что вы – друзья, и что Чонгук – владелец добермана, которого мы впервые излечили от яда. Доктор Ким удивился, когда узнал, что вы просто друзья, но потом, он сказал что-то в духе: «Готов поспорить, что Чонгук в неё влюблен», — доктор Пак непринужденно жмет плечами. — Я сказал: «Давайте поспорим на десять тысяч вон».
Больше всего Юсу волнует не то, что они спорили, а то, что доктор Ким, у которого жена и дети, по одной поездке в Париж понял, что Чонгук в неё влюблен. В то время как сама Юса увидела чувства Чонгука лишь вчера.
Иногда, кажется, у неё действительно не очень-то высокий айкью.
— Что ж. По крайней мере, мне достанется… — Юса считает в голове, отнимая от десяти тысяч вон шестьдесят процентов. — Шесть тысяч? Неплохо.
Чимин ухмыляется, хочет что-то сказать, но затем их обоих отвлекает подозрительно синхронная вибрация телефонов. Перед тем, как залезть в карманы медицинских халатов и проверить, кто это, доктор Кван обменивается с доктором Паком коротким взглядом – как будто они уже знают отправителя. Юса редко полагается на интуицию, но сейчас, когда её ладонь сжимает телефон, по руке пробегает предвещающая беду дрожь.
Лучше бы она ошибалась.
Юса вытаскивает телефон, смотрит в экран. Три сообщения подряд от незнакомого номера, после прочтения которых становится дурно.
Этого пользователя нет в вашем списке контактов
Правило первое. Голос Хозяина.
Хороший питомец знает, когда молчать.
Твой голос не принадлежит тебе.
Юса сглатывает, несколько минут смотря в открытый чат. Помимо сковывающего страха, она так же ощущает обжигающую злость.
Продуманное издевательство, как наглый, нескрываемый плевок в лицо, спроектированный человеком, чью причастность невозможно доказать.
Как он смеет? Как он…
— Тебе пришло то же самое, верно? — уточняет до нельзя спокойный Чимин, показывая на своём телефоне идентичные сообщения.
— Да. Да… черт возьми, какого хрена? — тяжело вздыхает Юса. — Идем к главврачу. Надо проверить, кто еще получил этот бред.
Как и ожидалось – доктор Ким шокировано смотрел на чаты доктора Кван и доктора Пака. Ничего подобного ему на телефон не приходило, как и всему остальному рабочему персоналу ветклиники. Главврач предложил обратиться в полицию немедленно, на что Чимин скептически скривился.
— Мы уже ездили. Они взяли скриншоты сообщений и, с тех пор – ничего.
— Какая разница? — хмурится Юса, смотря на доктора Пака. У него явно какая-то скрытая неприязнь к полицейским. Он уже не в первый раз отказывается от похода в участок. — После того, что произошло в Сеуле две недели назад, они должны нас послушать.
— Они же сказали, что это дело не связано с ядом. Нас никто не будет слушать, — скрестив руки на груди, перечит Чимин.
— Но это что-то значит, — не сдается Юса, указывая на открытые сообщения. — Это угроза. Это что-то… не знаю, жуткое.
— Я согласен, — кивает доктор Ким, не вставая со своего рабочего кресла. — Пока что сложно понять, что это такое, но, я уверен, полицейские возьмут это во внимание. Вас знают. Вас послушают. И вам нужно попросить у них личную охрану.
— Доктор Ким, при всем уважении, — вздыхает Чимин, и в его тоне прощупывается раздражение, которое он, обычно, не показывает перед главврачом. — Полицейский участок – это не частная охрана. Там не раздают телохранителей просто так. Они посчитают наши сообщения глупой шуткой.
— Ты так уже говорил, — хмурится Юса.
— И буду говорить.
— Не ссорьтесь, — просит доктор Ким. — В любом случае, вам лучше поехать. Если вы свободны, конечно.
— Два против одного, — подняв подбородок, заявляет Юса. — Мы поедем.
