Этого пользователя нет в вашем списке контактов
Правило второе. Знание команд.
Хороший питомец знает свои команды наизусть.
Твоё тело не принадлежит тебе.
— Твою мать…
— Что? Что такое?! — Чонгук торопливо выпускает дым и наклоняется ближе, чтобы посмотреть Юсе в телефон. Быстро пробежавшись глазами по тексту, он изрекает тот же неутешительный вывод: — Твою мать.
Юса тяжело вздыхает, пока пальцы механически делают скриншот для Чимина. В отличие от прошлых сообщений, она не испытывает привычной, едва заметной дрожи. Однако, её одолевает липкий страх, который прорастает в ней изогнутыми корнями всё глубже и глубже с каждым новым правилом.
Больше всего Юсу пугала неизвестность. Она раздражала, лишала равновесия. Юса не видела ни конца, ни края, и попросту не понимала, что будет дальше. Вспоминая мертвых собак с вырезанными голосовыми связками, она невольно рисовала в голове мрачные и довольно жуткие картины.
— После того, что я… что мы увидели в клинике, я не знаю, чего теперь ожидать, — признается Юса, желая избавиться от этой вязкости в груди. — Прошлый раз он писал о голосе, теперь – это, — она тяжело вздыхает, отправляет скрин Чимину и прячет телефон в карман домашних спортивных штанов. — Дай мне сигарету.
Чонгук хмурится.
— Эм… нет.
— Что? Почему?
— Тебе нельзя, — жмет плечами Чонгук и делает глубокую затяжку.
Только бы не сорваться на него.
— Почему мне нельзя? — не желая конфликта, медленно спрашивает Юса.
Ей сейчас вот вообще не до шуток.
Но Чонгук, судя по всему, и не шутит.
— Ты хоть раз курила?
— Давно. В университете.
— И? Ты думаешь, что это как-то тебе поможет сейчас?
— Да, Чонгук. После сессий на меде мне сигарета очень помогала.
— Нет, Юса, — он мотает головой, выдыхает дым и тушит бычок о самодельную пепельничку. — Никакого никотина.
— Ты ахринел? Я…
Чонгук хватает её за руку, поворачивает к себе спиной и обнимает сзади. Став лицом к утреннему Сеулу, он насильно удерживает, не позволяя вырваться рассвирепевшей Юсе. От него несет сигаретами, его небритый подбородок царапает висок, а его колечко на губе раздражает, когда Чонгук оставляет на её щеке поцелуй.
— Ты нервничаешь, я знаю. Но я курю десятку, и от десятки тебя вырвет, — объясняет Чонгук. — Сделай глубокий вдох, давай. И-и-и… вдо-о-ох…
— Чонгук, я знаю, как дышать так, чтобы…
— Вдо-о-ох, — настойчивее произносит Чонгук, крепче прижимая к себе.
Юса щелкает языком и, всё же, делает так, как он говорит: втягивает легкими свежий, утренний воздух и медленно через рот его выдыхает.
— Видишь? Всё-таки, медитации Сохи чему-то меня научили, — фыркает Чонгук, касаясь подбородком плеча Юсы. — Лично мне не особо помогает, но ты выглядишь так, будто тебе поможет.
— Да. Спасибо.
Расслабившись в теплых объятиях Чонгука, Юса слышит, как её мысли заглушаются. Пытаясь не думать о яде, о клинике и об очевидных угрозах, что присылают ей на телефон, она дает себе пару минут покоя. Неторопливость и беспечность Чонгука действуют, с одной стороны, отрезвляюще, а, с другой – дурманяще. Всё-таки, он помогает ей понять, что Юса попрежнему не одна – что она не будет разгребать всё это дерьмо в одиночку, каким бы противным и вонючим оно бы ни было.
Не успевает она поделиться своими чувствами с Чонгуком, чтобы дать ему понять, что она правда ценит его усилия, как у неё вибрирует телефон.
На экране светится имя Чимина.
— Алло? Дай угадаю – тебе тоже пришло?
