DISCLAIMER: убийства, смерть, кровь.
______
Лили стоит в тени густого дерева. Последние лучи солнца тонут в листве, окрашивая её в тяжелый, бархатный зеленый. Подстриженная трава, что тянется по открытому полю, напоминает бескрайнее море, в котором Лили бегала в далеком детстве.
Она смотрит на свой прежний дом – неизменный, большой, каменный – и отчаянно пытается удержать рвущуюся наружу ностальгию.
Оранжерея, окруженная кольцом вооруженной охраны, кажется ожившим порталом в прошлое. В тот мир, где Лили была маленькой девочкой – в том мире не существует тревог, вселенная ограничивается безусловной маминой любовью и папиными подарками.
В той листве, среди душного, парного воздуха и пархающих вокруг бабочек, Лили впервые очнулась и обрела сознание, когда Тэхен…
Рука ложится на её плечо. Лили вздрагивает и поворачивается к Тэхену – к яркому светлячку среди густого тумана неразборчивых воспоминаний.
Он в той же жесткой, тактической форме, что и на складе, часть его лица скрыта за маской, и его фигура кажется чужеродной на фоне мирного заката. В его взгляде переплетается лед и убаюкивающее тепло, когда он смотрит на свою жену. Одним лишь взглядом Тэхен безмолвно окутывает заботой и беззвучными вопросами.
В порядке ли она?
Точно ли она уверена, что хочет пойти на это?
Лили кивает, возвращая внимание обратно на оранжерею. Ладонь в перчатке прилегает к коре дерева, легкие медленно втягивают свежий, вечерний воздух сквозь тканевую маску. Тактическое одеяние, увешанное ремнями и двумя пистолетами, неожиданно напоминает змеиную кожу, за которой Лили то ли прячется, то ли мечтает избавиться от неё.
Истощающие тренировки, бесконечные таблицы, доскональное изучение будущих партнеров и жесткие правила этикета. Ранняя юность Лили пронеслись в неясном, изматывающем мареве вечной учебы и чужих обещаний, что когда-нибудь она займет место отца. Но сколько бы знаний она ни впитала и сколько бы роскоши ей ни подарили, единственной живой, по-настоящему дорогой нитью, которой связывает её с домом, остается детство.
Беззаботное, сказочное, легкое детство, где не было смерти.
И теперь, даже оранжерея грозится окрасится в кроваво-красный, лишившись зелени и солнечных зайчиков.
Когда на территории загораются уличные фонари, Лили возвращается из глубокой, мечтательной тоски по радостному прошлому.
Начинается пересменка. Дневной патруль, лениво обходивший оранжерею, направляется к центральному входу, чтобы передать пост ночной смене. Камеры, вне зависимости от времени суток, продолжают следить. У Лили с Тэхеном есть всего десять секунд – крошечное, почти призрачное окно, пока линзы камер разворачиваются в противоположные стороны.
— Сейчас, — едва слышно выдыхает Лили и срывается с места.
Сливаясь в одну неразрывную тень, они бесшумно скользят по слепым зонам: Тэхен ступает за Лили, повторяя её шаги. Мягкая трава прогибается под их весом, прохладный воздух бьет в лицо. Лили игнорирует бешено колотящееся сердце, концентрируясь на теле, на камерах и охране.
За пять секунд они пересекают газон, оказываясь у боковой двери оранжереи. Пальцы Лили вцепляются в ручку, надеясь, что садовники попрежнему не закрывают этот вход на ключ. Когда замок поддается, Лили шумно выдыхает и вваливается внутрь. Тэхен закрывает дверь впритык к расчетному времени.
Ровно десять секунд, как они и думали.
Снаружи слышатся шаги новой охраны, приглушенное бормотание, к которому прислушивается Тэхен, не шевелясь. Лили же, опустив маску, поднимает взгляд вверх – на прозрачный потолок, на нависающие широкие листья и на одиноко летающих бабочек.
Почему их так мало? Раньше их было намного больше, даже после захода солнца.
Где-то в глубине раздается негромкое шуршание.
Свет в оранжерее горит уже больше двух часов – с тех пор, как мать оказалась внутри. Она всё еще здесь, всё еще отрешено возится с растениями. Но чем дальше продвигается Лили, тем с большим удивлением замечает её нынешнее, странное увлечение.