Чимин всё еще не доволен и всё еще не согласен. Но под давлением главврача и упрямой Юсы, он ломается.
— Хорошо. О, и да, доктор Ким, — прежде, чем покинуть кабинет, говорит доктор Пак. — Вы проиграли.
Главврач не сразу понимает, что Чимин имеет в виду. Его взгляд на краткое мгновение скользит к Юсе, и в его карих глазах отражается немое осознание. Тяжело вздохнув, он лезет в шухлядку и достает две купюры.
— Юса, как так?
— Вот так, доктор Ким, вот так, — жмет плечами Чимин.
Он бы промолчал и не напомнил, если бы главврач не начал настаивать на полицейском участке.
Ко всему прочему, он еще и на глазах у доктора Кима отдает одну купюру Юсе, пряча остаток себе в бумажник. Чимин демонстративно показывает главврачу, что он – в выигрыше, так или иначе, но доктор Ким на всё реагирует лишь краткой ухмылкой. Он смотрит на них так, будто перед ним его же нашкодившие дети.
Пожелав хорошей вечера, он машет на прощание.
— Почему ты так не хочешь ехать? — не выдерживает Юса. Нужно утолить собственное любопытство и понять, что с Чимином не так.
Но доктор Пак не отвечает, пока скидывает с себя медицинский халат и переобувается из кроксов в туфли. Он ничего не говорит до тех пор, пока они не покинут ветклинику и не окажутся на парковке. Юсе уже начинает казаться, что он упрямо игнорирует её, как он разворачивается и в открытую ругается:
— Потому что я знаю, какие полицейские продажные свиньи.
Юса удивленно дергает бровями.
— Ого. Продажные свиньи?
— Юса, — сделав один глубокий вдох, Чимин медленно выдыхает, возвращаясь к своей прежней, уравновешенной твердости. — Я всегда говорю не лезть потому, что все против тебя. Никто не поможет. У меня был достаточно плохой опыт, чтобы вверять им свою жизнь.
— Но я не говорю вверять, — протестует Юса. — Нужно просто проинформировать. Может, кто-то уже обратился к ним с такими же сообщениями? Это поможет им в расследовании.
Чимин смотрит на неё долго, нечитабельно.
— Ну что?
— К моей младшей сестре приставал учитель в школе.
Чего?!
— У тебя есть младшая сестра?!
— Мы долго добивались от полицейских… чего-то. Но они ничего не сделали. Ничего, — вместо раздражения Чимин источает лишь разочарование и безмолвную боль. — Учитель остался невиновным. Моей сестре не досталось ничего: ни извинений, ни компенсации. Полицейские отмахнулись, заявив, что она всё выдумала, — доктор Пак хмурится, тяжело вздыхая и массируя пальцами переносицу. Юса боится издать хоть звук, тихо поражаясь его неожиданной откровенности перед ней. — Пятнадцать лет, бушующие гормоны… Прошло десять лет, а она до сих пор ходит по психиатрам, чтобы избавиться от этого. Полиция не помогает. Они ничего не сделают. Ты им только дашь повод посмеяться над тобой.
Юса не может сказать ничего, кроме искреннего:
— Мне… мне очень жаль.
Чимин кратко машет головой, отводит взгляд. Поправив очки, он сглатывает, на секунду словно жалея о том, что он открылся.
— Всё… всё нормально. Но я попрошу тебя никому не рассказывать этого. Даже Чонгуку.
Чимин всегда предпочитал прятать свою жизнь в тени, и его нынешняя честность ошеломляет. Он доверился Юсе слишком неожиданно, хотя, вполне объяснимо – они оба находятся под прицелом, а, значит, чтобы спастись, им нужно работать сообща. Это невозможно, пока у них есть недомолвки.
У Юсы не проскочило и малейшей мысли, чтобы кому-то рассказать о крупице биографии доктора Пака. Нет. То, что она знает – останется при ней, и Юса действительно благодарна Чимину за доверие.
Тем не менее…
— Я всё еще хочу поехать.