— Да, — вздыхает доктор Пак.
— И что дальше? Опять в участок?
— Нет, — Чимин неисправимо категоричен. — Не думаю, что это как-то поможет.
— А я знаю, что может помочь, — щурится Юса, чувствуя, как Чонгук заинтересовано наклоняет голову. — Помнишь мою подружку? Минджи?
— Нет.
— В общем, она как-то мне говорила, что может попросить ребят из отдела вычислить жену Джихуна. Я думаю, что им не составит труда понять, кто эти аноним… и! — подняв палец вверх, восклицает Юса. — Можно попросить их нарыть что-то на Ёну.
Энтузиазм Юсы встречается длительным молчанием в трубке, что не очень её воодушевляет. Она хмурится, ожидая ответа, и слышит, как Чонгук шепчет что-то о том, что это хорошая идея.
— Это опасно.
— Минджи работает в компании такого уровня, где не буду нанимать чайников. Особенно в отдел IT. У них всё построено на этом. Я думаю, они хотя бы помогут узнать, с каких телефонов…
— Хорошо. Я понял, — выдыхает Чимин. — Если ты уверена в ней.
— Конечно, я в ней уверена! — несколько обижено хмурится Юса, слыша ухмылку Чонгука где-то над ухом. — Я свяжусь с ней. Минджи никогда меня не подводила.
— Как скажешь, — вновь соглашается Чимин, не скрывая зевка – после ночной смены Юса тоже не прочь лечь поспать. — Как думаешь, что в этот раз будет?
Вопрос доктора Пака звучит настолько обыденно, что это, вроде бы, удивляет Юсу, а вроде и нет. Чимин, умеющий адаптироваться к непредвиденным обстоятельствам с завидной скоростью, в очередной раз напоминает Юсе, почему он считается лучшим профессионалом, нежели она. Он не жестокий человек и, уж тем более, не поощряющий жестокое обращение не только с животными, но и с людьми. Чимин – врач, который думает расчетливо и холодно.
Как и Юса.
Только Юса связана с Ёну далекими, школьными отголосками, отчего и не брать близко к сердцу происходящее вокруг не получается.
— Я не знаю, — признается Юса, неосознанно сжимая руку Чонгука, которая всё еще её обвивает. — Тут про команды.
— Мг, — соглашается Чимин. — Я тоже не знаю, что это означает. Прошлый раз он действовал на протяжении ночи. В этот раз… возможно, завтра узнаем.
— Да, — Юса сглатывает горечь. — Я буду на связи.
— Хорошо. И не твори глупостей. Пока.
— Пока.
Чимин кладет трубку, Юса отключается от звонка. Спрятав телефон обратно в карман, она плотнее прижимается к груди Чонгука, чувствуя его сердцебиение сквозь футболку.
— Ты точно не хочешь, чтобы я взял выходной?
— Нет, Чонгук, всё нормально, — она мотает головой и вырывается из его объятий, чтобы развернуться к нему лицом. Он выглядит не менее обеспокоено и расстроено, ведь ему нужно ехать на работу. — Я не буду никуда выходить. Бама выгуляю недалеко от дома.
— Да… кстати! — он неожиданно отскакивает, поднимая палец вверх. — Я кое-что хотел дать тебе.
Юса возвращается в гостиную медленнее, чем скачущий Чонгук. Она следует за ним в комнату, где он роется за шкафом и выуживает оттуда здоровую черную бейсбольную биту. Сдувая с неё пыль и протирая её голыми руками, он подкидывает её в воздухе несколько раз и крепко сжимает узкую рукоятку.
— Только не говори мне, что ты хочешь, чтобы я этим…
— Да, — на полном серьезе кивает Чонгук. — Хуй знает, кто сюда проберется, пока меня не будет. Бам знает «Фас». Он, конечно, не агрессивный пёс, но защитить защитит, — уверяет Чонгук и подходит к Юсе ближе, протягивая биту. — На, попробуй.