Повсюду цветут белые розы.
Мама никогда не увлекалась садоводством, насколько Лили вообще помнит. И уж точно никогда не была в большом восторге от обыкновенных белых роз.
Тэхен бесшумно подходит ближе, призрачно касаясь пальцами ладони своей жены. Он приспускает маску, тихо выдыхая, и смотрит вокруг с той же необъяснимой грустью, что и Лили. В отличие от неё, он лучше сосредоточен на задании, отбрасывая сентиментальность и романтику момента, но оранжерея для него не менее важна.
Тэхен смотрит на Лили с любовью и с неожиданной жалостью – то, на что она согласилась, произойдет здесь.
Там же, где всё началось.
Лили отводит взгляд, хмурится и выдыхает.
Всё становится слишком непредсказуемым.
И хотя Лили учла всё это, что-то всё равно её пугало, нервировало.
Ей предстояло поговорить с собственной матерью. Женщиной, которая в детстве казалась ей недосягаемой, идеальной богиней, сотканной из нежности. А теперь Лили придется лгать ей, манипулировать ею и сделать так, чтобы их план не сорвался к чертям.
Мама беременная. Какое у неё психическое состояние? Насколько сильно влияет на неё удушающее заточение, в котором отец держит её, отрезав от остального мира? Ко всему прочему, у них нет связи с Юнги, и всё, что они будут делать дальше, построено на удаче и переговорах.
Сладкий, тяжелый аромат сотен белых роз забивает легкие. Лили лишь легка тошнит. Но это не от запаха, а от вида матери, которая сидит к ней спиной и роется в земле.
На ней просторное, струящееся платье из мягкого светлого трикотажа – чересчур домашняя одежда. Мама ничего не замечает вокруг себя, тихо бормочет что-то себе под нос, как будто разговаривает с мокрой землей и цветами. Руки в перчатках, волосы собраны в высокий хвост.
Лили не решается заговорить первой. У неё не хватает духу произвести малейший звук. Вид уютной мамы что-то творит с ней – что-то опустошающее, вызывающее неожиданный стыд и страх. Возможно ревность из-за неродившегося ребенка?
Лили хмурится, пытаясь понять, что с ней происходит, и не улавливает момента, когда мама встает и разворачивается.
При виде дочери она резко втягивает в себя воздух, удивленно распахивает глаза и неосознанно делает шаг назад. Но Лили не успевает даже поздороваться, как взгляд матери скользит ей за спину, и лопатка с её рук падает на пол.
— Что он… что вы тут делаете? — шепотом спрашивает, заметно дрожа от страха.
У неё живот практически не виден – довольно маленький срок. Но она слегка пополнела и, конечно же, постарела.
Тоска, охватившая Лили при виде изменившейся матери, смещается разочарованием, ведь то, с какой ненавистью она смотрит на Тэхена, ужасно злит.
— Мне нужно встретиться с отцом, — выдыхает Лили, жалея, что её не встречают радостными объятиями и женскими слезами. — Но только здесь, в оранжерее.
— Нет… — мама отрицательно мотает головой. — Нет. Он не должен тут находиться, — она поднимает указательный палец на Тэхена, который всё еще неподвижно стоит сзади Лили.
— Он тебя не тронет, — Лили поднимает ладони в мирном жесте. — Пожалуйста, послу-….
— Я не буду тебя слушать, — шипит мать, не скрывая неприязни не только к Тэхену, но и к дочери, что ранит сильнее, чем Лили хотелось бы. — Ты… ты ушла к нему, в его клан. Ты подставила своего родного отца, ты разрушила его склад, ты… — мама настолько зла, что её голос дрожит. — Ты решила быть его женой, его семьей, а не моей. Ты больше мне не дочь, и я не намерена тебя слушать.
Лили вполне себе могла бы закричать на неё, обвинить её. Мать смотрела на неё, как на чужую, но Лили не то, что обидно – она даже не сердится на неё. Хочется, но она попросту не может заставить себя, ведь вместо гнева, грусти или боли внутри пустая тишина.
Возможно, в глубине души она была готова к этому. Было наивно полагать, что отец оставит всё как есть. Ему нужно было изолировать маму, промыть ей мозги, выжечь из её памяти образ любимой дочери и оставить черную дыру на всех семейных фото. Он знал, что, рано или поздно, Лили придет за помощью к маме, которая когда-то любила её.