Доктор Пак красноречиво закатывает глаза.
— И ты тоже поедешь, — настаивает Юса. — Чимин, послушай, они должны получить… не знаю, подтверждение, что мы всё еще находимся в опасности. Может, у них получится отследить отправителя или…
— Номер другой.
— Но сообщения похожие, так? Такие же жуткие, нацеленные на то, чтобы напугать нас, — объясняет Юса. — Если мы что-то скроем, на нас вообще могут повесить всё это. Мы должны выставлять себя жертвами, чтобы у них не было подозрений насчет нас, понимаешь?
К счастью, ей удается найти весомые аргументы, чтобы вызвать в докторе Паке снисходительный вздох.
— Хорошо. Ты выиграла.
— Отлично. Тогда… ой, подожди. Мне… мне Чонгук звонит. Да? — приложив телефон к уху, говорит Юса, немного отходя от Чимина.
— Хэй, док! — бодрый голос Чонгука неожиданно облегчает сложность их ситуации. — У меня уже закончилась смена. Хочешь, заеду?
— Да, насчет… короче, я задержусь. Мы с Чимином сейчас поедем в полицейский участок.
— Что?! Что случилось?! Ты в порядке?! — тут же начинает паниковать Чонгук.
— Да всё в порядке. Нам опять начали приходить подозрительные сообщения.
— Ой, блять…
— Мы оставим показания. Не знаю, но это как-то может нас обезопасить, — жмет плечами Юса, стараясь не поддаваться сомнениям.
Чонгук шумно выдыхает.
— Ладно. Скинь адрес. Я подъеду к участку. И скинь мне скриншот сообщений, окей?
— Окей-окей, скину.
— Увидимся.
Юса кладет трубку, чувствуя, как присутствие Чонгука – даже через телефон, даже не здесь, – магическим образом возвращает миру краски, лишая его безысходного мрака. Сообщения никуда не исчезли, и угроза всё еще нависает над головой, но осознание того, что вечером она вернется домой и будет не одна, до непривычного наполняет силой и своеобразной надеждой.
Сейчас нет времени на сентиментальности. Нужно сосредоточиться на первоочередной задаче и ни в коем случае не дать заднюю.
~ ~ ~
Юса покидает участок, находясь в состоянии разъяренного дракона, который сдерживает испепеляющее пламя лишь из-за присутствия Чимина. Он спускается по ступенькам, ни отходя ни на шаг – тихий, неприметный рыцарь, чье молчаливое спокойствие не даёт её гневу вырваться наружу и превратить каждое живое существо в пепелище.
— Я же говорил, — вздыхает доктор Пак, лаконично подитоживая разговор с полицейскими.
Прежде, чем Юса рассвирепеет, её взгляд цепляется за мотоцикл, что стоит прямо у бордюра между двух полицейских машин.
Облокотившись о мотоцикл и вальяжно покуривая, Чонгук неотрывно следит за двумя полицейскими, что пускают дым на углу здания. Они постоянно переговариваются, с недоверием поглядывая на подозрительную фигуру. Еще бы. Парень в кожанке, с тату и пирсингом, еще и на мотоцикле, никогда не вызывает доверия у хранителей правопорядка.
Раньше, Юса бы тоже смотрела на такого, как Чонгук, с неодобрением.
Но сейчас, она тихо радуется его присутствию и несколько облегченно выдыхает.
Заметив Юсу, Чонгук тут же тушит сигарету, размазав бычок по тротуару, и, зажав шлем между рукой и бедром, подходит ближе. На нем всё черное: футболка, джинсы, ремень. Волосы немного напушились, кончики слегка влажные. Неужели он сегодня попал под дождь?
Свободной рукой он салютует Чимину.
— Здарова, док!
— Привет.
— Чего вы такие кислые? — хмурится Чонгук, тут же ощущая напряжение.
Доктор Пак поглядывает на молчаливую Юсу, тихо спрашивая разрешения. Не получив ответа, он принимает её молчание за положительный знак.