Она смотрит на неё, глупо моргая, и не до конца веря, что Чонгук действительно предполагает, что она может ею хорошо зарядить по потенциальному психу. Юса не очень-то и сильная женщина. Да, она ходит иногда в зал, да, она качается, но использовать биту, как оружие? Наверное, она не успеет даже замахнуться, как её обезвредят.
— Ладно…
Юса берет биту, вертит у себя в руках, рассматривая потертости и огромную белую надпись BMW с круглым логотипом. Не очень тяжелая, но вполне себе убийственная.
— Смотри, — Чонгук встает сзади, берет Юсу за руки и показывает, как нужно бить: обхватывает её ладони, поднимает вверх, замахиваясь, и медленно проводит битой в воздухе. Если бы не возможное нападение и действительно опасная ситуация, то Юса бы даже возбудилась, но у Чонгука, что нехарактерно для него, даже не встает. — Вот так, поняла? Раз-два. Раз-два. Только сильнее.
— Да. Поняла, — кивает Юса.
Чонгук отходит в сторону, ставит руки в боки и кивает на биту.
— Теперь сама.
Юса взмахивает несколько раз, но после чонгуковского «да давай сильнее» она чуть не заезжает ему по голове. Он вовремя уклоняется, выставляя ладони вперед, которые затем плавно сжимаются в кулаки с оттопыренными большими пальцами.
— Хорошо, отлично. Только аккуратнее.
— Чонгук, я не… это глупо.
— Это нихуя не глупо, — хмурится Чонгук, скрещивая руки на груди. — Это, блять, безопасность и самозащита.
Юса не может оспорить очевидное. Просто это странно – сюрреалистично даже, что на неё могут напасть. Бита в её ладонях ощущается абсурдной, хотя вполне себе действенной, если правильно её применить.
— Ладно… спасибо.
— Вот так бы с самого начала, — в шутку фыркает Чонгука, как всегда, разбавляя обстановку, и забирает биту. — Я положу её вот здесь, — он идет в коридор и опускает её возле комода. — Быстро хватаешь, быстро бьешь. Похуй, разобьешь ты что-то или нет – в этой квартире мне всего дороже ты и Бам.
Юса удивленно дергает бровями, но тут же отводит взгляд, желая скрыть смущение.
— А как же твой проигрыватель с пластинками?
— Ну то святое.
— Да, конечно, — ухмыляется Юса, закатывая глаза.
Чего она еще ожидала?
Но Чонгук же не Чонгук, если не обнимет, если не сотрет легкое разочарование на лице у своей любимой девушки мягким поцелуем и не подарит ей ослепительную улыбку.
— Да шучу я, шучу. Но насчет биты я серьезно. Хуй знает, что может произойти, — поучительно кивает Чонгук и затем проверяет время на телефоне. — Блять! Я опаздываю!
Юса с ухмылкой наблюдает, как он бегает по квартире, выискивая ключи от мотоцикла и складывая свою постиранную, но не поглаженную форму горничной. Запихнув её в пакет, он быстро накидывает на себя черную худи с белой надписью на груди и широкие, серые джинсы. Запрыгивая в черные кроссы, он уже подлетает к двери, как Юса останавливает его.
— Шлем, — она впихивает ему в руки черный шлем, за которым он частенько возвращается.
— Да, точно. Спасибо. Я побежал. Если что – пиши, — тараторит Чонгук, быстро клюет в губы и исчезает, громко хлопая входной дверью.
Юса невольно улыбается, выключая свет в коридоре и возвращаясь в гостиную. Падая на диван, она достает телефон и вновь смотрит на присланные сообщения. Не очень мудрое решение загоняться безликим преследователем, который имеет некие очертания Ёну, но ей нужно чем-то занять мозг, чтобы не сойти с ума от страха.
Написав Минджи о предложении встретиться и немного полазив в интернете в поисках любой информации о Ёну, Юса незаметно проваливается в сон. Ночное дежурство и очередная доза нерешенной угрозы в виде сообщений отключают её от внешнего мира. Теплый и не менее сонный Бам, который нагло залазит на диван и теснится в объятия Юсы, действует получше тяжелого одеяла.