— Позови моего отца, — мрачным шепотом говорит Лили. — Мне больше ничего не нужно.
Мама тяжело дышит, не зная, что делать. Присутствие Тэхена её пугает намного больше. Загнанная в угол, злая и нервная, она оглядывается по сторонам в поисках спасения.
Она могла бы закричать. Она могла бы позвать на помощь.
Но вместо этого, она садится обратно на корточки и продолжает рыться в земле.
— Я не могу.
— Почему? — хмурится Лили. — Мне нужно всего лишь с ним поговорить и…
Мама резко разворачивается, поднимаясь на ноги, и держит в трясущихся руках пистолет. На нем немного мокрой земли, он в любой момент может выскользнуть из перчаток. У неё хватка совершенно непрофессиональная, что подсказывает об отсутствии необходимых тренировок, как у Лили.
Отец, может, и научил её стрелять, но только ради галочки.
Мама не целится в свою дочь. Она поворачивает дуло в сторону Тэхена, который даже не напрягается при виде беременной женщины с оружием.
Лили реагирует быстрее, чем подумает.
Заслоняя собой Тэхена, она всё еще держит руки, поднятыми вверх, и всё еще не понимает, почему её мужа так сильно ненавидит вся её семья, которая сама же организовала с ним свадьбу.
— Пожалуйста, не делай этого, — просит Лили.
— Он… это всё он, — мама трясет пистолетом, не отводя его в сторону. Голос срывается на удушливый хрип, а взгляд постепенно наполняется безумием. — Как только твой отец привел его в наш дом… как только этот выродок переступил наш порог, всё начало рушиться. Твоя… вся наша жизнь рушилась!
Ладонь матери ложится на живот, пальцы комкают светлую ткань платья. Лили не видит в ней ту же богиню и защитницу, что несколько лет назад, но истощенную изоляцией и белыми розами бедную беременную женщину, которую лишили счастья, не спрашивая и не предупреждая.
— Это из-за него ты стала такой, — она всхлипывает, судорожно сжимая пистолет рукой. — Чужой… жестокой. Монстром, — мама хмурится, шипит, практически выплевывает слова. — Они забрали тебя у меня… вырвали из рук. Бросили тебя ему, выдали замуж за это чудовище… если бы он сейчас сдох… Лили, послушай меня, — её тон сменяется нежностью, мягкостью, как раньше, когда она уговаривала выпить таблетку или скушать нелюбимый Лили овощной суп. — Если бы он умер прямо сейчас, всё бы вернулось. Я бы уговорила твоего отца забрать тебя, он бы простил тебя. Мы бы… у нас бы получилось, да? Ты бы снова стала моей маленькой принцессой. Послушной, очаровательной доченькой. Здесь, в тепле. Со мной, — она вновь шипит, наполняя свою речь эгоистичной тяжестью. — Ты просто не понимаешь… это всё он… это Тэхен проклял нашу семью! Он проклял тебя!
В горле встает колючий ком, глаза обжигает щиплющей влагой. Лили несколько раз моргает, пытаясь избавиться от этих дурацких, сентиментальных слез. В ней всё еще говорит фантомная, детская привязанность к женщине, что стоит напротив, но Лили приглушает её. Нужно игнорировать её, не стоит прислушиваться к тому бреду, что она несет. Лили должна признать, что её родная мать сошла с ума, что с ней не будет должного диалога, и что Юнги конкретно просчитался, когда доказывал, что проблем с матерью не будет.
Но больше всего Лили не могла понять лишь одного: почему её родители так сильно ненавидят Тэхена?
Возможно, на каком-то этапе планирования её жизни, они верили, что Лили разделит эту ненависть. Их брак по расчету должен был оставаться таким же сухим, безжизненным и деловым. Но всё пошло не так, как им хотелось, верно? И теперь ни у отца, ни у матери не осталось рычагов давления.
Они не учли непредсказуемую любовь, которая возникла между Тэхеном и Лили.
— Почему ты считаешь, что Тэхен – зло? — совершенно спокойно спрашивает Лили, чувствуя, как у самой начинает слегка дрожать голос.