— Нам сказали, что мы драматизируем.
— Что? Серьезно? — кривится Чонгук. — Вот тот пиздец, что ты мне прислала – это, по их мнению, драматизация?
— Да! Блять! — взрывается Юса, ведь, черт возьми, даже такой недалекий парень, как Чонгук, увидел в этих сообщениях угрозу, а полицейские – нет. — И ты видел, как он на меня смотрел?! — не понижая громкость, она поворачивает к Чимину, который попросту жмет плечом. Затем, когда Юса смотрит на Чонгука, её разъяренное состояние отражается белыми искрами в его карих глазах. — Он смотрел на меня, как на истеричку, когда я сказала, что, было бы неплохо получить какое-то подобие охраны. Он сказал, что эти сообщения – чьи-то игры, ведь мы с Чимином… как он, блять, сказал?
— «Хайповые врачи».
— Что это вообще должно означать?!
— Успокойся, — вздыхает Чимин. — Ты добилась того, чего хотела. Они взяли скриншоты и добавили их в дело.
— Да. Спустя час, — шипит Юса, скрестив руки на груди.
— Они просто не хотят работать, — фыркает Чонгук. — Так всегда. Они закрывают дело. Если его заново открыть, то это означает признать, что они проебались. Остынь, кипяточек, — Чонгук закидывает руку на плечи Юсе, и от ощущения его тепла становится легче. Кто бы мог подумать, что запах сигарет будет столь успокаивающим? — У тебя есть я, а у дока есть…
— Пояс по карате, — отвечает Чимин.
— Да… он самый, — кивает Чонгук. — Всё, расслабься, Юса. Поехали домой. Отдохнешь от этого цирка уродов.
Никто не умеет столь безупречно подбирать язвительные ругательства так, как Чонгук, за что Юса его очень сильно любит.
— Да. Хорошо, — соглашается, позволяя себе немного выдохнуть. — Спасибо, что съездил, — говорит доктор Кван, смотря на Чимина. — Я не думала, что всё так…
— Ты хотела, как лучше, — доктор Пак дарит ей утешительную улыбку, и это необычайно воодушевляет. — Всё в порядке. Отдыхай. Хорошего вам вечера, — вежливо кивает Чимин, обращаясь не только к Юсе, но и к Чонгуку.
Доктор Пак скрывается в своем авто и исчезает в неспешном потоке машин. Чонгук ободряюще сжимает плечо Юсы, подталкивая к её хонде.
— Я заеду за едой, а ты шуруй домой, окей? Пиво же будешь?
— Да. Две банки.
Юса садится в машину, пристегивается и несколько задумчиво смотрит на Чонгука через лобовое стекло: он надевает шлем, залазит на мотоцикл, заводит мотор. Оглянувшись, он зачем-то показывает большой палец и только потом уезжает. Юса давит на газ и теряет Чонгука из виду – он с легкостью обгоняет машины, втискиваясь между, и растворяется в бело-красном свете фар.
Помимо близости с Чонгуком и греющего душу осознания, что этот вечер они проведут вдвоем, Юсу радует прыгающий на неё с самого порога Бам. Стоит ей открыть дверь квартиры, как он налетает на неё, толкая передними лапами и облизывая лицо шершавым языком. Несмотря на то, что Юсе хватает контакта с животными на работе, вид бодрого, живого и активного добермана помогает забыть о полицейском участке.
Надев на него намордник с ошейником, Юса выводит Бама на недолгую прогулку у дома. Он быстро справляет нужду у одиноких деревьев и каменного забора, немного заигрывает с белым шпицом, вынюхивая его сзади, и пытается выпить воды с лужи, но Юса вовремя его одергивает за поводок.
Рычащий звук мотоцикла раздается по улице, привлекая к себе внимание. Достав ключи, Юса оборачивается на Чонгука, который паркуется в своем привычном месте, слазит и находу снимает шлем одной рукой. Вторая занята пакетом, наполненным ужином и выпивкой.