Но стоит её сознанию выстроить несколько незамысловатых сюжетов с размытыми машинами и безымянными людьми, как Юса просыпается из-за звука маримбы. Спохватившись, она замечает, что телефон лежит на полу – видимо, он выпал из руки, когда она уснула, – и поспешно поднимает. Имя арендодателя, всплывшее на экране, не предвещает ничего хорошего.
— Да, мистер Вонг. Здравствуйте.
— Юса, добрый день. Прошу прощения, если я Вас отвлекаю, — вежливо говорит арендодатель. — Я знаю, что у вас сейчас предельно занятые дни, но… мне звонили соседи. Говорят, что из квартиры доносится не очень приятный запах. Вы, я так понимаю, сейчас на работе?
Юса протирает глаза, прочищает горло, пытаясь придать голосу более бодрый тон.
— Нет, я… я на некоторое время переехала к другу в связи… эм… Вы новости не смотрите?
— Да-да, я понимаю. Конечно, — мистер Вонг всегда нравился Юсе своей учтивостью и невероятно хорошим отношением к арендодаторам. Несмотря на то, что она живет в другой квартире, его всё устраивает – Юса всегда платит вовремя. — Значит, Вы сейчас не дома?
— Нет. Я у парня живу. Я сейчас поеду и проверю, что там.
— Да, пожалуйста, а то я не в Сеуле. Вы какую-то еду, может, оставили?
— Нет. Холодильник пустой, я всё выключила, — отвечает Юса, пока встает и шаркает тапочками к шкафу в комнате.
— Странно… миссис Ким – бабулька, что живет в двести первой, говорит, что несет тухлым мясом.
Юса застывает с вешалкой в руке.
В голове тут же всплывает утреннее сообщение. Прошлый раз, правило было связано с голосом, и собак лишили голосовых связок. Сейчас, оно связано с командами и телом. Не прошло и суток с тех пор, как Юса его получила, но последствия уже давно подготовлены?
— Я сейчас поеду и проверю.
Наспех печатая Чонгуку сообщение о том, что она едет к себе в квартиру, она надевает на Бама намордник вместе с ошейником, пристегивает поводок и выходит из квартиры. Обернувшись, она смотрит на выглядывающую из-за комода биту. Юса не знает, каким образом она сможет ей пригодиться, но, на всякий случай, она забирает её, и только тогда закрывает дверь на ключ.
Пока она едет домой, то старается не думать о худшем. Хоть соседи и жалуются на запах, не обязательно, что там лежит что-то… что-то отвратительное, правильно? Запах гнилого мяса не каждый может различить – это запах разложения. Тяжелый, узнаваемый и специфичный тем, что его невозможно долго вдыхать. Он вызывает мгновенную реакцию отторжения.
Другие соседи просто говорят, что сильно воняет, но одна только бабушка с двести первой понимает, что это?
Готовясь к худшему, Юса паркуется возле дома, параллельно проверяя окна квартиры. Темно, шторы опущены – как она и оставила. Выходя из машины и забирая Бама с заднего сиденья, она просит его слушаться и держаться рядом. Заходя в лифт и нажимая на свой этаж, Юса шумно выдыхает и напряженно сжимает поводок.
Всё будет хорошо, всё будет хорошо. Может, трубу прорвало, или она действительно забыла какую-то еду в доме? Может, запах идет вовсе не от её квартиры, а этажом выше или ниже? Не факт, что…
Нет, факт.
Как только двери лифта открываются, Юса слышит этот тошнотворно сладкий запах гнили. Бам тут же принюхивается и ведет её к дверям квартиры. Вонь становится всё сильнее и сильнее, из-за чего Юсе приходится прижать ладонь к лицу, чтобы её не вырвало.
Когда она вставляет ключ в верхний замок, то по телу пробегает знакомый холодок.
Замок шатается. Еле заметно, но он не прилегает полностью к дереву. Винтики, которыми вкручена металлическая пластина с вырезом под ключ, дрожит и трясется, а сам ключ отказывается поворачиваться.