— Потому что он украл тебя у меня, — отвечает мать, всхлипывая и не скрывая слез, в отличие от своей дочери. — Ты должна была остаться со мной. Ты должна была… но он… он сделал из тебя такого же монстра!
Звук выстрела разносится по оранжереи и, к счастью, пуля летит мимо Лили с Тэхеном. Отдача пистолета вынуждает маму слегка качнуться, при этом не уронив оружия. Не опуская дула, она дрожит, всем своим видом грозясь выстрелить еще раз.
Тэхен набрасывается на Лили в момент шока, когда мама прицеливается во второй раз. Заслоняя своим телом, он заставляет пригнуться и скрыться за ближайшим доступным укрытием. Но стоит им отойти за густые кусты роз, как двери оранжереи распахиваются и внутрь залетает дюжина охраны.
Лили, не думая, достает пистолет и выпускает серию точных выстрелов на поражение. Тэхен, ни разу не отставая, убивает шестерых, не промахнувшись. Нападавшие наемники валяться на пол оранжереи один за другим до тех пор, пока не наступает тишина.
Но ворвавшаяся охрана отвлекает от матери, у которой всё еще есть оружие, и которая всё еще может стрелять.
Раздается второй, звенящий хлопок, а за ним – болезненный крик Тэхена.
Лили не сразу поняла, что произошло. Время вокруг неё застыло. В ушах повис тонкий, пронзительный ультразвук, заглушивший всё лишнее. Она видит, как Тэхен – её Тэхен – падает на колени, прижимая ладонь к кровоточащей ране. Его одежда стремительно пропитывается багровой кровью в районе бока. Лицо Тэхена искажается от нестерпимой боли прежде, чем его тело валится набок.
Лили прошибает яростный холод, а разум мгновенно пустеет.
Смазанной тенью она пересекает оранжерею, её рука взлетает, ударом она выбивает пистолет из рук мамы. Подняв оружие, она отбрасывает его в кусты как можно дальше, не позволяя матери найти его. Лили плевать на плач матери, ей плевать на то, что она хватается за живот, и ей уж точно плевать на слово «монстр», что вылетает изо рта мамы.
Бросаясь к Тэхену, она падает на колени, подползая к нему. Он всё еще жив, всё еще дышит, кашляя и плотно прижимая ладонь к ране. Кровь продолжает вытекать из него. Неизвестно, повреждены ли его органы и, конечно же, непонятно, сколько он может продержаться.
Лили отчаянно уговаривает себя не плакать и не терять фокус, но на её руках подстреленный Тэхен, который вот-вот может умереть.
И во всем виновата её мать.
— Всё хорошо, всё хорошо, — она не слышит свой шепот, которым она успокаивать ни то Тэхена, ни то себя. — Ничего… страшного.
— Лили, — хрипит Тэхен, отрешенно смотря на неё.
— Что… что ты наделала?! — Лили еще никогда в жизни не визжала с такой злостью, с какой она выпускает гнев на рыдающую мать. — Зачем?! Почему… почему вы не можете просто оставить нас в…
— Потому что это отродье должно умереть так же, как и его мамаша! — матери хватает духу ответить чем-то столь гнилым и прокисшим, как воспоминание о маме Тэхена.
— Мой отец превратил меня в монстра, мама! — не выдерживает Лили, глотая слезы. — Когда ты спокойно смотрела на это! Когда… когда тебе было всё равно… настоящая мать любит своего ребенка любым! Принцесса, монстр, убийца. Ты любила меня до тех пор, пока я была такой же беззащитной, как и ты!
— Ты не понимаешь, Лили! — не сдается мама. — Ты…
По оранжерее раздаются звуки шагов.
Лили оборачивается и прежде, чем заметить нацеленное дуло себе в лоб, она видит скучающий взгляд отца. Пока он осматривает беспорядок вокруг, носком туфля отодвигая от себя мертвых наемников, Юнги хладнокровно смотрит на Лили, держа перед ней пистолет.
Предательство или нет – Лили плевать.
Тэхен может умереть.
Её Тэхен может вот-вот умереть.
— Что же, — отец ухмыляется, смотря на истекающего кровью Тэхена. — Никто не смог попасть в неуловимого младшего Кима, кроме жалкой беременной женщины…
— Я тебя убью, — грозно шипит Тэхен.