Почувствовав запах еды, Юса неосознанно сглатывает.
— Ты всё еще напряженная, — подмечает Чонгук, когда они заходят в квартиру.
— Немного, — признает Юса, скидывая с себя обувь и снимая прогулочную экипировку с Бама. — Меня… меня просто всё это раздражает. Это дурацкое отношение ко мне. Если бы Чимин приехал сам, его бы не назвали истеричкой.
— Всё, забей. Забудь о них, — просит Чонгук. — По-хуй. На, — он впихивает в её руки пакет с едой. — Я займусь Бамом. В холодильнике есть еще пиво, если что.
Раскладывая ужин на столе, Юса невольно прислушивается к шуму воды в душе и к приглушенному, ласковому бормотанию Чонгука, который привычно живо беседует с Бамом. Из открытого окна тянет свежестью – запах намокшего асфальта и прохладный вечерний ветерок. Всё это смешивается на кухне с дразнящими ароматами жареной курочки, горячей лапши и пряных токпокки.
В совместном ужине с Чонгуком не было ничего сверхъестественного, но Юсу утешал этот вид: то, как он садился напротив, как ломал палочки, как желал приятного аппетита и приступал к своей порции. В каком-то смысле, это ощущалось почти терапевтически – кушать с кем-то.
Пока Юса неспешно поедает лапшу, запивая пивом, Чонгук поглощает пищу со скоростью пылесоса: несмотря на то, что его порция вдвое больше, она исчезает намного быстрее. Он всегда так ест – как будто его неделю морили голодом.
У Юсы еще добрая половина лапши, как Чонгук, не дожевав, торопливо сообщает:
— У меня завтра выходной. Ты тоже бери.
Юса вопросительно выгибает бровь.
— У меня каждый день операции, Чонгук.
— И что? У тебя стресс, — он хмурится, закидывая в пустую коробку палочки и вытирая руки кухонным полотенцем. — Вам с доком шлют дерьмо, которое я видел только в ужастиках. Притворись больной, скажи, что у тебя эти… месячные, — Чонгук жмет плечами, делает несколько глотков пива и полощет им рот.
Юса тяжело вздыхает. В глубине души она понимает, что он прав.
После возвращения с Парижа она существовала в довольно изматывающем ритме: страх из-за Ёну, сотни операций и чувства, которые не давали спокойно спать по ночам. С Чонгуком она уже разобралась, но всё остальное никуда не исчезло. Оно раздражало и нервировало. Юса должна наслаждаться новыми, прекрасными отношениями с человеком, который ответил ей взаимностью, но, вместо этого, она переживает из-за анонимных угроз и злится из-за полицейского участка.
Не на том она концентрируется.
Возможно, ей действительно нужен один день – всего лишь день: без ветклиники и, что главное, без телефона. Только Чонгук. Юсе не хватило одной ночи. Честно говоря, ей и двух не хватит, может, даже трех. К тому же, Чонгук сам предлагает и с самого утра бесстыдно соблазняет провести с ним целые сутки, где единственной заботой станут бесконечные поцелуи и долгожданная близость.
— Хорошо, — выдыхает Юса, опустив на стол пустую коробку из-под лапши. — Уговорил. Возьму завтра выходной.
Чонгук радостно хлопает ладоши и поднимает руки вверх с тем же восторгом, с каким дети побеждают в видеоиграх. Он настолько резко и энергично подскакивает на ноги, что чуть не опрокидывает стул. Чонгук заговорщицки потирает ладони.
— Итак. Мы начнем с ахуеного завтрака, — Чонгук выходит из-за стола и начинает шагать вокруг, напоминая строгого, воинственного генерала, который рассказывает своему солдату продуманный план наступления. — Закажем что-то домой, что-то вкусное. Потом – секс. Разрешено поменять эти пункты местами. После завтрака и секса – совместный душ. Потом – секс. Можно в душе, можно пос-…
— А ты продержишься? — с трудом сдерживая смешок, спрашивает Юса.