Взломали?
Черт. Биту она благополучно забыла в машине.
Нужно вызвать полицию. Неизвестно, что и кто может находиться внутри. Какая разница, что Юса даже не знает, что там – её квартиру взломали, и это отличный повод вызвать полицейских.
Когда она выходит на лестничную площадку и наспех вбивает номер в телефоне, она замечает, как её пальцы дрожат. Юса прикладывает трубку, надеясь, что в этот раз её не окрестят оскорбительным «истеричка», но поверят и увидят, что их обращения с Чимином и близко не являются драматизацией реальной угрозы.
Когда Юса диктует адрес, имя и причину вызова, она вспоминает, что ветклиника так и не сообщила о вырезанных голосовых связках. Но она знает, что, в случае жести, ни доктор Пак, ни доктор Ким не будут её осуждать. Даже если и будут, у Юсы есть аргументы…
…аргументы в виде двух мертвых кошек, что аккуратно лежат прямо посредине её окровавленной кровати, обнимаясь и прижимаясь обезжизненными мордочками друг к другу.
~ ~ ~
Двери хлопают, шум в коридоре выводит Юсу из транса. Повернувшись лицом к гостиной, она видит взболномошенного Чонгука. Тяжело дышащий, как будто он не ехал на мотоцикле, а бежал прямо с косплей-каф, он осматривает квартиру, находу снимая шлем. Когда он видит Юсу на балконе, то моментально сокращает расстояние, накидываясь на неё с теплыми объятиями.
Запах сигарет и сладкой выпивки, что осела на Чонгуке после смены в кафе, приятно успокаивают.
— Юса… Юса мне так жаль, — огорченно говорит Чонгук, пытаясь отдышаться. — Боже, это такой пиздец. Это, блять, просто пиздец.
— Всё нормально.
— Нет. Блять, это не нормально, — хмурится Чонгук и, взяв её за плечи, отодвигает, чтобы посмотреть в её пустые глаза. — Твою квартиру, блять, взломали. На твоей кровати оставили два кошачьих трупа. Юса, это, блять, пиздец, — злится Чонгук, не встречая ответного возмущения со стороны своей девушки. — Они же… они же, блять, еще и выглядят, как твои… — он сглатывает, не решаясь сказать следующее: — как Нала и Симба.
— Мг. Я в курсе, — вздыхает Юса, стараясь не вспоминать увиденное снова. Она отворачивается от Чонгука, облокачивается руками о деревянную раму и апатично наблюдает за мигающим уличными фонарем. — Всё нормально.
— Тебя, блять, заело, или что? — рычит Чонгук, вставая рядом и наклоняясь так, чтобы видеть её лицо. — Это не нормально. Эти фотки – это пиздец, Юса. Это… — он шумно вздыхает, взлохмачивая волосы, и ставит руки в боки. Он мотает головой, отказываясь переубеждать, и решает спросить важное: — Что сказала полиция?
Юса подпирает голову рукой, возрождая в памяти длительный и очень выматывающий день.
— Полиция сказала, что открывает новое дело. Они не нашли отпечатков пальцев, никакого ДНК. Сказали, что проверят камеры наблюдения по району за последние две недели. Также, — Юса невольно издает горький смешок, что не очень нравится Чонгуку, — они сказали, что данное средство запугивания – это явный признак психической нестабильности преступника.
— М-м-м, а то ж, блять, неясно…
— У Чимина, кстати, тоже нашли мертвых кошек. Но он не скинул фотографии. По описанию я поняла, что тоже… что у него тоже пиздец, — Юса жмет плечами, тяжело вздыхая и отталкиваясь от парапета. — Меня допросили. Когда я сказала, что я думаю, что это Ёну – они посмотрели на меня тем же взглядом, что и в участке. Знаешь, что спросил следователь?
— …что?
— Не решил ли мне кто-то из бывших насолить.
Чонгук чешет пальцем кончик носа и протяжно мычит.
— Ну-у-у… Ёну же твой бывший. И это явно его рук дело.