— Да? — отец смеется. — Сомневаюсь. А ты… — он переводит взгляд на Лили, которая очень жалеет, что она не убила его на собственной свадьбе. — Выросла.
— Я тебя убью, — повторяет слова своего мужа, не отводя от папы взгляда.
Отец улыбается, и его улыбка раздражает больше, чем его снисходительная беседа с ними.
— Отойди от него, — приказывает отец.
— Нет. Нет!
— Юнги.
— Да, сэр.
Юнги хватает Лили за волосы, насильно оттягивая её от Тэхена по полу. Он присиавляет пистолет к её виску, пока вторая рука обвивается вокруг её шеи, намертво прижимая её трепыхающееся тело к себе. Хватка Юнги ужасает не меньше, чем его вероломная измена.
Но уже поздно думать о том, как было бы, если бы они не доверились ему.
Лили чувствует, как Юнги перекрывает её дыхание. Он не совсем душит её, но и свободно втягивать в себя воздух не позволяет. Он заставляет смотреть на то, как её отец наклоняется к Тэхену, как он сжимает его щеки пальцами, и как он с ухмылкой рассматривает раненого младшего Кима.
— Я отправлю твой труп твоему отцу, разрезанным на кусочки, — улыбается мистер Кан, наслаждаясь бессилием Тэхена. — А потом… — он смотрит на Лили, ухмыляясь. — Продам её. Устрою развлечение для всех желающих. Особенно радостно примут предложение те, кому вы изрядно насолили. Как думаешь, если в неё кончит десять парней подряд, какой шанс, что она забере-…
Отец начинает захлебываться, обрываясь на полуслове, пока серебристое лезвие проходит сквозь мягкую часть его нижней челюсти и с глухим хрустом уходит острием вглубь носоглотки.
Глаза отца округляются в немом шоке, наполняясь диким, животным ужасом. Он судорожно дергается, ладонями хватая воздух, пытаясь дотянуться до рукоятки ножа. Из приоткрытого рта толчками хлыщет густая, темная кровь, пачкая подбородок. Из горла вырывается лишь булькающее дыхание и последние слова, скомканные в пузыри.
Всё его величие растворяется перед лицом смерти – перед лицом Тэхена.
Звук выстрела в голову отца добивает его.
Оцепеневшая Лили смотрит на пистолет Юнги, который направлен на труп её отца. Ослабевшая хватка на её шее подсказывает, что никакого предательства и не было – всё это была вынужденная импровизация, в которой Юнги очень хорош.
Лили не может выдохнуть с облегчением, ведь плач и крик мамы заполняет мысли, и страх, что она сейчас кинется на Тэхена, превышает здравый рассудок.
К счастью, Юнги придерживается договоренностей.
Поэтому вторая пуля, незамедлительно, заглушает истерику.
Мама Лили падает на пол оранжереи, дополняя собой мертвые тела наемников и собственного мужа.
Столько смерти, столько крови, и всё это здесь – в оранжерее. В когда-то самом любимом месте Лили во всем доме. Невинном, сказочном, с роями бабочек и с яркими лучами солнца.
Когда Юнги её отпускает, она торопливо подбирается к Тэхену, который из последних сил отталкивает от себя труп мистера Кана. Он валится на пол, тяжело дыша и кашляя, по-прежнему прижимая к ране руку. Лили смотрит на него сквозь слезы, задыхаясь и чувствуя знакомый, позорный приступ рвоты. У неё не хватает слов – у неё неожиданно нет ничего, и эта беспомощность злит больше, чем сорванный к черту план.
Всё покрывается неразборчивым туманом. Задыхаясь от злобы и душащей боли, Лили дрожащими пальцами касается бледной щеки Тэхена. Он встречает её ладонь неожиданно радостным, ласковым взглядом, как всегда, сочащимся любовью и заботой. На его губах слабая улыбка, которую Лили целует.
— Всё хорошо, — хрипит Тэхен до невозможного успокаивающе. — Ничего страш-…
— Ты весь в крови! Ты…
— Шшш, не волнуйся, — тихо говорит Тэхен и переводит взгляд за спину Лили.
— Позвольте, — просит Юнги, положив ладонь на её плечо. — Ему нужно обработать рану, Лили. У нас мало времени.