— Не перебивай.
— Ладно-ладно.
— Потом – марафон всего «Властелина колец»! Да-да, не смотри на меня так, — щурится Чонгук, ставя руки в боки. — Ты знала, с кем начинаешь мутить.
— Да я молчу, — хихикает Юса, прижимаясь губами к банке с пивом.
— Дальше. Между второй и третьей частью…
— Дай угадаю, — вмешивается Юса. — Секс.
— А ты умная.
— Чонгук, серьезно… ты не перебарщиваешь? — она фыркает и встает, чтобы убрать всё со стола. Подойдя к раковине, она моет руки и намыливает посуду, что лежит еще с утра. — Я, конечно, тоже очень хочу тебя, но… сколько ты сказал? Четыре раза в день?
— Юса, — Чонгук театрально вздыхает и обнимает её со спины. Умостившись подбородком на её плече, он с улыбкой наблюдает за тем, как она моет чашки и тарелки. — Ты даже не представляешь, на что я способен, когда дело касается тебя.
— Ну ты вряд ли превращаешься в секс-машину, — ухмыляется Юса.
— Превращаюсь? Юса, я, вообще-то, и есть секс-машина, — до нельзя гордо заявляет Чонгук.
Не сдержавшись, она прыскает от смеха, чуть не уронив тарелку.
— Неужели?
— Ты сомневаешься во мне? — с вызовом, спрашивает Чонгук.
— Ничуть.
Как только Юса выключает воду, Чонгук резко разворачивает её к себе. Хмурый, недовольный, немного обиженный и, конечно же, очаровательный.
— Ты всё еще меня бесишь, — заявляет Чонгук.
— Ты всё еще меня раздражаешь, — фыркает Юса, обнимая его за шею и запуская мокрые пальцы в его волосы.
Чонгук хрипло выдыхает, когда она проводит ноготками по его затылку. Он двигает головой, прижимаясь ближе к её ладонями, и закатывает глаза, когда Юса чешет в районе шеи. У него кожа покрывается мурашками, плечи вздрагивают, морщинка меж бровей разглаживается.
Когда Чонгук опускает взгляд на Юсу, он порывисто наклоняется, накрывая её губы поцелуем.
— От тебя пивом несет, — шепчет в ответ, не отрываясь.
— А от тебя, типа, нет? — ухмыляется Чонгук и нарочно распахивает её рот языком, нагло проникая внутрь.
Юса тихо мычит, крепче хватаясь за его пряди и телом прижимаясь к его груди. Несмотря на то, что их поцелуй на вкус как лапша и пиво, она всё равно не хочет его отпускать. Причмокивая в ответ и надавливая языком на его язык, Юса наклоняет голову то вправо, то влево, пытаясь найти удобный угол. Шарик на его нижней губе так и манит быть укушенным.
Чонгук нарочно превращает их поцелуй в еще более мокрый, влажный и беспорядочный. Он тихо стонет, когда проводит языком по её губам, и смеется, когда отрывается и рассматривает тяжело дышащую Юсу.
— Ну ты и слюнявый, — возмущается, вытирая тыльной стороной ладони свой рот.
— Люблю слюни-и-и, — тянет Чонгук, вновь целуя глубоко и мокро.
Юса не в силах сопротивляться. Черт возьми, ей вообще плевать, слюнявый он или нет – она дико нуждается в близости, в разрядке. Чонгук в её руках – всегда безотказный, всегда готовый и доступный. Юса задыхается во вседозволенности, надеясь, что она не станет уж слишком разбалованной.
Чонгук водит руками по её бедрам, сжимает талию и поднимается ладонями выше. Конечно же, он не может сдержаться, чтобы не сжать её грудь, чтобы не почувствовать упругую мягкость под своими ладонями. Когда он поднимает её облегающую кофту, чтобы опустить чашки лифчика, Юса шипит из-за неудобства. Но затем, по кухне разносится её тихий, трепетный стон, когда пальцы Чонгука зажимают её соски.