— Да, но… — Юса хмурится, поворачиваясь к Чонгуку, но понимает, что он не со зла.
Черт возьми, да если бы на пороге его дома стоял Ёну, он бы его превратил в фарш голыми руками. Чонгук подтверждает всего лишь теорию, показывая, что полицейским потребовалось провести с Юсой намного дольше времени на допросе, чтобы узнать, что он не просто бывший.
— Они сказали, что доказательств нет, — продолжает Юса, вновь смотря на потемневшее небо. — Но пообещали, что навестят Ёну, так как Чимин тоже назвал его имя. Ему-то бывшие не будут так докучать, правильно? — она фыркает, скрещивает руки на груди и мотает головой. — Я сказала, что никто не знает, как выглядят кошки моего детства. Я даже им, блять, картину показала, которую нарисовала на арт-терапии. Они же не слепые, да? Идентично подобранные кошки – рыжий Симба и серая, полосатая Нала. Знаешь, что сказал следователь?
— Что это просто совпадение?
— Мг. Гондон, — ругается Юса, вспоминая, как ей хотелось добавить еще несколько шрамов на роже следователя. — Я заметила, что у него на пальце след от обручального кольца. Видимо, все, что связано с женщинами, не достойно его внимания, — Юса тяжело вздыхает, протирая пальцами глаза. Вообще не выспалась и вряд ли уснет после того, что нашла у себя в квартире. — За домом будет вестись слежка… не понимаю зачем, — Юса кривит губами, жмет плечами. — Я туда уже не вернусь. Арендодатель настаивает не разрывать контракт. Он даже готов бесплатно заменить кровать и оплатить клининг, но…
— Ты разорвала договор о съёме? — в тоне Чонгука проскальзывает самая настоящая и неподдельная надежда, которая бы умилила Юсу, если бы не кадры окровавленных трупов, застывшие перед её глазами.
— Пока что нет.
— Разрывай. Юса, нахуй туда возвращаться? Полностью переезжай ко мне, — настаивает Чонгук.
— Ты же… ты же понимаешь, что тут небезопасно, да? — сглатывает Юса, смотря на него. — Из-за меня.
— Нет. Не из-за тебя, — перечит Чонгук. — Я сам предложил помощь и, поверь, я понимал, на что я иду. Мы что-то придумаем, — он задумчиво трет пальцами подбородок, смотря на улицу. — Можем… можем попросить моего брата забрать Бама на время. У него семья, так что будет кому присматривать, а его дети просто обожают Бама.
— У тебя есть племянники?
— Целых два, — Чонгук поднимает в воздух указательный и средний пальцы. — Пацаны. Мелкие засранцы, — он ухмыляется, скрещивая руки на груди. — В общем, это для того, чтобы не оставлять его дома. У нас же бывают смены одновременно, да?
Юса не хочет об этом думать, но Чонгук жертвует своим комфортом, безопасностью и даже Бамом ради неё? И он делает это так, как будто это – нормально?
Юса напряженно сжимает челюсти и отводит взгляд. Всё это… ужасно, отвратительно и несправедливо. За ней ведется наблюдение, ей подкидывают мертвых животных в её же квартиру, и из-за неё страдают невинные. Мало того, что она ничего не может сделать, так еще и вынуждена молча принимать помощь?
Это не входит в её правила, и никогда не будет входить.
Пока она обдумывала произошедшее, пытаясь избавиться от этого запаха и от этого не то, что омерзительного, но до боли страшного вида разрезанных трупов, лежавших в обнимку на её кровати, Юса пришла к тому, что она должна действовать. Иначе, следующее правило навредит куда сильнее и куда значительнее.
— Я пойду к Ёну.
Чонгук, конечно же, не очень хорошо принимает её заявление.
— Что-что ты сейчас сказала?
— Я лазила в интернете, и я нашла, где находится его офис в Сеуле. Он говорил, что работает в Сеуле. Если я наведаюсь к нему, то он…
— Нет. Не-а. Нет. Я против.