С трудом отпуская Тэхена, она покорно отползает в сторону, освобождая место для Юнги. Тот действует достаточно быстро, четко и без лишней паники: ножом разрезает плотную, пропитанную кровью ткань тактической куртки Тэхена, грубо рвет её руками, обнажая тело. Достав из карманов небольшую бутылку и рулон бинта, он поудобнее усаживается рядом, рассматривая рану.
Лили не отворачивается. Она смотрит на рваную, сочащуюся кровью рану, поражаясь выдержке и терпению Тэхена. Он давит в себе крик, когда Юнги выливает на него всю бутылочку спирта, он напрягается всем телом, стараясь не дергаться в ответ на обволакивающий его бинт. Несмотря на то, что Юнги пытается разбавить атмосферу шутками, Лили не сильно прислушивается. Для неё важнее состояние Тэхена и малейший шанс того, что он выживет.
— Я прошу прощения за грубость, Лили, — вдруг говорит Юнги, когда закрепляет бинт узлом на туловище Тэхена.
Если честно, она не сразу понимает, о чем он, а затем чувствует, как затылок всё еще немного пощипывает, как и прежде сдавленное горло.
— Всё… ничего страшного, — выдавливает из себя Лили.
Где-то раздаются выстрелы, но Юнги почему-то не вздрагивает.
Спустя несколько вспышек и криков, в оранжерею влетает дюжина наемников клана Ким во главе с Рэн. Вооруженные и взволнованные, они осматривают трупы, Лили с Юнги и, конечно же, с шоком встречают состояние их Господина.
— Что вы здесь делаете? — удивленно спрашивает Тэхен, с трудом оставаясь при сознании.
— Я решил перестраховаться, — вместо Рэн отвечает Юнги, подмигивая. — Вы не хотели, чтобы все Ваши люди погибли. Но они сделают всё, чтобы спасти Вас, Тэхен.
Наемники прячут оружие, окружают своего Господина и осторожно поднимают его на руки. Они работают, как часы: расчетливо, спокойно, без лишней суеты. Тэхен выглядит так, будто хочет возмутиться, но у него всё меньше и меньше сил.
Лили должна пойти следом, но ноги не слушаются.
Взгляд скользит к покойному отцу, с простреленной и продырявленной ножом головой, с застывшим ужасом на лице, открытым ртом и стеклянными, пустыми глазами. Заставляя себя отвернуться, Лили оборачивается на труп матери – она лежит затылком к ней, из которого вытекает кровь.
Как быстро, оказывается, можно осиротеть.
— Госпожа Ким? — над её головой раздается обеспокоенный, женский голос. — Вы в порядке?
— Рэн… Рэн, я…
— Нам нужно уходить.
— Что с Тэхеном?
— Не переживайте. Он будет жить. Пуля не задела важных органов, — Рэн помогает Лили подняться на ноги, придерживая за талию. — Задело мышцы. Вы же помните анатомию, Госпожа?
— Да-да.
Рэн отвлекает разговорами, пока проверяет её состояние: она осматривает лицо, тело, даже проверяет карманы. Рэн рассказывает о том, что будет с Тэхеном после того, как он вылечится. У них есть его кровь, чтобы сделать переливание, и с ним всё будет в порядке…
Но Лили не слышит.
Лили отрешено поднимает голову. Вокруг лениво порхают бабочки. Они безмятежно садятся на безупречно белые лепестки, что окрашены в пятна красной крови. В воздухе стоит удушливый металлический запах, смешанный с приторностью роз.
Лили медленно опускает взгляд на испачканный пол. Прямо туда – на то самое место, где когда-то она стояла и плакала, пока Тэхен искренне не понимал её недовольства.
— Прости. Не плачь, пожалуйста. Я… я хотел словить для тебя.
— Но я же сказала, что не надо!
— Но это… это же всего лишь бабочка. Она же тебе нравится.
— Ну и что, что она мне нравится?! Я не хочу, чтобы она умерла! Я хочу, чтобы она летала! Если бы я тебе просто так сломала руки, тебе бы понравилось?!
— Но это же ты. Ты моя будущая жена, и я должен делать всё, что ты попросишь.
— …что?
— Ты можешь сломать мне руки, если хочешь.
Лили смотрит на свои ладони в перчатках, с жалостью понимая, что они так и не купили с Тэхеном кольца.
Добавить комментарий