— Что? — шепчет в её приоткрытые губы, не убирая рук с её груди. — Ты думала, что ты будешь жить у меня, встречаться со мной и, при этом, я не буду тебя трогать? — он смеется, игриво и с ноткой привычной ему издевки. — Юса-Юса, ты же умная женщина.
— Я ничего не говорю, — выдыхает, поднимая на него взгляд. — Трогай, сколько хочешь.
Чонгук удивленно дергает бровями.
— Серьезно?
— Серьезно.
Чонгук рвано выдыхает и порывисто опускается к её груди, накрывая соски влажными, горячими губами. Юса до боли сжимает его волосы, чувствуя, как даже самые простые, почти банальные ласки заставляют её тело мелко дрожать. Сколько бы раз она ни ощущала его рот на своей коже, она всегда будет плавиться и намокать из-за него – из-за Чонгука.
Но счастье длилось недолго. Конечно, это же долбанный Чонгук. Противный, самовлюбленный и раздражающий Чонгук, который отрывается от её груди с влажным хлопком, который поднимает чашки лифчика обратно, и который опускает её кофту. На его губах широченная улыбка, на которую Юса хочет сесть.
— Это была демо-версия. За полную Вам нужно доплатить, — заявляет Чонгук, обнимая растерянную и совершенно неудовлетворенную Юсу.
— Ты охренел?
— Мы завтра целый день дома, — напоминает Чонгук и, дабы показать, что не она одна мучается, легко трется о её живот своим стояком, выпирающим сквозь джинсы. — Ваш покорный слуга сделает всё, чтобы его Госпожа была счастлива.
С головы Юсы всё молниеносно вылетает со скоростью пробки от шампанского.
— Ты реально наденешь костюм горничной?! — нехарактерно восторженно спрашивает, смотря на Чонгука так, будто просит у Санта-Клауса подарок на Рождество.
— Да, — кривится Чонгук. — Писец, как тебя с этого прет.
— Я сама… я сама удивлена, — прочистив горло, кивает Юса. — Ну, то есть, когда я впервые пришла к вам в кафе, то идея парней в костюме горничных… как бы так сказать. Это было странно. Но потом я встретила одного очень непослушного Кролика, и… да-а-а, — она тяжело вздыхает, положив руки на грудь Чонгука. — Ты открываешь во мне новые грани. Надеюсь, ты рад.
— Очень, — ухмыляется Чонгук и дарит Юсе мягкий, чувственный поцелуй в губы. — Ты тоже.
— Что я тоже?
— Открываешь во мне новые грани или как там, — тихо говорит Чонгук и утыкается носом в её шею. — Ты подчинила меня.
Юса прыскает от смеха.
— Мг… да-да. Укротила дикого жеребца.
— Да… да! — выпрямляется Чонгук, смотря на Юсу широко распахнутыми глазами. — Именно! До тебя, я был диким жеребьцом. Но теперь, в твоих мягких руках, я – пушистый кролик, — выдыхает Чонгук и, взяв ладонь Юсы, нарочно трется о неё, неотрывно смотря в её глаза – до непривычного ранимо и нежно.
Хитрый засранец.
— С каждым днем ты удивляешь меня всё больше и больше.
— Я же сказал – ты вообще не представляешь, на что я способен, — его ласковая улыбка сменяется хитрой ухмылкой, когда Чонгук вновь целует Юсу, плавно раскрывая её губы языком.
Все её прошлые, скоротечные романы ограничивались короткими встречами в отелях – пришла, переспала и ушла. Чонгук же живет с ней. Он спит с ней в одной кровати, кушает с ней за одним столом и ходит с ней в один душ. Всё время рядом. И завтра, они будут вместе целый, мать его, день, не как обыкновенные сожители, а как парень и девушка.
Было бы очень хорошо, если бы он вытрахал из неё всю ту тревогу, что мешает ей наслаждаться их новыми, до невозможного сладкими отношениями.
Добавить комментарий