— Но животные гибнут! — срывается Юса, с очевидной горечью смотря в суровые глаза Чонгука. — Сколько еще блядских правил он пришлет мне с Чимином? Сколько еще трупов он…
— Успокойся, — Чонгук осторожно притягивает её к себе, мягко обнимая за плечи и позволяя спрятать лицо в его груди. — Ты ни в чем не виновата. И ты не должна идти к нему, поняла? Я тебе запрещаю.
— Ты не имеешь права мне запрещать, — бормочет ему в худи Юса, при этом даже не думая вырываться – запах сигарет и кондиционера для белья до непозволительного умиротворяюще действуют на неё.
— Еще как имею, — Чонгук крепче обнимает её, прижимаясь щекой к волосам Юсы. — Я – твой парень, если ты забыла.
— И что? Это не значит, что ты…
— Юса, блять, ну не начинай, — буквально умоляет Чонгук. — Ты сама прекрасно понимаешь, что твоя идея – суицидальная хуйня. Не геройствуй, окей?
Юса сглатывает, молчит.
Но она не геройствует. Она даже не думает об этом.
Юсу волнует совершенно другое.
— Я не знаю, что мне делать, — тихо признается, поднимая руки и обвивая их вокруг талии Чонгука, с желанием и откровенной необходимостью прижаться к нему плотнее. — Меня это… пугает. Что… что дальше? Я не знаю, как справиться с этим… я не готова. Я никогда не думала, что прошлое догонит меня в виде… в виде трупов Симбы и Налы на моей же кровати.
— Юса, — тихо зовет Чонгук, утыкаясь носом в её волосы. — Я уверен, что Минджи поможет тебе. Она же твоя лучшая подруга. Я со своей стороны тоже буду пытаться что-то вынюхать. У нас в кафе много интересных личностей обитает, — он ухмыляется с искренним намерением разбавить атмосферу. — Что я говорил, помнишь? Вдо-о-ох. Выдох. Вдо-о-ох. Выдох, — курирует Чонгук, дыша вместе с Юсой. — Не верю, что я говорю это, но… хочешь медитацию?
— Нет. Нет, спасибо, — Юса мотает головой и немного отодвигается от Чонгука, чтобы посмотреть в его глаза. — Я хочу чай. Твой чай.
— Сию секунду, мэм, — он кратко улыбается, дарит быстрый поцелуй в щеку и убегает на кухню.
Он мешает те же травы, что и прошлый раз: мята, мелисса и ромашка. Сидя в гостиной, они пьют чай с конфетами, которые Юса когда-то купила по дороге домой. Чонгук рассказывает о смене в кафе, о том, что в автосалоне всё меньше и меньше клиентуры – он отвлекает всеми возможными способами, периодически подливая чай Юсе в чашку. Он не поднимает тему взлома, трупов, Ёну. Он превращает их вечер в обыкновенную беседу, за что Юса очень ему благодарна.
Настолько, что, когда они ложатся в кровать, готовясь ко сну, она шепчет ему в грудь очень чувственное и очень трепетное:
— Спасибо тебе большое, Чонгук, что ты у меня есть.
Чонгук самодовольно ухмыляется, расплываясь от похвалы, и крепко обнимает Юсу, прижимая к себе. Сквозь его домашнюю, растянутую футболку слышно, как быстро стучит его сердце, и какой же он, черт возьми, теплый и приятный. Он нарочно переплетает их ноги, чтобы согреть Юсу, и трется носом о её волосы, чуть ли не мурлыкая.
— Да ты че, забей. Я же люблю тебя.
И это звучит так просто, но так натурально, что Юса напряженно сглатывает неизвестный ком, который так и рвется наружу.
— И… и я тебя люблю.
Что бы она делала, если бы всё еще была там?
Что бы случилось, если бы она не переехала сюда?
Не желая думать об этом, не желая пугать себя еще сильнее, Юса закрывает глаза и растворяется в безграничном тепле, что бескорыстно предоставляет ей Чонгук.
Добавить комментарий